Глава 63

Лорейн

— Не сходится, — пробормотала я, раздраженно зачеркивая очередную схему, которую успела нарисовать в своей бальной книжке. — Не сходится, ничего не сходится!

Я сжала короткий карандаш в руке так сильно, что едва не сломала.

В ушах шумел миллион голосов, скакали перед глазами прочитанные предложения, теснились в глубине могза выстроенные теории — и мне никак не удавалось сложить все вместе.

Что-то было не так. Что-то… чего-то не хватало.

А может, я просто себе это все придумала?

Очередная моя глупая идея вроде тех, когда я предлагала отцу сделать систему частичного возврата средств за билеты, или продавать что-то вроде проездных документов, или ввести обязательную страховку для каждого перемещения за небольшую доплату. Я думала, что в итоге все это принесет “Дому Ферли” больше прибыли и клиентов, потому что с нами начнут перемещаться те, кто до этого даже слышать не хотел о порталах.

Отец говорил, что это все ерунда, придурь и вообще — девушкам не стоит забивать себе этим голову.

Постепенно я забыла об этом, конечно. В самом деле — с чего я взяла, что разбираюсь в том, как работают мужские дела? Как работает "Дом Ферли" и продажи?

Сейчас я тоже сомневалась в том, что поняла все правильно.

Какой-то подслушанный разговор, какое-то мутное исследование, история двадцатилетней давности, которую я выкопала в газетах…

Если сложить все вместе, получалось, как будто я сошла с ума и в очередной раз вбила себе в голову ерунду. Дурочка Лорейн!

Так заманчиво было от этого отмахнуться — но я не могла.

Потому что, если я поняла все правильно…

Мама была в опасности.

— Мисс Ферли? — прозвучал над головой низкий мужской голос. — Разрешите пригласить вас…

— Не сейчас! — выпалила я и раздраженно почесала плечо.

Видит бог, я ненавидела органзу. Как же от нее все зудело! Как невыносимо сжимал внутренности корсет! И как же это мешало мне думать! Мне казалось — еще немного, и я точно пойму, что же упускаю.

Это просто…

В голове звучал голос мамы.

“Ты давно вырос, солнышко, и не обязан слушаться ни меня, ни дедушку, ни даже отца. Самое главное, чтобы ты был счастлив. Чтобы вы оба были счастливы”.

Конечно, она говорила с Тео, не со мной. Но в детстве она часто говорила мне то же самое.

“Главное, чтобы ты была счастлива, малышка”.

А потом… Потом все как-то забылось. И…

И я ей такого наговорила — до сих пор было стыдно.

Столько всего случилось! Я думала, что поступаю правильно, когда пытаюсь соответствовать имени Ферли. Быть самой-самой.

Самое красивое платье, самая аккуратная прическа, самая гладкая кожа, самые остроумные шутки, самый покладистый характер.

— Лорейн? — услышала я совсем рядом. — Что с твоими волосами? Ты выглядишь ужасно!

— Я занята, Мадлен, — сказала я и подняла взгляд.

Мадлен, лучшая подружка Одри, раскрасневшаяся от танцев, дернула плечом.

— Чем ты занята? Ты похожа на городскую сумасшедшую. И с каких пор ты сутулишься?

Всегда. Я всегда сутулилась, а потом, в гимназии, надо мной начали из-за этого смеяться. Сначала мне было плевать, а потом… потом появился Энтони. Я влюбилась в него, а он совсем не обращал на меня внимания, ведь мне было далеко до красоты Одни или до обаяния Мадлен.

Тогда было далеко.

Я замерла.

Вот, кто мне нужен.

— Мадлен, ты видела Энтони?

Я вскинула взгляд и заметила, что лицо Мадлен за долю секунды изменилось: из презрительного стало каким-то виноватым. Она была белокожей, светловолосой и легко краснела — а сейчас ее лицо вовсе стало напоминать помидор.

— Мадлен?

— Он… отошел куда-то.

— Куда?

— На… на террасу, я думаю. Воздухом подышать.

Отлично. Встав, я поудобнее перехватила…

— У тебя что, сумка? — драконьи глаза Мадлен удивленно округлились. — Ты пришла на бал с сумкой. Огромной! Лорейн! Ты вообще понимаешь, как странно выглядишь?

— Я… — начала я и осеклась. — И что?

— Как это — и что?

— Я странно выгляжу — и что?

— О тебе могут — подумать! — прошипела Мадлен. — Как ты не понимаешь? Это же неприлично!

