Главa 25

Я едва не уронила банку с аджикой, которую, как назло, именно сегодня собралась отнести в лавку — мистеру Гаррету на пробу. Покрепче прижала ее к груди и свободную руку вытянула вперед.

— Что ты делаешь? — нахмурился Гидеон.

Я перестала пытаться его перекрестить — мало ли, прием от нечисти из моей старой жизни бы сработал.

— Сгинь, — повторила я.

— Элли…

— Не называй меня так!

Я покрепче прижала к себе свободной рукой драгоценную аджику и попыталась его обойти.

У меня сегодня были дела поважнее, чем разговоры с бывшим мужем.

Во-первых, нужно было показать мистеру Гаррету, собственно, аджику, которую я готовила накануне, спасаясь от мрачных мыслей. Перцы консервировать в этом мире умели, чеснок добавляли во многие блюда, специи использовали активно, а вот аджику — не готовили.

Когда-то, будучи ребенком, я ее обожала. Потом в этом мире мне было не до гастрономических изысков, а, став женой Гидеона, я снова начала ее готовить — Гидеону нравилось. Он говорил, что так, как я, это “странное блюдо” не готовит ни одна служанка.

Ну вот пускай теперь Офелия ему готовит!

А у меня другие планы.

Я хотела показать рецепт мистеру Гаррету и, если ему понравится, пустить аджику в продажу.

Уверена, прибыль будет — отменная, да и конкурентов мы обойдем, все-таки уникальный товар. Я давно ломала голову над тем, что это может быть, и только вчера меня осенило.

Но это только полдела.

Во-вторых… Во-вторых, сегодня я была записана на прием к мэру.

И поджилки у меня тряслись. Не только из-за… из-за Черепа.

Я попыталась спуститься с крыльца, но Гидеон перегородил мне дорогу.

— Не так быстро. Разве ты не рада меня видеть?

Я глубоко вдохнула и выдохнула, огляделась. Из плюсов — сейчас, ранним весенним утром, город был пуст. Никто не увидит рядом со мной дракона, и не будет сплетничать.

— Нет, — честно ответила я, глядя Гидеону в лицо.

Внутри все переворачивалось.

Как же я соскучилась. Как было это все… странно и неправильно: смотреть на него с ненавистью, пятится, уворачиваться от прикосновений. Мы ведь истинные. Мы любим друг друга.

За двадцать лет я привыкла к этому так сильно, что сейчас все происходящее казалось каким-то сном. Я механически отмечала, что Гидеон выглядит усталым, как будто много дней не спал. Внутри поднялось смутное беспокойство, но я поспешила задавить его на корню.

Я же не дура. И уж точно — не Лина, которая до сих пор иногда рассказывает, какой этот ее Маркус талантливый и замечательный. Тот самый, который упек ее в лечебницу и едва не угробил.

Нет уж. Я такой быть не собираюсь.

Гидеон поморщился.

— Справедливо. И все-таки у меня есть к тебе несколько вопросов. Ты от меня сбежала.

— Сбежала? — я подняла брови. — Дай тебе напомнить, что это ты дал мне развод. И, кажется, обещал, что назад не примешь.

— Это не…

— Пожалуйста, не меняй своего решения, — серьезно сказала я и, все-таки обогнув его, направилась вперед по улице.

Поджилки тряслись.

Как он меня нашел? Зачем?

Может, это все-таки сон?

Гидеон схватил меня за локоть и развернул к себе.

— Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю!

А нет. Не сон. Иначе я не охнула бы от боли — такой крепкой была его хватка.

— Послушай, ты… — начала я, и вдруг Гидеон нахмурился, взгляд его прикипел к банке в моих руках.

— Это что, аджика?

Я поспешила прижать банку к себе двумя руками.

— Это не твое дело!

— Элли…

— Что тебе нужно? Все-таки решил упрятать меня в лечебницу?

Брови Гидеона взлетели вверх.

— В какую еще…

— Думал, я не узнаю? — выпалила я. — Стоило говорить потише. Пусти меня!

Я дернула локтем, вырываясь из его хватки.

— Элли, послушай…

— Нет! Не желаю я тебя слушать! Между нами все кончено. Я больше не Элеонора Ферли, не твоя истинная — и не желаю иметь с тобой никаких дел!

Двадцать лет назад тоже — не стоило.

— Послушай. Меня, — рявкнул Гидеон, и не думая меня отпускать. — Что ты написала в том письме?

— А разве ты не в курсе? — округлила глаза я.

— Элли, мать твою! Хватит изображать из себя дуру! Какие еще пытки в лечебницах? Какие еще похищения? Ты все это выдумала, да?

— Я — выдумала? Странно слышать это от мужчины, который меня собирался меня запрятать!

Зубы Гидеон сжались, зрачки в его драконьих глазах стали тонкими, как лезвия.

— Что. Ты. Несешь.

Я вдохнула и выдохнула.

— Ты прочитал письмо?

Гидеон кивнул.

— Тогда мне больше нечего тебе сказать. Там все, что я знаю.

— Без доказательств это не имеет никакого значения, ты же знаешь. Я не смогу инициировать расследование.

Мои глаза удивленно расширились, я едва не уронила банку с аджикой на брусчатку.

— Ты собираешься инициировать расследование?

— А какие еще варианты?! — рявкнул он. — Ты написала, что там людей пытают! Чтобы — что?! Чтобы я принял к сведению и продолжил читать газету за завтраком?

— Я это вообще не тебе писала, — пробормотала я, чувствуя, как почва улетает у меня из-под ног.

Это был тот Гидеон, которого я знала. Который не мог пройти мимо несправедливости. Который стремился помогать. Который, когда узнал о темных делишках Корбейна, не успокоился, пока того не отправили на каменоломни.

Вспомнив о… о Черепе, о котором я слышала от Лины, от мистера Гаррета, я вздрогнула и на секунду зажмурилась. Это не может быть Корбейн, тот давно умер. Просто такая же кличка, и все. И… виски снова сжало, перед глазами все поплыло. У меня было ощущение, что я забыла… забыла что-то важное. Какие-то… звуки. Звон. Запах крови. И… и смех.

Откуда там смех?

Или…

— Элли? — позвал Гидеон. — Ты в порядке?

Его голос звучал обеспокоенно, хватка на моем плече, до этого крепкая, теперь стала просто бережной. Второй рукой Гидеон погладил меня по руке, и этот жест был таким знакомым, что у меня заболело где-то в костях.

Сколько раз такое бывало?

“Элли?”

Гидеон будил меня от кошмаров и звал вот так же аккуратно, как сейчас — поэтому мы и спали вместе, хотя лорду и леди полагались отдельные спальни.

Просто мне снились кошмары, потому что… потому что…

— Элли?

Я открыла глаза — лицо Гидеона оказалось в паре сантиметров от моего.