Глава 31

Вернувшись на работу, я обнаружила ожидавшую меня Ксению у кабинета, волнующе расхаживающую туда-обратно. – Всё нормально? – спросила она, когда я приблизилась достаточно, чтобы подруга меня заметила. – Относительно. Ты-то чего на взводе? – открываю ключом дверь, и мы тут же входим внутрь. – У меня уже нервы сдают, если честно, – признаётся она. – И самое забавное – я понимаю, что уже всё. Точка. Но как услышу что-то, сразу в стрессе с искусанными щеками изнутри, проклятая привычка. Я дура, да? Смотрю на неё удивлённо, пока она отчаянно кусает губу. – Ксюш, – сняв пальто, подхожу к ней и опускаю на сникшие плечи ладони. – Никто не будет винить тебя за любовь к бывшему мужу, я уже говорила. И даже после развода, даже после предательства мы всё ещё чувствуем к ним что-то. Порой мы любим по умолчанию, по привычке. Просто расслабься. Не нагнетай. Не хватало ещё проблем с сердцем. – Знаю, ты права. Постараюсь. Чего Макс-то хотел? Теперь уже я, вздохнув, иду к креслу и сажусь. Подруга занимает, как обычно, стул. – В общем, Люда пришла ко мне, чтобы вывалить на голову ушат новостей. Поугрожала, что сделает аборт, поплакала. А когда я её отправила разбираться со своими проблемами сама, позвонила Максиму. Обвинила его в беременности и не брала трубку. – Господи, что у девчонки в голове? – хмурится Ксюша. – Узнаю – скажу, – говорю с усмешкой. – Где Люда живёт, он не знает, вот и пришёл ко мне. Ты бы его видела поближе, Ксень. Мне кажется, он такими темпами поседеет к тридцати. А я-то и помочь ничем не могу. Дочь словно подменили. Нет, она всегда была с характером. Но характер и эта её бесчеловечность, что она демонстрирует, – разные вещи. – Моя Лерка такая же. Слушай, не зря подруги эти двое, а? Вон, Катя Викина с ними так и не смогла сдружиться. Сидит себе замужем и детей воспитывает. А ведь они одного возраста почти. – Я уже ничего не понимаю, если честно. Снова внутри эта неуёмная тревога. Я могу злиться, обижаться и не разговаривать с ней. Но если она пойдёт делать аборт куда-то там, это ведь может её сгубить. А вот с этим я уже смириться не смогу никогда. – Да уж. Так и что ты планируешь делать? Вызванивать её? Или за руку отвести в больницу? – Я с этой новостью забыла, когда они с Максом разошлись. Там же срок три месяца почти, Ксень. Какой аборт? Она позвонила как раз в обед и сказала, что в больнице отказали, дурехе. Я с ней поговорила, но что предпримет в итоге, не знаю. А Макс говорит, пусть рожает и ему отдаст ребёнка. Подруга с громким хлопком опускает на стол ладони. – Господи, и она променяла этого мужчину на… Боже. Антон, конечно, был хорошим мужем и мужчиной, но даже я не понимаю её поступок. – Адекватные люди и не поймут, так что не переживай на свой счёт. Пока я замолкаю и перевариваю все эти новости, Ксения тоже молчит. Словно тоже о чём-то думает. Неудивительно. Мы говорим о моей дочери и её бывшем муже. Откуда тут найти слова в принципе? – Тань? – М? – А откуда уверенность у Людки, что ребёнок – Максимкин? – она морщит лицо, а я повторяю за ней. – Не имею понятия. Но выглядела она уверенно. Говорила тоже. Ксюша опирается предплечьями на стол, перенося вперёд плечи, и смотрит внимательным и растерянным взглядом. – Ой, Таня, как же мы до такого докатились? Обсуждаем личную жизнь наших дочерей-цветочков и мужей-козлов, даже ещё в одной плоскости – и фигурально, и, к сожалению, буквально? – А мы-то при чём? Мы с тобой ни до чего не докатывались. Разве мы не прививали детям правильные ценности? Не показывали на своём примере какое-то разгулье. Хотя бы с этой стороны я уверена в своей правоте. А вот остальное, чёрт его знает, Ксень. Может, слишком баловали, да любили? – Ну-ну, – она закатывает глаза и откидывается на спинку стула, скрестив руки на груди. Теперь её взгляд стал тревожно