Главa 29

Вздрогнув, я спрятала газету за спину и выпалила:

— Нет!

Проклятие.

Судя по ехидному прищуру мистера Гаррета, мое восклицание его не обмануло.

— А я так и знал, что вас с этой газетой застану.

Откуда?! Даже я не знала. Это все просто… просто возмутительно! Что он себе позволяет?

— Вы по поводу накладных? — кивнула я на бумаги в его руках. — Оставляйте, я подпишу и сама отнесу в мэрию. У меня много дел.

Разумеется, мы выписывали продукты для школы исключительно у мистера Гаррета. За прошедшие годы его лавка здорово разрослась, он теперь покупал у фермеров не только овощи, но и сыры, и копченое мясо, и специи, и множество других нужных горожанам вещей.

Мистер Гаррет даже открыл филиал в соседнем городе — я не могла не думать о том, что работа для него в какой-то момент заменила сидр, но держала свое мнение при себе. В конце концов, сейчас ему было намного лучше, чем пять лет назад. Он лучился силой и даже начал искать общий язык с Мэгги, которую после смерти его жены воспитывали в основном наставницы и няньки.

Конечно, приятно было думать, что так сильно на него повлияла я и, может, еще немного моя аджика, которая стала хитом продаж.

Но я точно знала, что дело было в другом.

— Подождут ваши дела. Слушайте, леди…

— Я не леди.

Мистер Гаррет закатил глаза. Даже от такого крохотного движения шрам на правой стороне его лица пришел в движение, как будто был живым. Я уже знала, что мистер Гаррет получил его во время того пожара. Он пытался спасти жену, но напоролся на раскаленный гвоздь и порвал кожу на лице. Жену из огня мистер Гаррет все-таки смог вынести, но для нее было слишком поздно.

Пожар случился из-за незакрытой заслонки печи, но — это произошло в марте. Я никак не могла взять в толк, зачем жене мистера Гаррет понадобилось топить в марте, когда погода уже достаточно теплая.

— Слушайте, леди Элла, пять лет прошло. Вам пора уже жить дальше. По сторонам посмотреть. Что ж вы все как… как монашка!

— Дик, — я впервые обратилась к мистеру Гаррету, с которым у нас сложились вообще-то рабочие отношения, по имени. — Дик, мне кажется, это не ваше дело.

— Да конечно, не мое! — воскликнул он. — Но кто-то же должен вам это сказать!

Я открыла рот от удивления. И ради этого он притащился сегодня в школу?

— Я думаю, на этом наш разговор можно закончить, — своим лучшим директорским тоном сказала я и открыла дверь. — Прошу прощения, мистер Гаррет, у меня много дел.

Отвернувшись, я направилась к столу, вздернув подбородок и держа спину по-аристократически прямо.

Так-то! Все-таки есть плюсы в моем прошлом леди Ферли. Наставницы по этикету много лет назад говорили мне, что леди всегда должна быть полна достоинства, чтобы никому и в голову не пришло говорить с нею, как с прачкой.

Я надеялась, что научилась этому в совершенстве.

Увы, с мистером Гарретом не сработало.

— Давайте все-таки Дик, не чужие друг другу люди, а то все мистер, мистер. Леди… В общем, Элла, это ни в какие ворота не лезет! Я уже говорил! Надо как-то… брать себя в руки.

— В какие? — устало спросила я, садясь за стол.

Мистер Гаррет упал в кресло напротив меня и окинул кабинет взглядом. Я напряглась, вспомнив о графине виски в шкафу, припрятанном на случай прихода самых важных гостей.

— В мужские. Сколько можно одной куковать? Вы же еще не старая!

— Так, — качнула головой я. — Я не собираюсь обсуждать эту тему. А вам…

— Ну послушайте тогда, если не собираетесь обсуждать. Вот вам сколько сегодня исполнилось, семьдесят?

Он окинул меня внимательным взглядом.

