Глава 32

– Значит, сегодня? – Да, – отвечаю Жене, держа телефон зажатым между плечом и ухом, заклеивая очередную коробку с вещами скотчем. Не уверена насчет правильного подсчета, но эта, кажется, десятая. – Через пару часов приедет грузовик. Надеюсь, управиться до этого момента, – продолжила я, смотря на некоторую технику и мебель, которая стояла неприкрытой и ждала своей очереди. Перевозить ее было жалко в таком виде, особенно бежевый диван, который я купила по акции в мебельном магазине после просмотра квартиры. Я четко знала, куда он встанет, и не смогла не купить, когда увидела его выставленным как образец в день скидок. – Ты же заверяла меня, что тебе помогает подруга. – Она и помогает, – я посмотрела на помощницу, которая с удовольствием развесила свои уши. – Но сам понимаешь, вдруг не успею. Ксения умилительно подмигивает и посылает воздушный поцелуй, будто мы в школе и дразним друг друга за то, что одной из нас нравится мальчик. – Поэтому я предлагал и свою помощь. – Прости. Но мне было как-то неловко. На протяжении последней недели мы с ним встречались до работы, потому что он меня ждал по утрам у ворот. Затем после работы, когда шум цеха стихал, станки остывали, а офис оказывался пустым, он приходил ко мне и целовал. Боже, это целое искусство – вот так целовать женщину, чтобы она не чувствовала ног. Как только была подписана купля-продажа и я перевела деньги за квартиру, мой переезд перестал быть чем-то оставленным в зоне ожидания. Женя предлагал помощь, но, если честно, мне хотелось эту суету прожить с подругой. Это был новый этап жизни. Это, возможно, глупо для пояснения, но он понял и не настаивал. Сейчас же, скорее всего, беспокоился из-за этого. К тому же в дом въехала Ксюша. Они и так по утрам сталкивались, и все выглядело несколько неловко. Я не хотела усугублять. – Я понимаю, – вырвал меня из раздумий голос Жени. – Тогда встретимся завтра? – С удовольствием. Выходные я проведу за разбором вещей и все такое, но мне не помешает немного отвлечься, когда я начну сходить с ума. – О, тогда я обязан тебе помочь. – Точно. Послышался лай Цезаря, и я тут же проверила время. – Странно. – Что? – Кажется, кто-то приехал, собака лает. Я была уверена, что у меня больше времени. – Только не выходи сразу на улицу или за забор. Мне не нравятся визиты твоего бывшего мужа. Это, к сожалению, тоже не самый редкий случай. Мне почему-то казалось, что он перестанет наносить визиты после того, как увидел меня с Женей. Я не планировала с его помощью пытаться спровадить бывшего, но если уж и случилось, то почему бы и нет? Но это не помогло. Федя приезжал еще два раза. И это начинало надоедать. Я просила его уйти, он настаивал на разговоре, в котором говорил о том, что мы оба совершили ошибки. Оба! – Знаешь, я запру тебя на этих выходных в своем доме и смогу нормально дышать, – почти застонав, сказал Женя, и я рассмеялась. – Это что, приглашение? – Вряд ли. Я только пообещал поступить как вор и украсть тебя. – А я надеялась на свидание. – Оно будет уже внутри, а до этого я тебя украду. – Мне нужно проверить, кто приехал. – Не вздумай сбросить вызов. – Хорошо. Подойдя к окну, я не заметила никакого белого грузовика. – Это не перевозка. – Тогда оставайся на месте. – Это уже какой-то триллер. – Я согласна с шефом, – пробормотала Ксения у моего уха. – Господи, ты зачем подкралась? Снова выглянув в окно, я заметила, как Цезарь замахал хвостом и стал бегать у калитки. – Кто-то свой. И пока никто