наблюдательным, и я бы сказала, подозревающим. – Что? – спрашиваю, поёрзав на кресле. – Как добралась до работы? – Как-как? Как всегда, – отвожу взгляд и начинаю рыскать на столе в поиске хоть чего-то, отвлекающего внимание. – Обед уже закончился, а у меня клиент через пять минут. – М, ясно. Я просто хотела сказать, что приехала за тобой в итоге. Но решила не нарушать ваш, так сказать, милый момент утренних объятий. И если после первого её предложения я искала момент, чтобы начать всё отрицать, теперь было бессмысленно это делать. Поэтому я взмахнула руками. – Зато теперь ты не будешь задавать вопросы. – О, теперь у меня их ещё больше. И самое главное, что я хотела сказать – я была права. – Ты была права, ясно? Я ему нравлюсь, он мне тоже. Всё? – Господи, да ты же покраснела как помидор, Таня, – она, веселясь, поднимается и отходит к двери. – И не смущайся, подруга. Если уж и бежать навстречу к мужику после такого дерьма, что устроил бывший муж, то только к такому, как Брайчук. – Ты только тихо, ладно? – А как же, – подмигнув напоследок, Ксюша подмигивает и закрывает за собой дверь. Больше меня ничего не отвлекало до конца рабочего дня. Но как только маленькая стрелка достигла отметки в 17:05, вошёл Евгений. – Можно? – Конечно. Я уже собиралась заканчивать. – А я боялся, что уже ушла. – Не девочка я уже, чтобы постыдно сбегать. К тому же на ужин я пойти хочу. Только хотела бы переодеться сначала. – Как скажешь. Женя с широкой улыбкой направился в мою сторону, и я тут же вспомнила несостоявшийся утренний поцелуй, поэтому не отрывала глаз от его губ, застыв на месте. Впрочем, он от моих тоже. Стоило нам оказаться очень близко, всё словно заискрило вокруг, и тепло мягким клубочком свернулось в области груди. – Наконец этот день завершился, – погладил по щеке, убрал выпавшие из хаотичного пучка волосы немного в сторону, вздохнул. – И это в пять вечера? – Скучная и ненужная его часть, да. – А сейчас что, нескучная начинается? – игриво спросила и была окончательно поймана мужскими руками. Он обвил талию и притянул ближе. – Я бы сказал, долгожданная его часть. Женя склонился чуть ближе. – Ты и правда романтик, – я подтянулась выше. – Правда, – запечатал он этот короткий диалог и наконец поцеловал. Сейчас я могла распробовать его поцелуй как следует. Хоть мы и планировали держаться всё происходящее между нами в секрете до тех пор, пока это не перейдёт на более серьёзный уровень, я бы ни за что не смогла дождаться следующего сближения где-нибудь в конце ужина. Поэтому я целовала его в ответ и откровенно наслаждалась. Это было сладко. Несравнимо с поцелуями Фёдора, который, честно говоря, не очень-то и жаждал этих самых поцелуев в последние годы. Я любила ласку и некую игру, он не особо. И я бы ни за что не стала сравнивать двух мужчин. Но это выходит само собой. И я, положа руку на сердце, выбираю эти поцелуи. Ехали к моему дому неспеша, снова под передачу по радио, только теперь уже вечернюю. А чтобы не заставлять его сидеть в машине, пригласила войти. Цезарь, лежавший у порога, поднялся и насторожился. – Всё хорошо, малыш. Погладила его и кивнула, чтобы Женя подошёл. – Я вообще-то мирно живу с собаками. – Правда? Он тоже мирный, но сам понимаешь. Цезарь нового для себя человека понюхал. Позволил прикоснуться и лёг на своё место. – Отлично, значит, я могу переодеться спокойно и не переживать, что потрачу этот вечер на штопку твоих штанов. – Или моей ноги, ты хотела сказать, – улыбнулся он, а я прошла к своей комнате. – Дочь хотела собаку, – заговорил громко Евгений, расхаживая по соседней комнате, чтобы я его слышала. – Завёл? Сбрасываю с себя одежду и вытаскиваю платье, которое всегда висит в шкафу на «СВ», то есть – срочный выход. Оно простое, но красивое и подчёркивает фигуру. А ещё немного блестит ткань, но я не