— Я тебе сейчас аджику на голову вылью, — пригрозила я. — И рецепт конкурентам продам.

Допустим, я по-прежнему не собиралась прибегать к ухищрениям магической баснословно дорогой косметологии, чтобы выглядеть моложе. Допустим, магии у меня внутри по-прежнему не было, так что старела я как любая другая женщина, а не как лучащийся силой дракон. Но семьдесят! Нет, я точно продам рецепт конкурентам. Они давно просили.

— Вот и я говорю, что меньше, — удовлетворенно заявил Дик. — А вы, Элла, живете как старушка. Надо как-то… поживее.

— А поживее — это как? — заинтересовалась я.

— Как — как? Мужа найти, конечно. Это же неправильно, что вы до сих пор сохнете по бывшему! Он вас бросил!

— Ничего я по нему не сохну! С чего ты… с чего вы это взяли!?

— Да давайте на ты уже, раз пошло такое дело.

— Мистер Гаррет…

— Дик. Отдай газету!

Он потянулся ко мне, я принципиально схватила газету и спрятала под стол.

— И не подумаю.

— Вот! А я говорил! — торжествующе заявил он. — До сих пор сохнешь по бывшему! Пять лет прошло! Хватит.

Я закатила глаза.

— Нет уж, я не собираюсь поддерживать этот глупый разговор. Если по-вашему…

— По-твоему.

Да бога ради!

— Если по-твоему читать газеты можно только из любви к бывшему, то нам не о чем разговаривать! — чопорно откликнулась я. — И у меня хватает дел поважнее, чем поиск мужа.

— А что его искать? — откинулся на спинку кресла мистер Гаррет.

Дик. Полный... Дик [1].

— Вот именно, а я должна…

— Сам на тебя упадет, только свистни. Вот целитель Хейс, например. Давно на тебя заглядывается.

Я отвела взгляд.

— У него руки холодные. И я не люблю целителей.

— Хорошо, допустим. А хозяин типографии? Думаешь, он просто так вам такую солидную скидку дает на печать каждого учебника?

— Ему девяносто! — возмутилась я.

— Ну так и ты уже не девочка.

— Знаешь что…

— Ну хорошо, а ваш этот мистер… как его… ну… вот этот… ну ваш…

— Грюмшвайг, — со смехом подсказала я.

Мистер Грюмшвайг — именно так звали того самого преподавателя магической практики, которого мы с Линой пригласили из столицы. Отдельным приключением стало заставить девочек запомнить его фамилию, они вечно ее коверкали (как, впрочем, и мы сами). Заносчивого Грюмшвайга это злило до белых пятен перед глазами.

— Вот! И я о том же, у тебя такой Грюмшвайг под носом, а ты не видишь. Думаешь, он просто так в этой школе? — поднял брови мистер Гаррет. — Видел я, как он на тебя смотрит. И так страстно шепелявит, когда тебя видит… Ни с кем больше он так не шепелявит!

— Ему двадцать пять, — засмеялась я.

— Девяносто — плохо, двадцать пять — тоже. Ты уж определись.

— Слушай, знаешь что — хватит. Я поняла, мне надо…

— Элла, — вдруг серьезно сказал Дик. — Вокруг тебя толпами поклонники вьются, а ты не замечаешь. И все на фотографии бывшего мужа в газетах таращишься. Хватит! Он того не стоит.

— Никто вокруг меня не…

— Еще как — да. Мне уже все уши прожужжали, как будто я на тебя могу как-то повлиять. Ты же моя тетка с севера, помнишь? У меня даже твою руку и сердце просили. Если сходишь хоть на одно свидание, расскажу, кто. Но могу намекнуть, что у этого кого-то по-целительски холодные руки, но по-южному горячее сердце. И лет ему вполне идеально сорок.

Я откашлялась.