не успел запротестовать, я заметила макушку своей дочери. – Это Люда. Подруга поджала губы, а Женя пообещал перезвонить. Надев куртку, я вышла на улицу и открыла ей ворота. – Почему так долго, мам? – Я тебя не ждала и у меня дела. Ты по делу? – А к тебе что, записываться нужно теперь? – она вошла во двор, погладила собаку и пошла к двери. Глянув на окно, я заметила, как дернулась шторка. И когда оказалась внутри прихожей, встреча уже состоялась. Ксения стояла, скрестив руки на груди, Люда снимала куртку с опущенной головой. – Только без этого вида провинившегося подростка, ладно? – голос подруги был жестким. – Мне правда стыдно перед тобой, тетя Ксюш. – Люда, девочка, – заговорила она со смешком и недоумевающим взглядом, – ты не имеешь понятия, что такое стыд. Не ты, не моя дочь. Я уж не знаю, что мы с Таней сделали для вас такого, но ваши попытки попросить прощения – это как еще раз подойти и нагадить в тарелку моего супа. – Ну, тетя Ксюш, ну я правда его люблю. – Тьфу, – выругалась она и ушла. – Забавно, что вроде как искренняя и чистая любовь порицается и вызывает отвращение, да, дочь? Она повернулась ко мне и словно сменила гнев на милость, смотря так, будто я что-то натворила. – Что? – Ты мутишь с директором? Серьезно, мам? Неудивительно, что папа на тебя злится. – Ты сейчас развернешься и пойдешь отсюда прочь, если еще раз попробуешь читать мне нотации или о морали говорить, – толкаю дверь и указываю рукой. – Спелась с отцом? Вот и шагай к нему, чего ко мне бегаешь и жалуешься на жизнь, если он для тебя философ? – Скажу и пойду. Я беременная вообще-то. Воды-то хоть дай. Пить хочу. – Пойди и попей, – указываю на кухню, куда она тут же идет, топая ногами. – Да тон свой прибереги. Сама скоро матерью станешь. Наслушаешься да настрадаешься. – А ты можешь желать своему ребенку что-то получше? – Могу. Пройдешь свою школу и пожелаю. Сама будешь желать. Она, закатив глаза, делает несколько глотков и ставит стакан на стол. – Я сказать хотела. – Ну? – складываю руки на груди и жду. – Ребенка оставляю. Вы с Максом против меня, как погляжу. – И? – Что «и»? – Ты пришла сказать, что оставляешь ребенка? – Да. Вы же там обеды устраиваете и меня обсуждаете. Так что сказала ему, говорю и тебе. – Ясно. Это все? – А ты можешь притвориться, что… Она не успевает договорить, так как лай на улице отвлекает нас обеих. Я смотрю в окно, но там по-прежнему нет газели, однако в ворота входит тот, кого я уж точно не могла ожидать. – У них что, паломничество началось? – бормочу. – Антон? – удивленно ворчит дочь, смотря, как он пересекает двор, а через секунду раздается стук в дверь. Ксения Давно Ксения не испытывала такого мерзкого ощущения злости и беспомощности перед ней. Сама по натуре спокойная и рассудительная, вспылила сильно лишь однажды, когда ее предатель-муж на кухне решил попросить прощения. Стыдно за свой поступок не было. Заслужил. Но повторять не хотела. Сейчас она так же злилась уже второй раз. Ей даже казалось, что какой-то эмоциональный вулкан в ней проснулся и прямо жаждал низвергнуть из себя все то, что накопилось, наслоилось. Но не хотела. Не могла. Как ни крути, Люда – дочь Тани. Да и обвинять одну ее? Нет, не имеет смысла. Вообще обвинять ей не хотелось никого. Просто ее «теть Ксюш», «люблю я его». Вот кому должно было быть стыдно, но уж точно не ей за боль, которую причинили и что искала выход. Кружа по комнате, как бы ни отмахивалась, она слышала, о чем говорили Таня с дочерью. Дела