Глава 8

Проблема с «Интерьер - Металл» была не просто устранена, от неё, похоже, скоро и названия не останется. В профессиональных кругах шептались о том, как некая мощная структура методично разобрала компанию на запчасти. Для Вероники это стало поворотной точкой. Она больше не могла видеть в Артёме лишь манипулятора или навязчивого бывшего мужа. С некоторых пор перед ней был союзник, обладающий пугающей силой, но направивший её исключительно на защиту её интересов. Эта мысль и смущала, и пьянила.

Отношения Вероники и Артёма вошли в фазу странного, почти мирного сотрудничества. Работа спорилась. Центральная стена из тёплого мрамора была смонтирована и выглядела потрясающе, точно ловя и храня каждый луч света. Винный погреб с его грубым сланцем и найденным Артёмом старым фонарём приобрёл ту самую аутентичную, суровую атмосферу.

Каждую неделю они встречались на объекте, обсуждали детали, и раз за разом Артём доказывал свою незаурядную способность понимать её замысел, иногда даже лучше неё самой, облекая в слова то, что она думала, представляла.

Именно в одну из таких встреч, когда они неожиданно нашли тему для спора - высота барной стойки между кухней и столовой, в дом вошла незнакомка.

Дверь была открыта для рабочих, и в проёме, залитом осенним солнцем, появилась фигура женщины.

Незнакомка сразу привлекла внимание Вероники – она держалась как хозяйка, да и было в ней что-то неуловимое, напоминающее о прошлом. Высокая, стройная, безупречно одетая по последнему слову моды в пальто цвета карамели, с идеальной уложенными волосами, холодной улыбкой на губах, она обвела взглядом помещение, будто выискивала жертву. Красивая хищница, которая определив цель, уверенными шагами направилась в сторону Артёма.

Алёна. Та самая, ради которой он когда-то ушёл.

Она ничуть не изменилась.

Вероника видела её всего лишь один раз, да и то совершенно случайно, мельком, но и этого хватило, чтоб надменная хозяйка брезгливой, снисходительной улыбки врезалась в память.

- Артём, - произнесла Алёна недовольным голосом капризной барыни, вынужденно снизошедшей до общения с холопами, - я не застала тебя в офисе. Решила заехать сюда. Надо поговорить.

Вероника почувствовала, как пол уходит из-под ног – она словно снова падала в пропасть, проваливаясь в кошмар прошлого. Она увидела, как мгновенно изменилось лицо Артёма: не было ни растерянности, ни вины. Ни один мускул не дрогнул на его лице, зато появилось выражение ледяного, еле сдерживаемого раздражения, которое Вероника видела лишь однажды - когда он говорил о разорении подведшего её поставщика.

- Ты перешла границы, Алёна, - сказал он, не двигаясь с места. - У нас не осталось общих дел, которые требовали бы личных встреч. И тем более здесь.

- Границы? - женщина усмехнулась, и её взгляд скользнул по Веронике, оценивающе, свысока, будто она только заметила не слишком удачный предмет интерьера, которому тут совсем было не место. - Я не знала, что у тебя деловая встреча с прошлым. Здравствуй, Вероника.

Это «здравствуйте» было таким же фальшивым, как её улыбка. Вероника, к своему удивлению, не почувствовала ни боли, ни ревности. В ней вскипела ярость. Ярость за нарушение её профессионального пространства, за этот взгляд, за то, что призрак прошлого осмелился ворваться в дом, который она создавала.

- Артём Валерьевич, - сказала Вероника, и её голос прозвучал жёстко, как удар хлыста, - нам нужно перенести обсуждение. Сообщите, когда вы разберётесь с личными вопросами.

Она сделала шаг к выходу, намеренно проходя мимо Алёны, держа спину прямой, а голову высоко поднятой. В этот момент её взгляд встретился с взглядом Артёма. В его глазах она прочитала не извинение, а нечто иное - молчаливую просьбу остаться. И… одобрение. Он ценил её реакцию.

- Подожди, - сказал он ей. А затем обратился к Алёне:

- У нас нет, и не будет тем для разговора. Точка. Если же ты появишься здесь или в моём офисе ещё раз, последствия будут крайне неприятными. Для тебя. Убирайся отсюда. И не дай Бог тебе…

Он не повысил голос, но в его тоне была такая беспощадная определённость, что даже Алёна, при всей её напускной самоуверенность, дрогнула. Она бросила на Веронику ещё один колкий взгляд, полный ненависти, развернулась и ушла, громко цокая каблуками по бетонному полу.

Повисла тишина. Вероника стояла у стены, глядя в окно, а её сердце бешено колотилось, дыхание было сбивчивым.

- Извини, - сказал Артём. Первый раз за всё время он извинился.

- Не надо, - отрезала она, оборачиваясь. - Твои личные демоны - не моя проблема. Однако этот дом - моя профессиональная территория. Пожалуйста, обеспечь, чтобы такое больше не повторялось.

- Обеспечу, - пообещал он просто. И после паузы добавил:

- Она пришла не ко мне. Она пришла за деньгами, которые закончились, как обычно неожиданно. Всё ещё считает, что может с меня что-то требовать.

- Меня это не интересует. Избавь меня от подробностей о ваших отношениях.

- Вера, нет никаких отношений. Я понял, что совершил чудовищную ошибку, самую идиотскую глупость, - он подошёл ближе, - приняв позолоту за золото. И теперь мне каждый день приходится доказывать, что я научился отличать одно от другого.

