Глава 5

Саша.

– ...ей одиннадцать, ходит в художественную школу и просто обожает танцы. Ещё и астрономией увлеклась недавно. Представляете, Саша, она уже все созвездия наизусть знает! Я ей телескоп подарил на день рождения, так она теперь ночами сидит на балконе, высматривает что-то там в небе. Говорит, хочет стать астрофизиком. В общем, планы наполеоновские!

Я кивала с вежливой улыбкой, которая уже начинала примерзать к лицу. Капитан Волков сидел напротив меня в корабельной кают-компании, подперев щёку ладонью, и сиял родительской гордостью, которая превращает даже самого бравого военного в бесконечно умилённого папашу. На данный момент находилась на корабле адмирала и его команды – после того, как меня посвятили в миссию и дали заветный блокнот, часть из которого оказалась личным дневником, мне всё же удалось откопать там полезную информацию.

Предполагаемое логово пиратов было на острове, о котором толком ничего неизвестно. Нарисованная от руки карта была на последних страницах блокнота.

Ну а капитан…

Попала в ловушку его болтливости минут двадцать назад, когда имела неосторожность спросить, кто изображён на фотографии, которую он носит в нагрудном кармане. С тех пор узнала о Настеньке всё. Вообще всё. Её любимый цвет, нелюбимый школьный предмет, кулинарные предпочтения и даже то, как она назвала своего хомяка – Туманность Андромеды, сокращённо Туся.

– А в прошлом году она заняла второе место на городском конкурсе рисунков, – продолжал Волков, даже не думая останавливаться. – Рисовала закат на море. Я, знаете ли, чуть не прослезился, когда увидел. Такой талант! Вся в мать, честное слово. У меня-то художественных способностей – ноль. Я даже круг ровно нарисовать не могу. Помню, в училище надо было схему начертить, так преподаватель сказал, что это не схема, а абстракционизм хре...

– Владимир Сергеевич, – осторожно вклинилась в поток его речи, – а вы ей звонили? Ну, после вчерашнего? Она, наверное, волнуется.

– Обижаете, Саша! – он прижал руку к сердцу. – Первым делом, как только связь появилась. Сказал, что всё в порядке, папа просто немного задержался на работе. Она у меня девочка понятливая, не стала расспрашивать. Только попросила привезти магнитик на холодильник. Она их коллекционирует, знаете ли. У нас уже вся дверца в магнитах – и Эйфелева башня, и Колизей, и...

Я внутренне взмолилась, чтобы кто-нибудь – кто угодно, хоть сам Нептун из морской пучины – пришёл и спас меня. Потому что капитан Волков был, безусловно, милейшим человеком и любящим отцом, но мои уши уже сворачивались в трубочку.

Словно услышав мои мысленные молитвы, дверь кают-компании открылась.

На пороге стоял Юлиан.

В одной руке он держал две тарелки, от которых поднимался пар и божественный аромат, а в другой две бутылки с водой.

Он окинул взглядом сцену.

– Волков, – произнёс адмирал самым будничным тоном, проходя к столу и ставя тарелки, – ты в курсе, что твоя дочь уже битый час пытается до тебя дозвониться?

Эффект был мгновенным. Капитан подскочил на стуле так резво, словно его ужалила пчела.

– Что?! Как?! Я же только что проверял связь! Там же не было пропущенных! – он вытащил телефон и уставился на экран. – Ничего нет... Юлиан, ты уверен?

– Абсолютно, – не моргнув глазом соврал мужчина. – Мне передали по внутренней связи. Сказали, девочка волнуется, хочет услышать папу. А ты тут сидишь, понимаешь ли, магнитики обсуждаешь. Плохой отец, Волков. Очень плохой отец.

– О господи! – капитан вскочил, едва не опрокинув стул. – Настенька! Она же там одна, с бабушкой, а бабушка у нас... ох, Саша, простите, я должен бежать! Продолжим разговор позже!

И он вылетел с такой скоростью, словно за ним гналась вся пиратская армада. Его шаги простучали по коридору и затихли где-то в направлении радиорубки.

В кают-компании воцарилась благословенная тишина.

Я медленно перевела взгляд на Юлиана. Тот стоял у стола с совершенно невозмутимым выражением лица, но в уголках его губ пряталась усмешка.

Хитрый наглый кот.

– Вы соврали, – констатировала я.

– Я спас гражданского специалиста от перегрузки информацией, – поправил мужчина. – И сохранил боевой дух личного состава. Если бы Волков проговорил ещё полчаса, вы бы начали засыпать с открытыми глазами, а это уже потеря боеспособности.

– Это называется тактическое отступление с помощью дезинформации?