Я просто…

Я вдруг почувствовала себя ужасно усталой. От этого бала, от этого общества, осуждение которого вызывает простая сумка.

Я так долго пыталась вписаться, так хотела быть идеальной дочерью, угодить папе, угодить всей семье, быть настоящей, правильной Ферли, но сейчас у меня как будто разом закончились силы.

К тому же — у меня хватало дел поважнее.

Я огляделась и прищурилась. Без очков все перед глазами расплывалось, но я все-таки смогла рассмотреть маму (лиловое пятно, она единственная сегодня была в лиловом) рядом со столом с закусками.

Я в очередной раз обозвала себя дурочкой.

А что, если я все себе придумала?

А что, если нет?

И где, в конце концов, Тео?!

Сжав сумку, я шагнула вперед, и Мадлен вдруг перегородила мне дорогу.

— Ты куда?

— На террасу. Мне нужно найти Энтони.

— Его там нет! — выпалила Мадлен и закусила губу.

Ее лицо покраснело еще сильнее, драконьи глаза блеснули, зрачки — сузились.

Волнуется.

Я прищурилась.

— Но ты ведь сказала, что он там.

— Я перепутала! Ты… тебе стоит посидеть здесь, вот. Он сам тебя найдет. Хочешь — я принесу тебе лимонад? Или пунш? Выпьешь со мной пунша?

Глазки Мадлен забегали, и я вздохнула.

Ее ложь не обманула бы даже совсем глупую девушку, но я-то всегда была умной.

И от этого, по правде говоря, шли все мои проблемы.

— Он в той нише?

— Что? Нет! Лорейн! Лорейн, куда ты! Лорейн

Не слушая ее криков, я подобралась к дверям и выскользнула из зала.

Несколько десятков шагов, поворот — и вот я рядом с той самой нишей, задернутой тяжелой портьерой.

Когда-то, когда мы с Энтони впервые посетили бал открытия Зимнего сезона как жених и невеста, он показал мне эту нишу. Сюда, в эту часть первого этажа, редко заглядывал кто-то из гостей, только слуги, и то нечасто. Идеальное место. Про него знали только в нашей компании.

Тогда мы с Энтони впервые… зашли дальше, чем позволяли приличия.

Мне отчаянно не хотелось знать, что — и кто — за портьерой.

Но, вот уж беда, я и так знала.

Резко дернув ткань, я отстранилась.

— Лорейн! — выпалил Энтони, оборачиваясь и пряча у себя за спиной наряженную в голубое девушку. — Что ты здесь делаешь?!

— Мне больше интересно — что ты здесь делаешь. Одри?

Я заглянула за его плечо. Внутри все кипело.

— Я надеюсь, ты не собираешься устраивать сцен? — деловито уточнил Энтони, застегивая рубашку на груди. Одри времени явно не теряла. — Я дракон, у меня есть потребности. Ты сама должна понимать.

“Ты могла остаться с отцом”, — вспомнила я обвинение, которое бросила маме утром.

“Не могла. Прости, малышка. Я бы не смогла”.

Я закусила губу.

То, что Энтони мне изменяет — не было новостью. Я… я знала об этом. Но… но я надеялась, что все будет по-другому, когда мы поженимся. Что он… что он полюбит меня.

И…

И чтоб тут все пегасу в задницу покатилось, с Одри?! Никого другого не мог найти? Только эту змеюку?

— Боже, заучка Лорейн, не делай такое лицо! — фыркнула Одри, выходя из-за спины Энтони. — Ты выглядишь по-идиотски!

— В самом деле, симпампушка. Улыбнись! Не хмурься, тебе не идет. Хочешь, я добуду тебе лимонада. Идем!

Я покачала головой.

Бабушка говорила, что леди всегда ведут себя покладисто и не устраивают сцен. Что они всегда мудры и спокойны.

Мама… мама послала папу к пегасу в задницу, когда застала за изменой, и открыла первую и единственную школу, где девочек из бедных семей учат поступать в университеты, и… кажется, ни о чем не жалела.

А сегодня танцевала на балу с папой — и плевать хотела на то, что о ней говорят. А говорили о ней много!

Я злилась — ужасно.

Разве так можно?! Так же нельзя! Нельзя просто так взять и делать то, что хочется, наплевав на приличия!

Нельзя, потому что…

А почему, собственно?

— Энтони, у меня есть один вопрос.

— Вопрос? Какой вопрос, симпампушка?