выгляжу как новогодняя ёлка. – Да. А потом оказалось, что у неё аллергия. Слёз было столько, что на всю жизнь хватило бы. – Жаль. – А что у тебя с квартирой? – Я согласилась на тот вариант, и сейчас мы оформляем документы. На это мне Женя ничего не ответил. Зато я услышала, как залаял и успокоился Цезарь. – Что там? Машина проехала? Снова тишина. – Жень? Быстро спускаю по бёдрам платье и выглядываю из комнаты, забыв про волосы, так как стало тревожно. Дверь между гостиной и кухней закрыта, – удивлённо отмечаю и иду вперёд. Толкаю её, а после слышу голос с прихожей. – Да чтоб тебя. – А ты еще кто такой? – слышу вопрос Феди, обращенный к Жене, и толкаю дверь. Они оба смотрят на меня. Один – удивленно и зло, а еще с претензией. Другой, напротив, готов закрыть дверь обратно, чтобы защитить. – Ты что здесь делаешь? – почти визгом спрашиваю, так как у меня имеется большое желание вцепиться в его волосы, настолько он меня достал. – Я-то? Что он тут делает? – тычет пальцем в сторону Евгения, не отводя своего взгляда от моих глаз. – Так, стоп, – выставляю руку, беру эмоции под контроль. – Федя, в данный момент ты тут – самое лишнее звено. Я что, в прошлый раз была неточна в своей просьбе? – Таня, я пришел поговорить. – Чтобы со мной поговорить, используй телефон. Я не хочу тебя видеть. Да и говорить нам не о чем. Не о чем, понимаешь? – Вот об этом давай и поговорим. Без третьих лиц, – расправляет он плечи, поглядывая на Евгения, который ни на миллиметр не сдвинулся за пару минут разговора, которого быть не должно. – Я… – пытаюсь сказать по кругу об одном и том же, но меня перебивает начальник. – Таня выразилась предельно ясно, что говорить будет с тобой по телефону. Тем более мы спешим. – Что? – Федя смотрит на Брайчука как на моль. – Я говорю со своей женой. А ты можешь выйти за дверь и подождать. – Эй-эй, – вылезаю вперед, так как Женя по мере повествования Федора-стрельца начал прикрывать меня собой. – Во-первых, с очень бывшей женой. Во-вторых, Цезарь так часто в туалет не ходит, чтобы я тебя каждый раз с подарками выпроваживала. – Что? – он тут же втягивает шею. – Я говорю, сейчас за сапогами пойду, если будешь права качать. – Не надо сапогов… то есть сапог, сапоги, – пятится назад буквально на полшага и аккуратно приглаживает свое, видимо, дорогое пальто. – Вот и давай. Я с тобой ни о чем говорить не собираюсь, – на мое плечо и талию ложатся ладони Евгения и останавливают. Даже не заметила, что стала наступать на бывшего и теснить к двери. Федя, уловив этот момент, краснеет. Но, очевидно, смелости предотвратить нечто подобное не хватает. Да и не нужны мне рыцари дворовые. Мне вообще не надо, чтобы за меня сражались эти двое. Один в любом случае – прошлое, куда дороги нет. Другой выигрывает автоматом и без боя. – А ты же… – начинает он, задумчиво глядя на Женю. – Это не твой начальник? Ро… лицо знакомое, кажется. – А что? – Да так. Может, развод в принципе был делом времени. Смысл его слов дошел до меня как ультразвук. Рука взмыла в воздух так же быстро. Коснулась его лица в ту же секунду. – Только посмей прийти снова. Он подвигал челюстью и стал разворачиваться. – Теперь уж точно. Дверь хлопнула громко, заставив вздрогнуть. И лишь эта встряска дала понять, что Женя сжимает меня сильней, чем должен. – Решил сделать мне осиную талию? Он тут же касается носом моей макушки, но хватку слабее не делает. – Держусь за тебя, чтобы не испортить этот вечер сильней, чем он уже… – А он и не испорчен, – разворачиваюсь к мужчине и улыбаюсь. – Я настроена на ужин, так что вам, начальник, не отвертеться от порции вкусного мяса, рыбы или овощей. – Слава богу, – выдыхает он и наконец расслабляется. – Мне нужна еще буквально минута. – У тебя их много десятков по одной. Положив в маленькую сумочку все необходимое, выбираю туфли, которые