Глава 10 · Матвей

Смена тянется бесконечно.

Смотрю на часы, а стрелки ползут так медленно, будто нарочно издеваются. До конца рабочего дня остаётся пятнадцать минут. Ещё немного, и можно уходить. Казалось бы, вот она – свобода. Долгожданный отдых после тяжелого рабочего дня.

Но я не хочу.

Не хочу возвращаться домой.

Туда, где незнакомо, тихо и пусто. Ведь знаю, что рано или поздно скачусь в пропасть, туда, где мне больнее всего.

В мысли о ней. Эля…

Сколько бы времени ни прошло, я всё равно думаю о ней. Думал, когда считал её погибшей. Считал, что я виноват в ее смерти, потому что попросил ее уйти. Если бы она не села в тот автобус, то ничего бы этого не случилось…

Но теперь я знаю, что она жива. Как так получилось, я не знаю. Чудо? Или бывшая нарочно инсценировала свою смерть, чтобы свести меня с ума? Что ж, если все же второе, то у неё получилось. Я места себе не нахожу. Мысли о бывшей жене не покидают мою голову.

Особенно теперь, когда знаю, что она беременна. И каждая клетка кричит один вопрос: чей малыш? Чей ребёнок живет под её сердцем?

Мой? Или… нет.

От одной только этой неопределённости я схожу с ума весь день. И, кажется, продолжаю сходить.

Массирую переносицу, пытаюсь выдохнуть. Надо просто дождаться конца смены. Потом дойти до парковки, доехать в гостиницу, поесть что-нибудь простое и забыться сном. Или хотя бы попытаться.

Телефон вздрагивает на столе. Звонит незнакомый номер.

Я вздыхаю, склоняюсь, поднимаю трубку.

– Алло…

С другой стороны доносится тяжёлое дыхание. Потом голос, сбивчивый, взволнованный, будто человек говорит и задыхается от страха.

– Девушке плохо. Она наблюдается у вас. Ей нужна помощь!

Я моментально собираюсь. Внутри всё переключается в рабочий режим.

– Срочно приезжайте, – говорю я ровно. – Я ещё в больнице и смогу вас принять.

Мужчина торопливо что-то отвечает, но я не слушаю конец фразы, просто откидываюсь на спинку стула.

Вот оно. Небеса меня услышали. Работа снова вытянула меня из мыслей.

Спасибо, что хотя бы тут всё просто: есть боль, есть риск, и я должен помочь. Всё предельно ясно.

Никаких догадок, никаких «а вдруг».

Пальцы машинально проверяют инструменты на столе, взгляд скользит к окну. За стеклом вечер. Тускло‑синие огни города и изморозь на стекле.

Минут через пять за стеной становится шумно. Кто-то торопливо говорит, хлопает дверью. Я встаю, собираясь выйти в коридор, чтобы проверить, в чём дело.

Но не успеваю. Дверь кабинета распахивается. С грохотом.

На пороге стоит мужчина. Высокий, плечистый. Держит девушку на руках, она почти без сознания.

В первую секунду я думаю, что мне показалось.

Сердце делает глухой удар, а потом будто вылетает из груди. Эля.

Моя Эля. Точнее, уже не моя.

Бледная, с опущенными ресницами, с тяжелым хриплым дыханием. Голова запрокинута, на губах нет цвета.

Я не дышу. На несколько мгновений просто не могу вдохнуть. Мир словно смещается куда-то в сторону.

Воздух густеет. Кажется, будто земля уходит из‑под ног.

Мужчина, тот, что её держит, смотрит на меня глазами, полными ужаса.

– Помогите! Пожалуйста! Ей плохо! Сделайте хоть что-нибудь! Он почти кричит. Боится. Потому что она важна для него. Потому

что он её любит.

Я ловлю каждое слово, но как будто слышу их сквозь воду.

У неё есть кто-то. Точнее, вот же он. Мужчина. Тот, кто держит её у себя в руках. Он, не я.

Эля не одна.

У неё появился другой. Тот, кто может держать её на руках, кто был рядом, в тот момент, когда ей стало плохо, когда она больше всего нуждалась помощи.

Эля теперь с ним.

А я – просто врач, который обязан делать свою работу.

От этой мысли внутри всё сжимается. Больно так, будто кто-то взял и вырезал кусок из груди. Это кажется таким несправедливым.

Но я заставляю себя вдохнуть. Нет, не сейчас.

Силой вытесняю все чувства и беру под контроль руки. – На кушетку, быстро.

Голос хриплый, но уверенный.

Мужчина послушно укладывает Элю, отступает в сторону. Ощущаю себя на какой-то жалкой миг победителем в этой глупой битве. Ведь он ничего не может сделать, в то время как в моих руках – все.

Прислушиваюсь к дыханию. Оно есть, слабое, сбивчивое, но есть. Пульс неровный, но прослушивается.

– Сколько времени ей было плохо? – спрашиваю, уже измеряя давление.

– Минут десять… Может, пятнадцать, – заикается он. – Мы дома были, потом ей стало тяжело дышать, я испугался…

Киваю. Не глядя на него. Не могу.

За пол секунды собираю себя в кулак. Сейчас не время для лишних эмоций. В первую очередь я – врач. И я должен исполнять свои обязанности. А именно – спасти бывшую жену и её ребёнка. А чьего именно, обязательно выясню позже.