— У меня много дел. И я не собираюсь… в общем, у меня много дел. Прямо сейчас, — намекнула я. — Ты же накладные принес? Давай я подпишу и…

— Ну хорошо, допустим, — поднял брови Дик и снова огляделся. Безошибочно прикипел взглядом к тому месту, где за дверцей шкафчика стоял графин с виски, и снова посмотрел на меня. — Ну а мэр Бигли? Ты ему нравишься, он хороший человек. И выделил из казны деньги на твою школу и продолжает выделять. Я думаю, у вас много общего.

Я почувствовала, как на щеки наползает румянец.

— Ну? — поторопил он, когда я ничего не ответила.

Я заметила, что сжала газету в руках так сильно, что побелели костяшки пальцев и видны остались только сверкающие ухмылкой глаза Гидеона.

— Это… послушай, я уверена, дело не в этом. Просто…

— Еще как — в этом! Или я один видел, как он на празднике Летнего солнцестояния пригласил тебя танцевать и пробовал потрогать за грудь?

— Это не…

— А до этого — на торжестве Нового года? Думаешь, мэр всех подряд зовет на балкон, за толстые гардины?

— Знаешь, это возмутительно! Вообще-то я не какая-нибудь там…

— Это он от отчаянья, между прочим! И я могу его понять, он пять лет за тобой ухаживает, а ты даже поцелуем к ручке не дала приложиться, не говоря уже о…

— Слушай, а что мы все обо мне да обо мне! — пошла в атаку я. — Давай о тебе, раз уж у нас такая доверительная беседа.

— А что — обо мне? — нахмурился Дик.

— Долго ты будешь вокруг Лины круги наматывать? Ты пять лет в нее влюблен.

— Ничего я не…

— О, ты очень даже да! Думаешь, я не заметила, как ты на нее смотришь? Да ты бы нас в ту ночь на порог не пустил, если бы не Лина. Ну? Собираешься ей признаваться, мистер Гаррет? Что молчишь?

Уже не так весело?

— Это не… — лицо Дика неровными пятнами залила краска. — Я уже женат, ясно? У меня была жена, и я ее очень любил. Люблю. И то, что она… что она…

Он запнулся, сердце сжалось.

— Она умерла, — мягко сказала я. — Ты много лет носил по ней траур. Может, пора перестать?

— Это не твое дело! И если хочешь знать мое мнение…

— Если хочешь знать мое — тебе стоит попытаться хотя бы заговорить с Линой, а не только молча на нее смотреть.

— Да это не… Я не… Она… И…

— Что?

— Да зачем ей сдался такой урод, как я! — рявкнул Дик. — Она такая красивая — даже смотреть на мою рожу не может! Боится меня.

— Дик…

Хуже всего то, что он был прав. Но все-таки…

— Я вообще сюда по работе пришел. — Он грохнул на стол документы. — Подписывай.

— Хорошо.

Я потянулась к накладным, стараясь не смотреть на его лицо.

— И реши уже вопрос, — рявкнул Дик. — Это ни в какие ворота не лезет!

— Если ты опять про мой брак…

— Я про деньги! Я за три месяца не получил ни гроша за продукты! Ты, конечно, своя, я все могу понять, но это уже перебор! Три месяца! Я так по миру пойду!

Я замерла и подняла взгляд.

— Что ты хочешь этим сказать? Ты ведь знаешь, мы не платим тебе. Я передаю подписанные накладные в мэрию, деньги выделяются напрямую из казны. Мы же школа. У нас… у нас нет своих. Мы существуем за счет города и пожертвований.

— Три месяца как денег в глаза не видел, Элла, — качнул головой мистер Гаррет. — Может, ты документы забыла передать?

От испуга я похолодела.

Я — не забывала.

[1] - забавный факт об Элли - она знает азы английского нецензурного, сказывается дворовое прошлое конца девяностых. Словом dick в английском слэнге могут называть мужской половой орган. Так что... в ее картине мира мистер Гаррет ведет себя как "полный Дик". Поэтому она и не спешила называть его по имени :)