Глава 25 · Элеонора

Новый день встречает меня серостью. Лежу, смотрю в потолок и думаю о нём.

Матвей не приходил ко мне со вчерашнего дня. Сначала я искала ему оправдания, много работы, дела, операции. Он ведь весь в пациентах, все-таки не маленькая ответственность. Но сегодня пересилила себя и всё‑таки спросила у медсестры, не дежурит ли он.

Она пожала плечами и ответила будничным тоном, что Матвей Вадимович взял отгул.

Вот тогда-то сердце и ёкнуло болезненно.

Ответ всплыл сам, как заноза, которую невозможно вытянуть. К Гале.

Конечно, к ней, к кому же ещё. Наверное, захотел навестить их с малышкой.

Смешно, но у меня получилось улыбнуться. Правда, горько. Потому что даже после всех этих унижений, предательств, после того, как он выбрал Галю – я всё равно люблю его. Не могу не любить.

Между нами теперь сын, наш Витюша. Я живу и дышу ради него, молюсь, чтобы он скорее окреп. И ради малыша учусь принимать всё таким, какое оно есть, даже если слишком больно.

Сыночку стало немного лучше. Сегодня врач сказал, что вес потихоньку растёт, дыхание выравнивается. И когда-нибудь нас выпишут домой, когда нам с сыном точно ничего не будет угрожать.

Домой… Хотя где теперь для меня дом?

Закрываю глаза, пытаясь удержать спокойствие, но внутри всё дрожит.

Дверь тихо приоткрывается, в палату заходит Слава, со своей привычно доброй улыбкой. В руках пакет у него пакет с фруктами.

– Привет. Как ты?

Пытаюсь улыбнуться в ответ.

– Нормально, – выдыхаю, хотя сама слышу, как в голосе звучит усталость.

Он ставит пакет на тумбу.

– Врач сказал, что у Вити показатели хорошие. Так что вы с ним большие молодцы.

Киваю и понимаю, что пора. Пора сказать то, что давно вертится на языке и не даёт покоя.

– Слав, – голос слабеет. – Надо поговорить.

Друг сразу напрягается, будто улавливает между строк. Отодвигает стул, садится рядом, опускает взгляд.

– Что-то случилось?

Я сжимаю пальцы крепче, чтобы они перестали дрожать.

– Случилось давно, просто я всё никак не могла решиться сказать.

Пауза.

– Спасибо тебе за всё, правда. Слав, ты… Очень добрый. Я не представляю, как бы справилась без твоей помощи, без твоей поддержки. Ты всегда был рядом, не требовал ничего взамен.

Он слегка улыбается, а у меня вдруг щиплет в горле.

– Я не знаю, как тебя отблагодарить, Слав. Но я хочу быть с тобой честной.

Делаю вдох.

– У нас ничего не получится.

Он даже не возмущается и не спрашивает почему, просто закрывает глаза на секунду и отвечает тихо:

– Я знаю, Эль.

Сердце будто спотыкается. – Правда?

– Да, – кивает, улыбаясь грустно. – Я не ждал от тебя большего. Всё, что делал, делал не ради чего-то. Просто хотел, чтобы тебе стало легче. Моя помощь была бескорыстной.

И я так благодарна ему, что хочется плакать.

– Я очень хочу, чтобы ты был счастлив, – шепчу. – Но я не смогу сделать тебя счастливым и не хочу больше мучить.

– Всё нормально, – тихо перебивает он. – Не думай об этом.

Я вижу, что он старается казаться спокойным. Но за этой улыбкой, скорее всего, прячется боль: настоящая, тихая, мужская. Он не подает вида, но я чувствую.

– Как только нас с Витей выпишут, – говорю решительно. – Я перееду.

Слава молча кивает.

– Хорошо, как скажешь.

– Прости меня, – прошу искренне.

– Тебе не за что извиняться, – продолжает улыбаться. – Я же говорил: всё от сердца.

– Правда не злишься?

– Нет. Лучше думай о малыше. Он сейчас – главное. Только… Куда ты пойдёшь?

Хороший вопрос. Пожимаю плечами.

– Пока сниму квартиру, а дальше будет видно. Слава хмурится, рассматривает меня внимательно.

– Ты всё ещё не можешь забыть своего бывшего мужа, да? Попал в точку, и я даже не отвожу взгляд.

– Нет, не могу.

Слава усмехается, но без злобы. – Он хоть знает о ребёнке?

Прикусываю губу, решаюсь сказать правду. – Да. Знает.

– Серьёзно? Ты сама ему сказала? И как он отреагировал? – Потому что… Мой врач и есть мой бывший муж.

– Что? – Слава выпрямляется. – Этот Матвей, как его там по отчеству… Ты не шутишь?

Киваю.

Слава хмыкает, явно ошарашен моим признанием.

– Ничего себе. Я, знаешь, сразу почувствовал, будто между вами искрит.

– Так уж очевидно было?

– Ну да. Твои глаза блестели, когда он был рядом. Я невольно улыбаюсь, а в груди ноет.

Он продолжает:

– Только ведь он по-прежнему с твоей сестрой?

– Всё оказалось сложнее. Галя… Она подстроила всё. Я до сих пор не понимаю, какие цели она преследовала, но в результате всё вот так.

Слава вздыхает, чешет затылок.

– Дааа… Санта-Барбара.

Я впервые за долгое время смеюсь, коротко и устало.

– Не иначе.

Славе удаётся рассмешить меня даже в этот момент, а внутри становится немного светлее. Как будто выговорилась, отпустила тяжесть.

Смотрю на друга и думаю, как бы хотелось, чтобы он нашёл кого-то, кто оценит его по-настоящему. Кто полюбит его так, как я не смогла.

Дверь в палату снова открывается, я поворачиваю голову на звук и замираю. Входит Матвей.

В его руках яркий букет, одет он не как врач, а просто: джинсы, свитер, куртка. Выглядит усталым, но взгляд твёрдый и решительный.

Сердце тут же делает сальто.

Слава тоже видит его, кивает коротко, без лишних слов. – Ладно, – спокойно говорит. – Не буду мешать. Подходит ко мне, касается плеча.

– Береги себя.

Я киваю, произношу так, чтобы слышал только он: – Спасибо за всё.

Он улыбается напоследок и выходит, а мы с Матвеем остаёмся одни.

Он стоит у двери, смотрит на меня. Я не выдерживаю первая: – Почему ты здесь? Медсестра сказала, ты взял отгул.

Он подходит ближе и отвечает просто:

– Потому что я там, где должен быть. Рядом со своей женой и сыном.

Зажимаю губы, пытаясь скрыть дрожь.

– Матвей… Определись, кто твоя жена и кто твой сын. Точнее, дочь.

Он не спорит. Просто садится на край кровати, кладёт цветы на тумбу. Смотрю на его руки, такие знакомые и родные, до мельчайших линий.

– Эль, – произносит наконец. – Моя жена – ты. Была и осталась.

Стараюсь унять дрожь и успокоить сердцебиение, но ничего не могу поделать. Слова Матвея вызывают слишком бурную реакцию в моем организме.

Он продолжает:

– Я только что узнал, что ребёнок Гали – не мой.