Глава 3. Михаил

Две недели назад Михаил проснулся от того, что Ольга больно толкнула его локтем в бок. – Миш, ты храпишь, – проворчала она сонно максимально недовольно. Он молча перевернулся на другой бок, и быстро провалился в сон, но тут его снова толкнули, сильнее. – Миш, я серьезно. Я не могу спать. Ты храпишь как трактор. – Тракторы не храпят, – раздражённо проворчал он, открывая глаза, – тарахтят. Вокруг царила темнота, лишь цифры на будильнике светились зеленым: 4:37. Половина пятого утра. Странно, Даша никогда не жаловалась на храп. Впрочем, может, просто терпела молча? – Ты как со мной разговариваешь? – голос Оли стал по-детски обиженным, в нём послышались слёзы. – Прости, – пробормотал Михаил. – Я не специально, со сна ляпнул, не подумав, – и ласково погладил её по тонким плечикам. – Ладно, прощаю, – он не видел, но почувствовал, как Ольга улыбнулась, после чего натянула одеяло на себя, оставив его с куцей частью, и сладко засопела. Михаил лежал, глядя в потолок чужой спальни, слушая её дыхание, которое вскоре выровнялось. Он тоже попытался уснуть, но так и не смог. Квартира Ольги была маленькой. Однушка в панельке на окраине, хотя он предлагал снять что-то просторнее. Она отказалась, сказав, что здесь уютно, по-домашнему. Михаил не чувствовал уюта. Пахло чужим. Чужими духами, чужим порошком для стирки, чужими привычками. “Я пообвыкнусь, – подумал он. – Просто нужно время”. Покрутившись из стороны в сторону, всё же осторожно встал, стараясь не разбудить Ольгу. Ёжась от холода, прошёл на кухню. Включил свет. Помещение было крошечным, метров шесть, не больше. На столе высились вчерашние тарелки с засохшими остатками еды. Михаил открыл холодильник, надеясь найти хоть что-то перекусить. Полки встретили его почти пустыми. Йогурт с истекшим сроком годности, пакет молока, сыр в упаковке, покрытой изнутри белёсым налетом. Миша закрыл дверцу и сел за стол, потирая лицо ладонями. Нужно будет сходить в магазин. Купить продуктов. Навести порядок. Это же не проблема. Просто новый быт, к которому нужно приспособиться. В квартире с Дашей холодильник никогда не пустовал. Она следила за этим, как-то незаметно, без напоминаний. Он даже не задумывался о чём-то подобном раньше. Просто открывал холодильник и всегда находил там еду, как само собой разумеющееся. Мужчина налил себе воды из-под крана, морщась от металлического привкуса. Он вспомнил, что у них с Дашей стоял фильтр. Хороший, дорогой. Она заказывала картриджи каждые три месяца, меняла их сама, не дожидаясь, пока он вспомнит об этом. Нужно будет купить фильтр и сюда, решил он. И вообще обустроить быт нормально. Ольга стала частью его жизни, очень важной, у них любовь, страсть. Именно этого он и хотел последние годы. Чего-то настоящего. И встретил Олю, с ней он почувствовал себя снова молодым и свободным. Вот только… Почему же тогда внутри скреблось какое-то смутное беспокойство? Телефон лежал на столе. Михаил взял его, пролистнул сообщения, три от Андрея, его друга с университета; одно от коллеги с работы, что-то про завтрашнее совещание, уже сегодняшнее. Палец замер над экраном всего на мгновение, после он решительно нажал на чат с Дашей. Последнее сообщение было от него же: «Я приеду за вещами на следующей неделе». Она прочитала, но не ответила… Что она сейчас делает? Спит? Плачет? Звонит подругам, рассказывая, какой он мерзавец? Наверное. Хотя у Даши не было привычки жаловаться. Она вообще была закрытой, всё держала в себе. Может, это и было проблемой. Он никогда не знал наверняка, что она чувствует или даже думает. А Ольга была другой. Открытой. Яркой. Она говорила о своих чувствах прямо, не заставляла его угадывать. С ней было легко. Интересно. Живо. Михаил пролистал переписку с Дашей за последние месяцы. «Миш, купи молока по пути». «Даш, задержусь на работе». «Не забудь про визит к стоматологу». Бытовая скука, растянутая на страницы сообщений. Ничего личного. Никаких эмоций. Открыл чат с Ольгой. «Скучаю». «Хочу тебя». «Когда