Главa 28

Пять лет после развода

“Новая любовь лорда Гидеона Ферли: факты и слухи!”

Заголовок выпрыгнул на меня совершенно подло и исподтишка: в тот момент, когда я открыла утром дверь и увидела на пороге дома свежую газету.

Отлично. Вот это подарок ко дню рождения. Мало того, что сегодня утром мне исполнилось сорок пять, так еще и…

— Опять эта др-р-рянь на нашем пороге! — прошипела Лина и метким ударом носка спихнула газету вниз.

— Д-янь! — радостно подхватил ее сын, Колин, сбегая по ступенькам. — Д-янь!

Подражая матери, он попытался пнуть газету, но у него ничего не вышло: не рассчитал траекторию и грохнулся на попу. Такое бывает с четырехлетками.

Я выразительно посмотрела на Лину:

— Ты же помнишь, что при нем уже нельзя ругаться? Он сейчас повторяет все, что слышит.

Лина в ответ возмущенно уставилась на меня.

— А как тут без этого-то? Сегодня твой день рождения! А эта хренова газета…

— Х-енова! — тут же подхватил Колин, вскочил и подбежал к ней. — Мам, а что такое х-енова?

Лина замялась, а потом подхватила его на руки и чмокнула в нос:

— Это взрослое слово. Подрастешь — узнаешь! А маленьким детям его нельзя говорить.

Она ласково улыбнулась, как улыбалась только сыну. За прошедшие пять лет тень страха почти исчезла с ее лица, плечи распрямились, огромные карие глаза-вишни засияли, но она все еще оставалась холодной, настороженной, особенно с чужими.

Особенно с мужчинами — их она, кажется, решила считать своими врагами всех скопом. За исключением сына, которого обожала. И мистера Гаррета, которого по-прежнему боялась и на которого не могла поднять даже взгляда.

Лина давно перестала быть пугливой ланью, обзавелась острым язычком и натренировалась метко бить магией — резерв у нее был приличный, так что получалось болезненно и даже травматично.

Сегодня она была одета в по-учительски строгое коричневое платье, которое, тем не менее, идеально подчеркивало все изгибы фигуры. Я заранее сочувствовала каждому, кто посмотрит в ее сторону косо, хотя охотников на такое в последние годы как-то поубавилось.

— Х-енова д-янь! — радостно выкрикнул Колин, обхватывая Лину за шею.

Я выразительно подняла брови:

— Вот видишь, как бывает. Ты же учительница. Педагог! Какой пример ты подаешь своему сыну? А какой пример ты подашь нашим девочкам?

“Нашими” девочками мы, не сговариваясь, стали называть учениц с самого первого дня, когда всерьез решили открыть школу.

— Называть вещи своими именами и не выходить замуж, не подумав? А лучше — вообще туда не выходить! — агрессивно прищурилась Лина. — А этот твой Гидеон… убила бы! Он ведь знал, что ты увидишь эту статью именно сегодня!

— Лина…

Уверена, Гидеон уже и не думает обо мне. Я вспомнила наш последний разговор.

“Не буду скрывать, наш развод был мне на руку. Оказывается, после него открывается… много перспектив. Правда, есть одна деталь — но ты, наверное, и так знаешь, о чем я говорю? Одна небольшая тонкость… Даже, я бы сказал, нюанс”.

Я так и не поняла, о чем он говорит, хотя прокручивала этот наш разговор в голове сотни раз.

Тогда мне всерьез было больно — а сейчас все давно прошло, та, старая жизнь, жизнь Элеоноры Ферли, стала казаться мне сном.

У меня была моя школа — и наши с Линой девочки. Была доля в лавке мистера Гаррета, который нашел рабочих, поставил производство моей аджики — острой, пряной, — на поток и неплохо на этом зарабатывал.

Была Лина и ее сын, Колин.

Было… у меня все было.

И я наконец-то дышала полной грудью.

— Ни слова о нем сегодня! — качнула Лина головой. — Ну-ка, дай мне эту газету. Вот так!

Она подхватила ее с брусчатки и сунула в висящую на плече сумку.

— Это не обязательно, — улыбнулась я. — Мне плевать, с кем там мой бывший муж крутит романы.

Сердце кольнуло.

