Глава 28
- Рома, я еду с тобой.
- Послушай, Вер…
- Я. Еду. С тобой.
Головой качает, вздыхает…
Потом обнимает меня, к себе притягивая.
- Ты всегда такая будешь?
- Какая?
- Поперёд батьки в пекло…
Напрягаюсь, натягиваюсь как струна… Я понимаю, что он прав, но слышать эти слова мне больно.
Да, я лезу в пекло!
Да, может, не всегда тогда, когда нужно.
Но…
- Если бы я один раз не полезла в пекло, то… то погибли бы дети… И вообще…
- Я не о том, красивая, прости.
- А я о том. Пусти.
- Вер…
- Пожалуйста. Мне надо одеться. Ты можешь ехать сам, не ждать меня, но я поеду следом.
- Вер, там сейчас на самом деле немного не до тебя, пойми ты это, там и так…
- Мне плевать, Зверев, понимаешь? Просто плевать. Я буду там.
- Хорошо.
Вижу, как челюсти сжимает.
Даже не хочу понимать права я или не права, буду я там под ногами мешаться или не буду.
Я хочу сама всё знать, видеть и слышать. И чтобы мой сын, в случае чего тоже знал, что его мама здесь.
Хорошо, что я успела принять душ. Быстро надеваю брюки, Удобный длинный свитер, волосы собираю в строгий пучок, достаю тушь, собираясь глаза подкрасить. Слышу, как хлопает дверь в номер.
Ушёл?
Почему-то сразу накатывает.
Ушёл. Ну и ладно. Чёрт с ним. Сама доберусь.
Он реально думал, что я буду сидеть сложа руки, пока мой сын… Пока там неизвестно что?
Голову поднимаю… успела полглаза накрасить, не хватало еще, чтобы слёзы потекли!
Надо было вообще не краситься. Но у меня такой бледный вид.
Неожиданно вижу в дверном проёме Романа. У него стакан с кофе.
- Будешь?
- Спасибо, сейчас. Ты… ты можешь ехать, если срочно. Я правда сама доберусь.
- Ты серьёзно думаешь, что я уеду и оставлю тебя? Десять минут погоды не сделают.
- Но… они могут там что-то предпринять без тебя.
- Не предпримут, не бойся. Там тоже никто ничего с бухты барахты не делает и с кондачка не решает.
- Ром… скажи там… там что-то очень серьёзное, да? Там… там есть жертвы?
- Вер, мы пока толком ничего не знаем. Пугать тебя я не стану.
- Ром… что ты знаешь?
- Что я знаю? Что были учения у группы курсантов. В непосредственной близости от государственной границы. И был прорыв, с той стороны. На нашей территории оказались бандформирования.
- Господи… господи…
Закрываю рот рукой… тюбик с тушью из рук выпадает. Теперь уже мне плевать на то, поплывёт или нет… о чём вообще я думаю!
- Поехали, Ром, скорее, поехали.
- Кофе, Вер. И успокойся. Парни там не одни. С ними была серьёзная группа опытных бойцов, которые участвовали в учениях.
- Ром… а если… если он…
Я чувствую, что вот-вот сорвусь в истерику.
Понимаю, что надо держаться, но сил нет.
Нет уже никакого ресурса внутреннего. Выжата. Доведена до предела.
- Вера…
Зверев подходит, ставит стакан на тумбу. Берёт моё лицо в ладони.
- Отставить, Вера, слышишь? Отставить! Он жив. И всё будет хорошо. Давай…
- Что?
- Слушай себя.
- Что? – не понимаю его, что он хочет сказать? О чём спрашивает?
- Слушай. Что ты чувствуешь, ну?
- Я… я не знаю, я… мне очень больно, Ром, и страшно. И я очень хочу, чтобы всё уже закончилось. Я хочу, чтобы мой сын был дома!
- Ты чувствуешь, что он живой?
Меня трясёт, я в шоке от его слов! Но вместе с тем… Вместе с тем я понимаю…
- Живой! Он живой. Живой он!
- Вот! Это главное, понимаешь? И еще… Надо верить, Вера. Всегда верить и ждать! Почему я… Почему я всё это время заговорённый был, знаешь?
Головой качаю, силясь вздохнуть, проглотить ком в горле…
- Потому что тебя ждал, дурочка, тебя и его. Потому что у нас впереди жизнь и счастье. Понимаешь? Ты, я, Ромка наш, и те, кого мы с тобой вчера ночью так замечательно делали, понимаешь?
- Что?
- Дети, Вера… я детей еще хочу, от тебя. Твоих детей хочу. Всех, которые будут…
- Мне сорок лет…
- Я знаю, Вер… Это не важно. Важно, что мы с тобой теперь одно, понимаешь? И мы с тобой всё сможем сделать, что захотим.
- Рома…
- Я люблю тебя, помни это.
- Я тоже тебя люблю.
- Вот и прекрасно. Кофе пей.
- А ты?
- И я тоже… И еще… погоди…
- Что?
Он достаёт из кармана платок, вытирает мне глаза.
- Посмотри в зеркало… Вроде всё…
- Да, спасибо.
- Красивая ты, Вера… какая же ты…
Мгновение – и я крепко прижата к его груди.
- Люблю тебя. Не смей думать о плохом, слышишь? Помнишь? «Жди меня, и я вернусь»?
Киваю… а слёзы всё равно сами катятся.
- Надо верить, и ждать. Всегда, понимаешь? И всё будет хорошо. Скоро на свадьбе гулять будем.
- На чьей?
- Ну, первый у нас Богданов будет, потом, может Соболь, а может и мы с тобой. А потом и сына женим… У нас столько вокруг генералов с дочерями, красавицами – найдём ему такую кралю…
- Хорошо… Только боюсь, он у меня парень с характером, весь в отца.
- В смысле?
- Сам будет кралю выбирать.
- Это тоже не плохо. У нас, у Зверевых, самый лучший вкус. Всегда выбираем лучшее.
- Не поспоришь.
- Давай, кофе с собой и поехали.
Пять минут и мы в машине, еще десять – в штабе.
У двери толпа – в основном женщины. Я так понимаю – матери, и жены – молодые тоже есть. Кто-то плачет, кто-то кричит.
Мы с Романом выходим – к нам несколько кидаются.
- Товарищ генерал, есть новости? Новости есть?
- Всё будет хорошо, товарищи женщины, всё под контролем.
- Под каким контролем? – высокий резкий голос режет слух, - Вы их отправили на убой! Вас судить будут! Я до президента дойду!
- Сволочи! Угробили! Кто говорил, что не будут посылать? Предатели.
Вижу, как сразу становится жёстким лицо Романа, но он идёт к двери молча, а я поворачиваюсь.
- Как вы можете так говорить? Кто вам дал право обвинять? Наши дети, между прочим, сами выбирали профессию!
- Какую профессию? – снова орёт тот же противный голос.
- Родину защищать. – спокойно отвечаю я. – Есть такая профессия.
- Да ты кто такая? Подстилка генеральская!
- Я мать! Такая же как вы. И мой сын сейчас тоже там! И я не подстилка. Я жена генерала Зверева. И дочь генерала Маресова. И сын мой – простой курсант! И нам надо не истерики устраивать и не орать! Мы должны ждать! Ждать и верить…
Поворачиваюсь и попадаю в руки своего генерала.
- Спасибо, красивая, прикрыла мне спину.
- Я тебя люблю…