ей до этого не было. Бестолочь и все. У самой такая же. Мужа подруги увела. Куда ни плюнь – в срамоту попадешь. Начав успокаиваться, Ксения села в удобное кресло. Выдохнула. Как тут же услышала имя. Сначала думала, что просто всплыло в разговоре. Так к ним в дом потом еще и постучали. Вошли. Ксения напряглась всем телом. Обратилась в слух и поняла, что не померещилось. Голос бывшего мужа. А потом снова упала на спинку кресла. Понятно, чего приехал. За своей Людкой. И вот снова злость, да эта обида, которой пора бы отчаливать. Развелись уже. Хватит. Квартиру вот-вот поделят и забудет, как он выглядит, да годы ушедшие. Хотя с последним вряд ли выйдет так легко. Была она счастлива, как ни крути. Счастья было слишком много. Тогда казалось, что повезло. Что не закончится оно. Сейчас хочется той женщине из прошлого по затылку ударить. Заставить задуматься. Да толку-то. «Если б молодость знала, если бы старость могла», – так говорят? Не поделать с этим уже ничего. Дверь тихо приоткрылась. Голоса стали громче. – Ксюш? – Таня заглянула с виноватым лицом. – Скоро они там? – Антон с тобой поговорить хочет. Если бы не сидела Ксения, то упала бы точно. – Зачем еще? Но ответить Таня не могла, и Ксюша встала. Выпрямила спину и поправила волосы под подбадривающую улыбку подруги и выпорхнула. Люда стояла и что-то требовала от Ксюшкиного мужа бывшего, а он, как увидел ее, так и остался прикованным взглядом. Знала она этот взгляд. Слишком хорошо знала. – Что? – спросила Ксения, и Люда обернулась на нее. – Поговорить нужно, – он ответил робко. – Антон, – зашипела точно змея Людмила. – Сюда иди, – подозвала ее Таня. – Мама, не лезь. – Это ты не лезь. Вчера косички заплетала перед ним, а они двадцать лет прожили, обсудить будет побольше, чем тебя слушать. Щеки Люды вспыхнули алым, а Ксения уже прошла мимо. Взяла куртку и надела, прихватив сумочку, чтобы сходить потом в магазин. – Ксюш? – В магазин быстро сбегаю. Вряд ли я тут задержусь надолго, – дала понять Антону, что разговор будет коротким. Что им было обсуждать по сути? Квартиру? Ведь он достаточно ее унизил изменой и разводом, чтобы снова унижать прощением или просьбой вернуться. Когда они оказались на холодном ветру, Ксения натянула шапку на голову и посмотрела на бывшего усталым и скучающим взглядом. – Слушаю. – Я… Он сглотнул. Потоптался, а у Ксении внутри все перевернулось. Неужели она права? Проситься обратно пришел? Сколько прошло-то с момента его ухода. Она до сих пор помнила, как сверкали его пятки и звуки фестиваля, куда он рвался. – Антон, я мерзну, а мне еще… – Давай подвезу. – Куда подвезешь? Ты либо говори, либо давай иди. Я с тобой что, подруга, по магазинам шастать? – Ну, Ксюш. Я… стыдно мне перед тобой. – И? Мне перед Татьяной стыдно тоже, за нашу дочь. Да и тебе должно быть, чтобы заявляться сюда и на нее смотреть. И твоей Люде стыдно должно быть, но нет. Божится, что любит тебя, требует понимания. – Ксюш, прошу, давай о нас. – О каких таких «нас»? – Слушай, я не прошу простить. – Хорошо. Это и правда было хорошо. Не понимала она такое счастье и такую любовь, в которой нужно просить прощения за предательство. Счастье и любовь – это ведь не про предательство. Тогда и прощенье просить не придется. – Хорошо, Антон. Потому что прощения я тебе не дам. Жалко мне тебя прощать, да и вспоминать тоже. Поэтому ты не приходи больше. Мы развелись. За квартиру, когда продадим, деньги на отдельные счета поступят. Хватит. И не было в ней