— Тебе — плевать, а я эту газету потом сожгу! Идем, Элла! Сегодня твой день — а еще у нас куча дел кроме уроков! Нужно разобраться с накладными, проконтролировать, чтобы рабочие починили окна, согласовать меню с поварихой на зиму, а еще поговорить с новым учителем магической практики, девочки его боятся, это ни в какие ворота... Не забывай — в три мы ждем тебя в большом зале.

— Чтобы запугать учителя магической практики? — невинно спросила я.

— Устроить сюрприз к твоему дню рождения! — отрезала Лина. — Девочки целый месяц готовили концерт. Так что будь добра, удивись и сделай вид, что ничего не знала. Пойдем. Пойдем, мы опаздываем! Тебе в три нужно освободиться!

День, как и предсказывала Лина, прошел суматошно. Сначала — возня с документами, потом — рабочие, которым нужно было отдать указания и удостовериться, что они поняли все правильно. Повариха, как обычно, возмущалась, что девочки слишком мало едят и нужно добавить в их меню джема, а завхоз жаловался, что у него кто-то снова украл свечи. Учитель магической практики, которого мы выписали из столицы, предсказуемо задирал нос и говорил, что его методы обучения — самые лучшие, и мне, провинциалке, этого не понять.

Я ласково сказала, что если он хоть еще одну из наших девочек доведет до слез — я его уволю. И будет он, такой замечательный, искать работу в другом месте.

— Здравствуйте, директриса Грей!

— С днем рождения, директриса Грей!

— Поздравляю, директриса Грей!

Я отвечала на приветствия и старательно не замечала, что девочки хитро улыбаются и тащат куда-то в сторону большого зала то ленты, то коробки, то осенние поздние цветы. Все-таки Лина права: я не должна испортить свой собственный сюрприз.

— Директриса Грей, а моя сестра поступила в академию магии! Мама просила вам пирожков передать! А еще она сказала, что подарит вам теленка, у нас как раз скоро коровка отелится…

— Достаточно будет пирожков, — решительно сказала я малышке Нине, которая вечно ходила растрепанная и вытирала рукавами нос — мы с этим боролись изо всех сил.

У нас все-таки приличная школа!

Когда-то, когда мы с Линой только начинали, мы старались научить девочек всему сами, а сейчас у нас был целый штат учителей, в том числе — наставница по этикету.

Слава о школе вышла далеко за пределы городка, и в этом не было ничего удивительного: несколько наших выпускниц стали адептками академии магии. Неслыханно! Какие-то простолюдинки вот так вот легко взяли и сдали экзамены! В саму академию магии — цитадель тайных знаний, предназначенную только для избранных.

Одна из наших учениц, в которой магии было кот наплакал, решила стать юристом и сдала вступительные испытания в правовой университет с отличием, немало удивив этим комиссию, которая привыкла учить только отпрысков привилегированных семей, лучше всего — мужского пола.

А некоторые сразу после окончания школы выходили замуж и становились мамами — это тоже было нормально.

Мы с Линой ужасно гордились каждой нашей девочкой и планировали на следующий расширяться, потому что количество заявок от родителей из других городов росло в геометрической прогрессии. Неплохо было бы подумать о том, чтобы начать принимать и мальчиков.

Пять лет назад, глядя на полуразрушенное старое здание, я не могла поверить, что мы справимся: найдем рабочих, сделаем ремонт, подыщем наставников, убедим родителей доверить нам дочерей и разрешить им учиться, воспринять это серьезно.

Когда-то это казалось несбыточным, а сейчас я шагала по коридору нашей с Линой школы, паркет поскрипывал под ногами, стук каблуков отдавался от стен, а со всех сторон неслись приветствия.

— Директриса Грей, это наставница Лина обронила! — услышала я, и в живот мне впечаталась та самая злосчастная газета.

Какой-то анекдот, эта газета ко мне вернулась, как проклятье.

Поблагодарив, я забрала газету из рук малышки Мэгги и впилась взглядом в лицо Гидеона, который на фото обнимал какую-то прелестницу.

Почти пять лет я не видела его — вживую. А вот в газетах — регулярно.

И, главное, я никогда не могла угадать, когда газету можно взять в руки, а когда лучше, выходя из дома, зажмуриться и дать возможность Лине по-тихому ее сжечь.