— От имени Блаунов ты занимаешься благотворительностью?

— Да, а какое отношение это имеет…

— Ты знаешь кого-нибудь, кого называют Череп? Может, он один из спонсоров? Меценат? Или поверенный?

— Кажется, это кличка кого-то из комиссаров. Западный или южный. А что ты…

— Неважно! — выпалила я.

Нужно спешить.

Только… Ох, мне не хватает! Не хватает деталей, чтоб все сложить воедино!

— Боже, заучка Лорейн как всегда, — поморщилась Одри. — Не от мира сего. Идем, Энтони.

— Симпампушка! Ну же, хватит дуться. Ты же не думала, что я тебе верен? Я же дракон!

— Ты меня любишь? — вскинула я на него взгляд.

Энтони засмеялся и бросил взгляд на Одри.

— Что за вопросы? Симпампушка, конечно, я…

— Скажи правду. Ты меня любишь?

Повисла пауза, а затем Одри закатила глаза и резким движением расправила веер.

— Ох, ради всего святого, только ты можешь задавать такие идиотские вопросы. Я думаю, очевидно, что он женится на тебе только ради...

— Заткнись, Одри. Всем плевать, что ты думаешь, у тебя три извилины в голове — и те прямые. Слово “думать” я бы на твоем месте вообще не употребляла.

Красивое лицо Одри пошло пятнами — это не мог скрыть даже слой пудры.

— Что ты сказала? Да я…

— Энтони. Ты меня любишь?

Я впилась взглядом в мужчину, которого любила с четырнадцати лет. Который стал моим первым. Моим женихом. Мне нравилось в нем все: зачесанные набок волосы, усы, которые смешно щекотали мои губы, когда мы целовались, тонкий, какой-то лисий разрез драконьих глаз.

Энтони молчал.

— Ясно. Я разрываю помолвку.

С плеч как будто свалился огромный груз. Я думала… я думала, что обязана выйти замуж за Энтони. Терпеть его измены. Быть примерной леди и мудрой женой. Я ведь любила его! И наш брак был такой выгодной сделкой для Ферли. Это был мой долг.

“Мне важно, чтобы вы оба были счастливы”, — вот, что сказала мама.

Может, хотя бы она меня поймет?..

Нужно ее найти, сейчас же.

Пока не случилось непоправимое.

— Но симпампушка, ты не можешь! Наши семьи…

— Если ты еще раз назовешь меня симпампушкой, я тебе голову снесу! — удалясь от них прочь по коридору, крикнула я.

Самое приятное в этом было то, что я действительно могла.

Мой дракон был намного сильнее дракона Энтони.

И мне наконец не нужно было это скрывать.

Не замедляя шага, я сунула руку в сумку и вытащила оттуда то, о чем мечтала каждый день последние годы.

Очки.

Мир обрел четкость, и я невольно улыбнулась. Плевать, что с ними я снова некрасивая. Зато как же прятно все видеть!

Ладно.

А теперь главное — найти маму и все ей рассказать. Она мне поверит, точно!

Но, когда я вернулась в бальный зал, ее там не оказалось.

Мамы не было на террасе, в коридорах, в дамской комнате, на крыльце — нигде. Я металась по первому этажу, как сумасшедшая, спрашивала у всех подряд о ней, но не могла найти.

Проклятье-проклятье-проклятье! Почему я не сказала ей раньше? Почему испугалась?

Это… Это я виновата.

Что же теперь делать?

Но что, если я не права? Если у мамы просто заболела голова, например, и она прилегла в одной из гостиных?

А если — я права, и она в опасности?

Я мерила шагами крыльцо дворца, когда вдруг налетела на какого-то мужчину.

— Простите, я…

— Лорейн! — воскликнул мужчина голосом Тео. — Ты что творишь? Ведешь себя как бешеная, над тобой смеются и говорят…

— Тео! — Я схватила брата за руки. — Нам нужно к папе — и срочно! Вопрос жизни и смерти. Мне никто не поверит, а папе — поверят.

Несколько ударов сердца ничего не происходило, а затем Тео закатил глаза.

— Лорейн, отец сейчас разговаривает с королем. Тебе ведь не нужно объяснять, что это значит? Уверен, твои капризы могут подождать. Так что ради бога, веди себя прилично и…

— Я не собираюсь больше ни дня в жизни вести себя прилично! — взвизгнула я. — Послушай меня хоть в раз! Мама в опасности! Если мы срочно что-нибудь не сделаем — она погибнет!