Глава 12

Я не нахожу себе места. С того момента, как вышла из комнаты Люды, я хожу по кухне из одного угла в другой и не знаю, что делать. Мои мысли так хаотичны, что я не могу сосредоточиться ни на чем другом или на одной из них. Мне хочется позвонить Максу и, раз дочь не рассказывает, что произошло конкретно, то узнать у него… Но… я не делаю этого. Тоже не имею понятия почему. Возможно, виной тому его взгляд? В его глазах стояли слезы. Там была боль и разочарование. Они читались так же легко, как если бы я взяла книгу с полки. Почему? Сожаление о том, что он ударил Люду? Разочарование в самом себе от этого поступка? Или… боль, которую он испытал из-за той самой причины, о которой мне было неизвестно? – Боже, – вздыхаю и нажимаю на кнопку чайника. Как только он подогревает воду до температуры, достаточной для того, чтобы не обжечь губы, я делаю себе кофе и выпиваю его, даже не заметив, как быстро это делаю. Обычно я смакую этот вкус и наслаждаюсь. Пусть это не какой-то зерновой кофе из Эфиопии, а обычный растворимый, но я умею находить прелести в таких вещах. Иначе я была бы погребена под сожалением и мечтой о лучшей жизни. А мне нравилась моя. Я радовалась каждому дню. И если этот кофе стоял на моей кухне, значит, я буду радоваться ему и пить его, как будто он королевский. Отвлекшись на свои мысли, когда мой мобильный звонит, я вскрикиваю от испуга. – Бог мой, – прикладываю руку к груди и, подойдя к столу, вижу имя подруги. – Викуль, – отвечаю ей. – Ты скоро? – задает она вполне логичный вопрос. – О… это уже сегодня? – Ага. Ты в порядке? – тут же она чувствует мою растерянность. – Прости, пожалуйста. Я и забыла о нашей встрече, дорогая. – Что случилось? Отойдя на балкон, я шепчу в трубку: – Люда поссорилась с Максом. Кажется, он ее ударил, и она собрала вещи. – Господи, как она? – Более-менее. Я оставила ее в комнате. – Может, я приеду и… не знаю, поговорю с ней. Все же она моя крестница. Это, наверное, банально, но это правда. Вика стала крестной моей Люды, а я – крестной матерью Катюшки. Именно по этой причине, познакомившись с Ксюшей много лет позже, я не смогла стать крестной для ее Леры. Но она все равно была для меня как еще один ребенок. Что еще парадоксально, так это то, что у нас троих было по одному ребенку, и все они были девочками. Но… не знаю почему, Люда стала близкой подругой именно Леры, а с Катей у них как-то не задалось. Они не были врагами и уважали друг друга, но это не значило, что они писали друг другу смс и спрашивали, как дела, хотя бы раз в неделю. Я сомневаюсь, что они это вообще делали, если Катя не приезжала, как этим летом сюда в город, и они не встречались за общим столом. Когда секрет уже рассказан, я вхожу обратно на кухню и натыкаюсь на дочь. – Эм… Вик, я приеду на другие выходные, ладно? – торопливо говорю ей. – Конечно, – отвечает она, но вместе с ней начинает говорить и дочь. – Прекрати, мам. Езжай к тете Вике в гости, я справлюсь. – И речи быть не может. Я… – Мам, пожалуйста, – она смотрит на меня почти умоляюще, и… я решаю, что ей действительно нужно время побыть наедине с собой, и я дам ей это уединение. – Пообещай позвонить, даже если тебе захочется просто помолчать. – Обещаю. Посмотрев на часы, я в шоке осознаю, как много времени прошло с момента, как я вышла из здания суда и поехала к дочери. А Вика позвала к себе заранее, узнав у меня дату суда. Ей не хотелось оставлять меня одну в этот день, но я с событиями дочери и вовсе забыла, что сегодня состоялось такое знаковое событие в моей жизни. Если честно, я не была против компании. Конечно, ситуация с дочерью оказалась неожиданностью, но мне правда нужна подруга и слезливый разговор. Может показаться, что я отважна и сильна, но кто в здравом уме отпустит столько лет своей жизни, часть которой была связана с единственным мужчиной, которого ты любила до последнего момента? Пока эта скотина не сказала, что брак по залету затянулся, и что тебя уже не любят. Это больно, и мне нужна лучшая компания. Люда выходит из кухни, прихватив виноград и стакан воды, оставив меня наедине с подругой на том конце «провода». – А Ксюшка во сколько подъедет в итоге? Может, с ней тогда рвану к тебе, чтобы не тратиться на такси. Она все равно на машине ездит. – Что-то мне подсказывает, что она воздержится. – Почему? – Она уклончиво объяснила, что ей нужно побыть с семьей. – Оу, мне она ничего такого не говорила. – Ну, я ведь ей позвонила, может, поэтому ты пока еще не в курсе? – Наверное. Ладно, соберусь и приеду. – Буду ждать. Собравшись, я захожу к дочери и сажусь на кровать, отвлекая ее от телефона. – Кажется, тебе уже лучше, – улыбаюсь и кладу руку на ее колено. – Не особо. Удаляю фотографии Макса. – Дочка… – Мам, потом поговорим. Я правда сейчас немного… мне нужно время. Завтра мы с тобой поговорим. – Кстати, о разговорах: у меня тоже есть новость. – Это как-то связано с тем, что из дома пропали все папины вещи? Склонив голову так, что я коснулась подбородком грудной клетки, я говорю: «Да». – Ступай, мам. Тебе нужна подруга, а не я в данный момент. Улыбнувшись ей, я склоняюсь ближе, целую ее в висок и, встав, ухожу. Затем сажусь в подъехавшее такси и еду на вечеринку «жалости» к подруге. Дочь права: мне необходим этот вечер, да я и сама это прекрасно знаю.