злости. Вообще ничего не было. Усталость и надежда, что он больше не придет никогда, не потревожит. Она развернулась и стала уходить. – Ксюшка… – позвал Антон, и она остановилась, однако оборачиваться не стала. – Я только тебя любил, слышишь? – Плохая у тебя любовь, Антон. Смердящая. В супермаркете выбор пал на красное сухое. Фрукты. Конфеты и сыр. А почему нет? Подруга купила квартиру. Переезжает. И обсудить им вечером будет много чего. Ну и настроение к этому букету тоже можно добавить. А все дело в том, что Ксения ощутила этот последний рывок, когда уходила пятнадцать минут назад от Антона. Она ощутила, как натянулась нить. Тоненькая и не такая прочная, как раньше. И когда Ксения шагнула вперед, то почувствовала, как та ниточка порвалась и упала на холодную землю. Грудная клетка развернулась, легкие наполнились кислородом, а мир неожиданно продолжал жить дальше. Солнце оставалось спрятанным за облаками. Ветер дул в том же направлении. Кто-то в мире умер, кто-то родился. Все оставалось прежним. Значит, и она осталась прежней. Только изменилось кое-что другое. Больше ее ничего не держало в прошлом. Выйдя снова на улицу, Ксения прошла метров десять и услышала громкое рычание недалеко, хорошее такое словцо. Всплеск лужи и снова крепкий мужской мат. Остановилась, непойми зачем. Обернулась вправо и увидела огромную машину, а рядом с ней склонившегося над лужей мужчину. В черной кожаной куртке. Огромного. Плечистого и злого. Очень злого. Он что-то ворчал. И, потянувшись к грязной луже, вытащил из нее… телефон. – Вот тебе и прокатился. Твою ж… – Мужчина? – она и сама не ожидала от себя, что позовет его. Он выпрямился во весь рост, и Ксения от неожиданности ахнула. Метра два перед ней возвышались как гора. – Ой. – Тебе чего, красивая? – Вам помощь нужна? – скромно спросила она и улыбнулась. Он оглядел ее с ног до головы. Даже пакет просканировал. – От тебя что ли? – Эм… да? Кажется, вы в беду попали. – А ты что, колесо поменять сможешь? – Ну, я водитель с большим стажем. Смогу. Он снова посмотрел на нее и расхохотался. – Ладно, – она пожала плечами и решила идти дальше. «Глупая была затея кому-то помогать», – согласилась она со своими мыслями, как на ее плечо упала тяжелая рука. – Ладно, кроха, помоги. Телефон одолжи. Я хозяину этого корыта позвоню, чтобы он мой транспорт привез. – А вам точно нужна помощь женщины? Вдруг пострадает ваше эго? – усмехнулась она, неожиданно глотнув не только холодного воздуха, но и смелости. – Какая разговорчивая, – улыбнулся он немного криво. Ксения протянула телефон и осталась в стороне ждать. Он не отвернулся, чтобы позвонить. Не отвел взгляд. Наоборот, смотрел на нее прямо. Оценивающе. Стало неуютно. Но показывать это она не стала. Выпрямила спину. Почему-то вытянула шею, и грудь стала шире, больше. Он улыбнулся на полную и стал говорить с «хозяином корыта». Закончив разговор, взял ее руку и положил в нее телефон. – Буду должен, помни, – сказал и рук ее не выпустил из своих огромных ладоней. – Я просто не прошла мимо. Любой бы так поступил. Тепло стало просачиваться под кожу от его прикосновения. – Ты запомнила? Меня Олегом звать. – А меня Ксенией. На этот раз он кивнул ей и выпрямился, оставив ее ладони и свисающий с предплечья пакет. – Далеко живешь? – Нет. За углом. – Аккуратней будь, красивая, – провожал он ее взглядом. Почему-то развернувшись к этому мужчине спиной, переходя дорогу и скрываясь за тем самым углом, Ксения улыбалась. Широко улыбалась.