“Новая любовь лорда Гидеона Ферли: факты и слухи!” — снова прочитала я заголовок.

Почему вот он просто взял и не женился на своей Офелии? Через месяц после их свадьбы шумиха бы утихла, может, пару статей бы еще появилось по случаю рождения первенца. И все.

Но нет: Гидеон и тут умудрялся портить мне жизнь. Он менял девушек, как перчатки, и постоянно давал повод газетчикам обсудить его личную жизнь.

Какая-то букмекерская компания даже принимала ставки на то, объявит ли он о помолвке с очередной пассией и с кем появится в свете в следующий раз.

Уму непостижимо.

Не так должны вести себя бывшие мужья. Порядочные бывшие мужья должны умирать в день развода, я так считала.

Аккуратно сложив газету, я зашагала вперед.

Я развернула ее снова, только когда оказалась за дверями моего кабинета и тут же отругала себя за это.

Взгляд сам собой заскользил по строчкам.

“Лорд Гидеон Ферли, глава крупнейшего предприятия по производству порталов, скандально известный после обвинения директора лечебницы имени Святой Агнес в пытках и издевательствах…”

Я сглотнула. Вскоре после нашего разговора Гидеон действительно заявил в полицию о том, что в лечебнице Святой Агнес удерживают людей незаконно и пытают. Уж не знаю, как он извернулся, но показания об этом дала его мать — то есть, моя дражайшая бывшая свекровь, которая меня и предложила туда упрятать.

В итоге скандал разразился дикий, полиция разнесла лечебницу почти по камушку и… ничего не обнаружила.

Лину почему-то это успокоило, а меня…

Я не знала, что и думать.

Гидеону та шумиха, впрочем, пошла только на руку: его политический рейтинг вырос и он смог заключить предварительную сделку с короной, о которой всегда мечтал. Дальше дело почему-то не двинулось.

Нахмурившись, я принялась читать дальше.

“О романах лорда Гидеона Ферли ходят легенды, весь свет, затаив дыхание, ждет, когда же состоится помолвка самого завидного холостяка королевства”.

Я вздохнула и провела рукой по лицу. Ну конечно, затаив дыхание. Я всмотрелась в лицо Гидеона.

Он был богат, красив, лучился силой и довольством.

Я смотрела на него и поняла вдруг, что я ничего не чувствую.

Ни боли, ни сожаления.

Все… закончилось.

“Одно мы знаем точно — на приеме по случаю наступления осени его спутницей стала Селеста Делмар — дочь Ирийского посла, которая прибыла к нам вместе с отцом”.

Отлично, теперь еще и дочь посла. Местные прелестницы закончились, значит.

“Так же нашей редакции стало известно, что дата свадьбы дочери лорда Ферли, Лорейн, и младшего лорда Энтони Блауна, назначена. Но кто получит руку и сердце самого лорда Ферли? На это вы можете сделать ставку уже сейчас, сумма выигрыша не ограничена!”

Сглотнув, я провела кончиками пальцев по имени Лорейн. Все-таки свадьба с Энтони. Надеюсь, она счастлива, а ее платье будет красивым, как она всегда и мечтала. Моя девочка.

Как же я скучала по ней, по Тео. Как хотела поговорить, обнять. Но, если Тео отделывался от меня скупыми отписками, то Лорейн вовсе не ответила за пять лет ни на одно мое письмо. Я сомневалась, что она вообще их читает.

Наверное, это ее право — на меня обижаться. Наверное, ей так будет лучше. Если я не буду мешать.

Я закусила губу, и тут в дверь постучали.

— О, леди Элла, вы тут! — обрадовался мистер Гаррет, заглянув внутрь, и прикрыл рукой шрам. — А Лина?..

— Она внизу.

Он всегда о ней спрашивал. И всегда, когда она была рядом, закрывал рукой шрам, чтобы ее не пугать. Вряд ли Лина это замечала, она так, кажется, ни разу и не посмотрела ему в лицо, всегда опускала взгляд, пока он рядом.

— А… — Он опустил руку и разочарованно вздохнул. — Леди, тут такое дело… Примите вы уже меры, ну! Это ни в какие ворота не лезет! А что это у вас? — Мистер Гаррет прищурился, увидев газету. — Опять на бывшего мужа смотрите?