Глава 9

Утро в офицерской гостинице не сказать, чтобы шибко доброе. Но я рад, что не остался у Альбины.

Нет, кошмары меня не мучили. И фантомные боли тоже.

Фантомные — это я их так называю. Это же о том, что болит то, чего нет, правильно?

Оно и не болит. Сердце.

Просто нет его, и всё тут. Нет.

Было когда-то, было.

Я ведь и женился-то вроде всегда по любви — ну, мне так казалось. Думал, что сердце мое говорит — вот оно, бери, хватай.

Или сердечко обманывалось, или я сам.

Нет, казалось, любовь есть.

Она и была.

С Ритой, мамой моей Катюшки, точно.

Рита… худенькая блондинка с огромными синими глазами. Строгая, молчаливая, какая-то… надломленная.

Мне так показалось.

Так и было.

У Риты была своя драма. И сходилась она с людьми тяжело. В юности поверила не тому парню.

Она не рассказывала подробности. Я сам нашёл. Узнал.

Мажорчик, который решил, что ему всё дозволено. Привел красивую невинную девочку в компанию таких же мажорчиков…

Они остались безнаказанными. Сначала.

А Ритка… эта малышка еще и была уверена, что сама виновата.

Сама же поехала с ними в загородный дом. Да, она думала, что там будут родители, день рождения же праздновали.

Они и отпраздновали. Только подарком была девочка Рита. Делай с ней что хочешь.

Хорошо, живой выбралась.

У Риты была только мать. Защитить некому. Вроде бы.

Но, когда мать поняла, что по закону не будет, она рассчиталась с зачинщиком по-своему. Как в «Ворошиловском стрелке».

Ее осудили. Но срок дали не очень большой. Когда мы с Ритой познакомились, ее мама уже вышла. Гордая ходила. И я ее уважал. И до сих пор уважаю.

Нинель Сергеевна мне как вторая мать.

Я обратил внимание на Риту, потому что она была очень похожа на другую девушку.

Веру.

Веру Маресову.

Интересно всё-таки, где сейчас эта красивая девочка Вера?

Может, зря я тогда ее послушал? Точно зря.

Надо было вернуться, найти, схватить и…

— Прости, Ром, у нас ничего не будет.

— Почему?

— Потому. Это очевидно. Я дочь генерала, а ты кто?

— Конь в пальто. Вер, давай серьёзно.

— Я серьезно, Зверев, я просто хотела лишиться невинности, ты же сам сказал, что ты опытный, вот и…

— Ты сказала, что любишь меня.

— Я солгала. Прости.

— Ладно. Понял.

— Вот и прекрасно.

— А теперь слушай сюда, красивая девочка Вера. Я завтра уезжаю на учения, хренову тьму времени меня не будет. Это время тебе подумать. Поняла? Просто подумать. А потом я вернусь.

— Не надо возвращаться, Ром. Ты мне не нужен.

— Вернусь — поговорим.

Знатно она меня тогда опустила. Просто вдребезги.

С небес на землю.

Да, у меня баб было выше крыши. Каждая красивая юбка — моя. Скакал по койкам, молодой был, кайфовал, удовольствие получал — а почему нет?

Я же никому ничего не обещал?

Сразу говорил — это всё несерьезно. Это временно.

А тут…

Тут застопорился сразу.

Не просто потому, что красивая.

Да, очень красивая. Необыкновенно.

Но в другом дело было.

Чувствовался в ней какой-то надлом, что ли… Внутренняя сила и боль.

Я это увидел сразу.

Может, потому, что сам был с детства надломленным?

Сначала предательство матери, которого я так и не смог понять.

Как можно было трехлетнего малыша, ребенка, которого ты три года растила, просто на вокзале оставить? Отец же нашел ее потом, спросил. Она плечами пожала — надоел, устала, хотела как лучше, хотела уехать, искала новую жизнь.

Потом ужас, который был в приемной семье.

