Глава 30

Глава 30

- Летта, доченька, — мама всхлипывает, — Макс, Макс! Надежда Васильевна звонила, плачет. Да что же такое?! Горе то какое...

Мама едва сама не срывается в истерику. С каждым словом её речь становится мене связной.

- Где он? — я на ходу сбрасываю тапки и пытаюсь стянуть прилипшие к бёдрам штаны. Путаюсь в топике и чуть было не роняю новый смартфон в воду.

Ловлю его уже в воздухе.

Внутри растекается липкое неприятное чувство стыда и вины.

Макс.

При всём его поведении и измене я бы не хотела для него такого конца.

По сути, я и зла на него не держу. Я просто вычеркнула его из своей жизни и пытаюсь жить дальше.

А Надежда Васильевна? Пускай шумная, местами наглая и упёртая, но свекровь точно не заслужила хоронить сына.

И Даша. Вспоминанию нашу с ней вчерашнюю встречу. И то, что я всю их семью заблокировала.

И становится, капец, как тошно.

Если бы не заблокировала — узнала бы обо всём одна из первых.

Смогла бы маму немного подготовить...

- Его сейчас пытаются откачать, скорая или реанимация, я так и не поняла... — среди маминых всхлипываний мне удаётся различить крупицы информации.

- Он жив?! - кажется, что с моей души падает громадный камень. Если жив. То всё ещё поправимо!

- Я не знаю, — опять всхлипывает мама. - Я уже ничего не знаю...

Я слышу, как где-то рядом с ней рычит папа. И мама вместо того, чтобы успокоиться, только взвывает ещё громче.

- Мам, дай трубку папе, — я торопливо запихиваю в рот зубную щётку. - Пап? Ом-ном-ном, что так случилось, тьфу!

Сплёвываю в раковину зубную пасту и быстро споласкиваю рот.

- Точно не знаю, — короткими фразами отчитывается папа. - Скорая его увезла в центральную, мы с матерью выехали, часа через два будем на месте.

- Поняла, — киваю и залезаю в ванную, — я буду раньше.

Сбрасываю вызов и со скоростью света принимаю душ, стягиваю ещё мокрые волосы на затылке в высокий пучок и накидываю первое, что достаю из шкафа.

Хорошо, что я переборола свою природную скромность и всё-таки разложила свои вещи из сумки на освобождённые для меня полки. Потому что, если бы всё это осталось стоять на полу...

Ехать мне сейчас или голой, или мокрой! Или в рубашке Германа. Тут, как говорится, нужное подчеркнуть!

Быстро набираю боссу, в двух словах обрисовываю ситуацию и под его недовольное кряхтение и неуверенное согласование сегодняшнего выходного отключаюсь.

Хватаю смартфон и ключи, выскакиваю из квартиры с кроссовками и носками в руках.

Лифт отключён. Прекрасно.

Перепрыгивая через две ступеньки, несусь вниз. Быстрее, быстрее.

Только в холе замедляюсь, падаю в глубокое кресло и натягиваю обувь.

- Интересный выбор офисного лука, — гремит надо мной голос Бойцова.

Я вздрагиваю и чертыхаюсь.

Я уже совершенно забыла про него!

Вот ведь пристал.

- Я не еду в офис, — отрезаю немного враждебно.

Сейчас моя голова занята состоянием мужа.

Пускай в скором времени бывшего. Но мне всё-таки хотелось бы стать разведёнкой, а не вдовой!

- Виолетта Александровна, я ценю ваш юмор и смелость, но я вам уже всё объяснил...

- Владислав... — начинаю я и начисто забываю его отчество. Просто как отрубило. Отчаянно краснею, но продолжаю. - У меня очередной форс-мажор за это утро. И мне сейчас важно быть в другом месте. Не в офисе. И не с вами. Я надеялась, что как адекватный человек, вы меня поймёте. Но если нет, то нет. Времени уговаривать вас перенести встречу или поверить мне на слово, что в просчёт вложены все силы и средства нашей компании, у меня нет. Прощайте!

Я срываюсь с места и практически бегом вылетаю из здания.

Запрыгиваю в подъехавшее такси и несусь в Центральную городскую Больницу.

И очень надеюсь, что Макс выжил.

Вот идиот!

Свести счёты с жизнью!

И из-за чего?

Из-за развода?

Я прижимаюсь лихорадочно полыхающим лбом к стеклу.

Но он ведь не мог не понимать, что я его не прощу! По крайней мере, не в этой ситуации. Одно дело по пьяни, не знаю, случайно, на корпоративе.