Он был очень близко. От него пахло свежей штукатуркой, деревом и чем-то сугубо его, знакомым до боли.

- Я не золото, Артём, - прошептала Вероника. – Я только осколки от той прежней.

- Тогда позволь мне их собрать, - его голос дрогнул. - Не как собственность. Как… реставратору, который понимает ценность каждой частицы.

Он не пытался её обнять. Не делал ни одного лишнего движения. Артём просто стоял и смотрел на Веронику, и в его глазах была такая бездонная, неподдельная мука и тщательно скрываемая ото всех, но не от неё тоска, что Веронике стало трудно дышать.

Трудно было смотреть в глаза Артёма, но и отвести было невозможно. Он не играл, не лгал, он говорил искренне, честно. Слова шли от сердца.

Внезапно погас свет. В недостроенном доме часто отключали электричество для проведения каких-то работ. Они остались в полумраке, в огромном пустом пространстве, где лишь слабый сумеречный свет проникал через панорамные окна.

- Чёрт, - сказал Артём, доставая телефон, чтобы посветить. - Возможно, щиток на этаже. Я посмотрю.

- Подожди, - неожиданно для себя сказала Вероника. Темнота стала щитом, за которым можно было спрятать дрожь, страх и тлеющий уголёк надежды. - Камин. Ты же хотел посмотреть образцы облицовки для камина в гостиной. Давай посмотрим сейчас. При естественном свете.

Артём замер, потом кивнул. Они перешли в гостиную, где на полу лежали плиты тёмного гранита и шлифованного песчаника. Вероника включила фонарик на своём телефоне, он – на своём. Два луча света скользили по холодным поверхностям камня, то пересекаясь, то расходясь.

- Гранит слишком холодный, - сказала она, присев на корточки и проводя рукой по поверхности. - Для камина нужен камень, который будет выглядеть теплым даже без разведённого огня.

- Песчаник, - согласился Артём, опускаясь рядом. Их плечи почти соприкасались в темноте. - Но он должен быть тёмным, чтобы огонь выглядел ярче.

Лучи их фонарей сошлись на одной плите — шоколадно-коричневом песчанике с едва заметными золотистыми прожилками.

- Этот, - выдохнули они почти одновременно.

Вероника рассмеялась. В темноте её смех прозвучал неожиданно и звонко. И его ответный, более низкий по тембру отозвался, будто откликнулся эхом в пустом зале. На мгновение всё старое, больное, сложное отступило. Остались они, два профессионала, нашедшие идеальное решение в кромешной тьме.

Свет включили так же внезапно, как и выключили. Они сидели рядом на холодном полу, и улыбки ещё не успели сойти с их лиц. И в этот момент, при ярком свете, они увидели друг друга без масок: уставших, слегка испачканных в пыли, с искорками понимания в глазах.

Артём первый поднялся, протянул ей руку, чтобы помочь встать. Она приняла её. Его ладонь была тёплой, твёрдой. Рука Артёма была крепкой и надёжной. Он не отпустил её сразу.

- Спасибо, - сказал он тихо.

- За что?

- За то, что не убежала. За то, что осталась в темноте. За то, что не оттолкнула мою руку.

Она осторожно освободила руку, чувствуя, как по спине бегут мурашки.

- Просто работа, - пробормотала она, отворачиваясь, чтобы собрать образцы и спрятать смущение.

- Да, - согласился он, и в его голосе вновь появилась знакомая твёрдость. - Работа. Самая важная в моей жизни.

Артём говорил о другой работе. Вероника услышала это.

Вернувшись в студию, Вероника обнаружила, что не может сосредоточиться. Сердце билось в клетке рёбер. Спрятанные в самой глубине чувства пытались вырваться на свободу, обрести крылья.

Она взяла телефон, чтобы позвонить Дмитрию, отложила. Задумчиво повертела в руках телефон. Потом набрала сообщение Артёму: «Насчёт камина. Нужно предусмотреть нишу для дров слева, чтобы не нарушать симметрию». Деловое, сухое.

Она защищалась от Артёма или от себя? Вероника не знала, не понимала, но что-то уже изменилось.

Он ответил через минуту: «Согласен, надо внести в чертёж. И добавить вытяжку и климат-контроль, чтобы влажность не повредила мрамор на стене. Пришлю на согласование».

Ни слова о случившемся. Только работа. И всё же теперь эта работа была наполнена новыми смыслами - они сражались не друг с другом, а плечом к плечу против прошлого, против теней, против собственных страхов.

А вечером, когда Вероника закуталась в плед и пыталась читать книгу, её взгляд упал на ту самую глиняную кружку с засохшими стеблями лаванды и розмарина. Запах почти выветрился, но память о нём осталась. И рядом - идеальные, почти пластмассовые розы от Дмитрия, которые она забыла выбросить.

Вероника взяла кружку, поднесла к лицу, вдохнула слабый, горьковатый аромат. Она закрыла глаза и снова увидела Артёма, но уже другого. Тот, что принёс столько боли, разбил сердце, стал тающей тенью Артёма нынешнего.

Вероника встала с дивана, взяла вазу и, придя в кухню, решительно выбросила увядшие розы в мусорное ведро. Лаванду и розмарин она оставила.

Выбор ещё не был сделан, но она уже перестала бояться темноты. Её не пугали призраки прошлого, потому что знала, в этой темноте можно найти не только призраков, но и общий смех, и идеальный камень для камина, и протянутую руку, которая, кажется, на этот раз не предаст. Пришла пора отпустить прошлое? Наверное…