– Это называется «я проходил мимо рубки связи и увидел, что вам нужна помощь», – он придвинул ко мне одну из тарелок. – Обед. Местный кок отлично готовит, поверьте. Тушёная говядина с овощами, картофельное пюре и свежий хлеб.

Опустила взгляд на тарелку. Выглядело действительно потрясающе. Мясо, покрытое глянцевой подливкой, воздушное пюре с кусочком сливочного масла, который ещё не успел растаять, овощи, нарезанные аккуратными ломтиками. От запаха у меня заурчало в животе. За всеми этими разговорами с Волковым я и забыла, что последний раз ела... а когда я вообще последний раз ела? Кажется, ещё до абордажа. Или после? Воспоминания смешались в одну сплошную адреналиновую кашу.

Юлиан опустился на стул напротив. Положил полотенце на край стола и придвинул ко мне бутылку воды.

– Как вы себя чувствуете? – спросил он тише. – Морская болезнь у неподготовленных часто бывает. Корабль небольшой, качка ощущается сильнее, чем на лайнере. Если почувствуете тошноту – сразу скажите. У нас есть таблетки.

Покачала головой, беря вилку.

– Нет, всё в порядке. Меня не укачивает.

– Уверены? – он прищурился, изучая моё лицо. – Вы бледная. И под глазами тени.

– Вы умеете делать комплименты, адмирал, – фыркнула. – Бледная, с тенями – просто мечта, а не женщина.

– Я серьёзно, Саша. Последние сутки были тяжёлыми. Я просто хочу убедиться, что с вами всё в порядке.

Я посмотрела на него – на этого большого, серьёзного мужчину, который командовал командой, кораблями и нёс на плечах ответственность, а теперь сидел напротив и волновался, не укачает ли меня на волнах.

В груди разлилось странное тепло.

– Со мной всё в порядке, – повторила уже мягче. – Честное слово. Я крепче, чем кажусь.

– Заметил, – тихо ответил он.

Повисла пауза. Юлиан не отводил взгляда, и в этом взгляде было что-то такое, отчего мои щёки снова начали подозрительно теплеть. Я поспешно опустила глаза к тарелке и подцепила вилкой первый кусочек мяса.

Оно таяло во рту. Нежное, сочное, с какой-то сложной комбинацией специй, которую я не могла распознать, но которая сводила с ума вкусовые рецепторы. Пюре было воздушным, как облако, а овощи всё ещё хранили лёгкую хрусткость.

– Вкусно, – прокомментировала, прожевав первый кусок. – ...Господи, кто у вас кок? Откуда вы его взяли? Это же ресторанный уровень.

– Кок – Петренко, – Юлиан тоже взялся за вилку, но ел медленнее, явно привыкнув растягивать удовольствие или просто следя за моей реакцией. – Служит со мной уже пять лет. До флота работал в каком-то пафосном ресторане в Петербурге. Говорит, что решил сменить карьеру, потому что «на флоте благодарнее за еду». Я не спрашивал больше, но с тех пор ни разу не пожалел, что взял его в команду.

– Он гений, – вынесла вердикт, зачерпывая следующую порцию. – Если миссия пройдёт успешно, я лично пожму ему руку. И, может быть, попрошу рецепт.

Юлиан улыбнулся.

Мы ели молча. За окнами кают-компании медленно проплывали облака, окрашенные закатом в розовые и золотые тона. Море успокаивалось, волны становились мягче, корабль мерно покачивался, словно баюкал всех, кто находился на борту.

Я вдруг поймала себя на мысли, что впервые за очень долгое время чувствую себя... спокойно. Не просто спокойно – правильно. На своём месте. Словно вся моя жизнь была просто долгой дорогой, которая привела меня сюда. На этот корабль. И… к этому мужчине, который сидит напротив.

Бред, конечно. Романтическая чушь, от которой Инна пришла бы в восторг и немедленно начала бы придумывать дизайн свадебных приглашений. Но усталый мозг иногда выдаёт странные мысли, ничего не попишешь.

– О чём думаете? – негромко спросил Юлиан.

– О том, что у вас хорошая команда, – ответила я, не кривя душой. – И хороший корабль.

– «Стремительный», – кивнул он. – Корвет. Не самый большой, но быстрый и манёвренный. Как раз то, что нужно, чтобы догнать пиратов в этих водах.

– «Стремительный», – повторила, пробуя название на вкус. – Красивое имя.

– Его назвал мой отец. Он тоже был моряком. Говорил, что корабль должен носить имя, которое напоминает команде, зачем они здесь.

– И зачем же?

– Быть быстрее врага, – просто ответил Юлиан. – И защищать тех, кто не может защитить себя сам.

Посмотрела на него долгим взглядом. В закатном свете его светлые волосы казались почти золотыми, а серые глаза – глубже и теплее, чем обычно.

– Хорошее имя, – сказала я наконец. – Очень хорошее.