Это одна ситуация.

Но совершенно другое: на нашей свадьбе! С моей лучшей подругой! Самой близкой! С Лизой, с той, с кем мы со школы вместе!

И не один раз! Он полгода катал её по городам, тратил на неё семейные деньги, а сам то за квартиру не платил, но у родителей занимал, то у сестры!

Он долгое время обманывал меня и думал, что это не вылезет?

Не верю!

Ну не дурак же он?!

Я вроде замуж выходила за адекватного парня.

Тяжело вздыхаю.

Ключевое слово здесь «вроде».

Сердце болезненно сжимает в груди. И на душе так погано.

А если в его попытке самоубийства я виновата ещё и тем, что позвонила его боссу?

Ведь после того, что я наговорила Денису Александровичу, наверное, уволит Макса.

Если посмотреть на ситуацию глазами Макса: жена ушла, из квартиры выставили, вещей нет, блин, даже трусов нет. Работы тоже нет.

Всё, что осталось — это родительский дом.

Да, это временный выход.

Но когда тебе двадцать семь возвращаться к маме и носить целыми днями свой свадебный костюм — это странно.

Есть же ещё соседи, родственники, друзья.

Пускай кому-то Надежда Васильевна и скажет. Что это я виновата в разводе: плохая жена, плохая хозяйка, незаботливая, деньги тяну, детей не хочу. Да мало ли. Что можно придумать!

Но есть и общие друзья, коллеги. Которые узнают правду. Город небольшой, и шила в мешке не утаишь.

Могло это подтолкнуть Макса?

Я вспоминаю его виноватую моську с одной единственно, зажатой в зубах розой и мой отказ с ним даже поговорить.

И мне становится так больно и так жалко его, нас...

Я не могу сдержать слёз.

Две крупные капли срываются с ресниц и катятся по щекам.

Макс! Что же ты наделал?

Надо было позвонить...

Некстати вспоминаю, что заблочила его везде, где только могла. Ещё и маме советовала сделать так же!

Тоска и чувство вины сжимают горло ледяной хваткой. Не могу ни вздохнуть, ни выдохнуть.

Я никогда себя не прощу, если...

- Приехали, — не слишком вежливо рявкает водитель.

- А? Да, спасибо, — я торопливо стираю ладошкой слезы с щеки. - Оплата картой...

Отстёгиваюсь и выскакиваю из машины.

Сама не знаю, куда мне нужно. Просто забегаю в центральный вход, там на посту охраны называю фамилию и получаю бахилы и нужное направление.

- Общая хирургия, четвёртый этаж. Но у нас ремонт, вам надо по боковой лестнице подняться до кожвена, а там перейти в другое крыло и потом только на четвёртый этаж.

Я рассеянно киваю и тут же забываю, что мне сказал охранник.

Просто бегу по лестнице всё выше и выше.

Влетаю в кожно-венерологическое отделение, не реагируя на окрик санитарки, пролетаю всё его насквозь, чудом нахожу нужную лестницу и поднимаюсь в хирургию.

- Простите, — ловлю первого попавшегося мужчину в белом халате. - А где у вас реанимация?

- Реанимация на шестом, — отвечает он и собирается идти дальше.

- Нет, нет, — я вцепляюсь в его рукав. - Реанимация в вашем отделении. Понимаете, мой муж... — голос дрожит, хотя я прикладываю все усилия, чтобы не разрыдаться. - Мне охранник сказал он здесь.

- Девушка, — повторяет спокойно и уверенно врач. - У нас нет реанимации. Реанимация на шестом этаже, но если охранник сказал, что ваш муж у нас, то, скорее всего, он в обычной палате.

- Не может быть, — шепчу. - Он в тяжёлом состоянии...

- Давайте посмотрим, — он жестом указывает на пост медсестры. - Фамилия...

- Максим Казанцев... — я всхлипываю.

- Казанцев? — врач иронично изгибает бровь.

- Да, — киваю я и хмурюсь. Не вижу ничего весёлого в ситуации.

- О да, — едва усмехается врач и резко разворачивается, направляясь в совершенно другую сторону от поста и увлекая меня следом. - Очень тяжёлый случай, очень...

- Ну я же говорила... — едва успеваю за его широкими шагами.

- Вот, прошу, — врач распахивает передо мной дверь и пропускает вперёд. - Развлекайтесь.

Я не успеваю возмутиться его чёрствости и неуместным шуткам, заглядываю в палату и теряю дар речи.