Всё это, хочешь не хочешь, накладывает отпечаток…

Я чувствовал, что с Верой что-то не так. И это было странно. Генеральская дочь! И отец ее — генерал Маресов, человек, о котором легенды слагали. Настоящий офицер, настоящий мужик. О домашнем абьюзе там вряд ли речь шла. Но что тогда? Что?

Понял я, что, когда увидел жуткие шрамы от ожогов.

Господи, девочка, что же ты пережила…

Ее боль как свою чувствовал.

Хотелось взять ее, обнять, поместить в кокон своих рук и никогда не отпускать.

Любить хотелось.

А она…

Я же понимал, что всё это из-за шрамов.

Понимал.

Только вот… Я тогда к ней не вернулся.

Потому что Вера выскочила замуж и забеременела. Оперативно.

Меня это из колеи выбило капитально.

Но и я… почти сразу женился.

Может, поэтому и прокололся с первым браком. Придумал себе любовь назло.

Узнал, что папа-генерал Верочке какого-то перспективного майора подогнал, столичного. Вроде как в столицу она и уехала.

Может, и сейчас в столице, с мужем…

Надо забыть.

Выключить эти воспоминания.

Или… встретиться? Закрыть, как говорят, гештальт?

Можно и так. Только… есть ли смысл сейчас?

Я не то чтобы очень свободен, занимаюсь делами Соболя, пока друг лежит парализованный.

Его история достойна отдельного романа, однозначно. Если моя мать просто тупо меня бросила на вокзале, его родные проехали по его жизни катком, разлучили с любимой девушкой. Соболь думал, что его Лана погибла. Оказалось, она жива, не просто жива — родила близнецов от Сашки, парня и девочку.

И вот этого парня нам с генералом от медицины Богдановым надо выручить.

Что мы и делаем.

Военком города-миллионника делает вид, что не понимает, зачем мы приехали. И не понимает, в чем проблема.

— Послушайте, товарищ… с позволения сказать, генерал. А у вас нигде ничего не жужжит? Вы молодого человека с какой целью удерживаете?

— Военнообязанный. Пойдет служить.

— Он студент, с отсрочкой. И вам это известно. То, что вам сверху приказ спустили парня забрать, это ясно, но вы-то? Вы… боевой в прошлом генерал. Так какого же черта, а?

— Ты хоть знаешь, что за парень это? Это сын генерала Соболя. Соболя знаешь?

Военком тушуется, начинает юлить. Но уже через полчаса мы выходим в предбанник военкомовского кабинета, и к нам выходит… Соболь.

Замираю, глазами хлопая.

Реально, словно на машине времени, переместился туда, в самое начало нулевых, где мы с Соболем, пацанами совсем зелеными, на плацу отрабатывали строевой, а потом готовились к балу, как я мечтательно считал, со сколькими девчонками дотанцую до койки, а Сашка…

Сашка увидел свою Лану.

— Похож на отца. Просто копия.

Мы с Богдановым реально обалдели. И обрадовались. За Саньку, за Соболя, за друга, который, наконец, нашел свое счастье.

А мне, видимо, и не светит.

Ну и… может, я и не заслужил счастья? Или мое счастье в чем-то другом.

Альбина звонит.

Голос странный, испуганный.

— Рома, очень нужна помощь, срочно, у меня подруга, ее муж отправил в рехаб, специально, она мне позвонила, я сначала не поняла, что откуда, потом стала докапываться и случайно совершенно узнала. Она с ним разводиться собралась, у нее наследство, понимаешь? А он ее в рехаб…

Понимаю пока хреново, но чувствую — помощь нужна.

Богданов подгоняет бойцов, мой брательник младший, Женька, везет нас на большом генеральском внедорожнике.

Практически штурмуем ворота рехаба, а там…

Там кабздец.

Пожар.

Помещение огнем охвачено, а ко мне подскакивает огромная баба, перепуганная насмерть.

— Там… там женщина осталась… В карцере.

— Что? Сука, где? В каком карцере?

— Там… в подвале… одна… Вера…

Вера?

Меня холодный пот прошибает.

Не может быть.

Вера…

Таких совпадений не бывает!

Но я не раздумывая лечу туда. Навстречу судьбе…