не распаковала и оставила в коробке. Выношу их и надеваю в прихожей после того, как положила корм для Цезаря и налила ему воды. – Скоро вернусь, малыш. Женя помогает надеть пальто, и мы вместе выходим из дома. По дороге в ресторан я переживаю за то, что Брайчук решит поговорить о Феде, и потому заполняю тишину разговорами о работе и прочей ерунде. Наверное, поэтому, когда мы останавливаемся перед рестораном, он разворачивается, отстегнув ремень безопасности, и берет за руку. – Ты уверена, что в порядке? – Конечно. Почему спрашиваешь? – Показалось, что ты говорила тысячу слов в минуту из-за нервов. – Ну, – я прикусила щеку изнутри. – Боялась, что ты решишь говорить о ситуации дома. – Ты этого не хочешь? – я качаю головой. – Просто мне показалось странным и немного опасным, что он приходит к тебе, как я понял, часто. – Наверное, планировал вернуться. Надеялся, что я плачу по вечерам и тоскую по браку, который ему осточертел. – Ведь это не так? – без сомнения задает вопрос, коснувшись моей щеки. – Абсолютно. – Хорошо. Тогда я не стану задавать вопросов. Но попрошу, чтобы ты была аккуратней. – Я скоро перееду, и он вряд ли будет знать мой адрес. К тому же Феде скоро наскучит неприступная и сложная задача. Женя согласно кивает и выходит из машины. Затем помогает мне, и мы входим в ресторан. Мы здесь уже бывали. Отмечали новогодний корпоратив, и мне очень понравилась кухня, как и всем моим коллегам. На самом деле, я рада, что он выбрал это место. Сделав заказ, нам принесли сразу напитки и пообещали подать еду через тридцать минут. – Люблю это место. – После того корпоратива я услышал об этом ресторане не раз. Мне и самому здесь понравилось. Слушай, а этот Цезарь – грустный пес? Он твой? – Нет, он принадлежит моей подруге и ее мужу. Он был привязан к Игорю. Ну, знаешь, как это бывает. Хозяин и пес. – Знаю. Ты сказала «был»? – Игорь умер летом. Ни Вика, ни Цезарь этого забыть не могут. – Мне жаль. – Спасибо. Игорь был мастером по дереву. У них во дворе мастерская. Цезарь проводит там большую часть дня. Иногда я открываю ворота, и он входит туда, нюхает вещи. Но в основном он просто лежит там и ждет. – Должно быть, он был и человеком хорошим. – О, ты прав. Я тоже по нему скучаю. Такого друга еще поискать. – Таких друзей сложно найти. – Мне повезло. А у тебя? Друг? Подруга? – Моя бывшая жена была моей подругой, так что могу смело заявить, что дружба между мужчиной и женщиной – приятный миф. В моем случае оказалось именно так. Кто-то кого-то хочет, но скрывает или еще не знает, что хочет. – Даже так? – Ну, в свою защиту скажу, что она проявила инициативу. – Ты почти оправдан. – На самом деле, у меня есть парочка отличных друзей. Мы дружим много лет. Холостыми, женатыми, разведенными – в моем случае. – Это здорово. Недавно праздновали новый статус одного из них. – Статус? Неужели «разведен»? – Что ты, – рассмеялся Женя. – Он стал дедом. – Ох, я совсем не подумала о подобном. Мои поздравления. – Я тоже в скором времени отпраздную подобный статус. – Правда? – Я снова о своих проблемах. Прошу, давай поговорим о книгах, музыке или, на худой конец, о мебели. – Ну нет. Только не о работе. Он посмотрел по сторонам и наклонился ближе. – У меня есть идея. – В свете последних тем для разговоров, уверяю, твоя идея мне уже нравится. Он встал и протянул мне руку. – Мы что, уходим? – спрашиваю, держась за его ладонь. – Нет, мы будем танцевать. Он резко притягивает меня ближе и начинает быстро перебирать ногами, кружа нас. – Вау, – смеюсь, запрокинув голову к потолку. – Моя дочь занималась бальными танцами, просто скажи любой стиль – и я тебя ему научу. – Боже, – продолжаю я, не узнавая того мужчину, которого знала так много лет и не подозревала, что он может быть таким вне стен цеха. Он может вскружить голову. Он уже это делает.