увидимся?». Смайлики, сердечки, фотографии. Жизнь. Настоящие чувства. Вот почему он ушел. Потому что устал существовать в этой серой рутине, где всё предсказуемо, всё по расписанию. Хотел снова чувствовать себя живым. И Ольга дала ему это. Даёт ему это. А вот такие бытовые неурядицы, как грязная посуда и пустой холодильник, фигня. Просто нужно время, чтобы всё устаканилось. Миша вернулся в спальню. Любимая спала, раскинувшись на всей кровати по диагонали, заняв и его половину. Волосы растрепаны веером по подушке, рот слегка приоткрыт. На тумбочке с её стороны высилась куча барахла: заколки, резинки для волос, три тюбика с кремами, пустая кружка из-под вчерашнего кофе, смятые салфетки. Даша никогда не оставляла беспорядок на тумбочке. У нее все всегда лежало аккуратно, по своим местам. Телефон на зарядке, крем для рук, книга, которую читала перед сном. Михаил отогнал мысли о Даше. Хватит уже. Он сделал выбор. Нужно жить дальше, а не сравнивать каждую мелочь. Лёг рядом с Олей, стараясь не разбудить её. Она что-то пробормотала во сне, инстинктивно прижалась к нему спиной. Теплая, мягкая, пахнущая сладкими духами. Он обнял её, зарылся носом в её белокурые волосы. Всё хорошо. Он там, где хотел быть. С той, в кого безумно влюблён. Мысли стал тягучими, потекли плавно и вскоре Михаил отправился в объятия бога сновидений. Утро началось не лучшим образом. Ольга встала поздно, около десяти, когда Михаил уже полтора часа сидел на кухне, пытаясь доделать презентацию для сегодняшнего совещания. Она появилась в дверях в одной его футболке, босая, со следами подушки на щеке. – Доброе утро, – он улыбнулся ей. – Угу, – она зевнула, потянулась. – Миш, а кофе где? – Какой кофе? – Ну, обычный. В турке. Ты же обычно мне его варил, когда… – она на мгновение замялась, – когда был у меня в “командировке”, или на “деловой встрече”. Раньше, когда их отношения были тайными, он действительно варил ей кофе. Это было частью ритуала. Романтики. Но сейчас, когда они съехались, он не мог, или не хотел варить ей кофе. – Оль, я работаю. Свари себе сама, – и кивнул на плиту. Она недовольно скривилась, подошла к кухонному шкафчику, открыла его, пошарила внутри. – У меня кофе закончился. Ты же вчера обещал купить. Михаил нахмурился, пытаясь вспомнить. Обещал? Возможно. Последние дни в голове был сумбур, он многое упускал из виду. – Извини. Забыл. – Миш! – она захлопнула дверцу шкафчика. – Ну как так можно? Ты же обещал! – Оль, я правда забыл. Сбегай в магазин, он же на первом этаже. – Я не хочу никуда бегать, – она скрестила руки на груди, надула губы. – У меня выходной. Я хотела, чтобы ты позаботился обо мне. А ты сидишь в ноутбуке и вообще меня не замечаешь. Миша почувствовал, как внутри начинает закипать раздражение, закрыл ноутбук, посмотрел на неё. – Оля, мне нужно доделать презентацию. Дедлайн сегодня, послее обеда у меня важное совещание. – Ты постоянно работаешь, – она повысила голос. – Я думала, когда мы, наконец-то, заживем вместе, ты будешь уделять мне больше внимания. А ты всё такой же! Занятой, вечно в делах! – Я не могу бросить работу, Оля. – Я не прошу бросать! Я прошу элементарного внимания! – её глаза влажно заблестели. – Твоя Даша, наверное, вообще ледышка, раз не замечала твоего пренебрежения! Что-то кольнуло внутри при упоминании жены. Неприятно кольнуло. – Не надо про Дашу, – и встал из-за стола. – А что не надо? Правду? – Ольга перешла в атаку, голос стал пронзительнее. – Ты сам говорил, что тебе с ней скучно! Что она серая мышь, которая только и умела, что работать и варить борщи! Он действительно говорил так. Несколько раз, тогда эти слова казались правдой. Оправданием. Нужно было объяснить себе и ей, почему он изменяет… Но сейчас, слыша эти слова из чужих уст, чувствовал, что они звучат фальшиво. Грубо. Неправильно. – Заткнись, – сказал он тихо, сжимая челюсти. – Что?! – Я сказал, заткнись. Не говори так о ней. Ольга смотрела на него округлившимися от неверия глазами. Потом её лицо исказилось гримасой боли, на глаза навернулись слезы. – Ты… ты защищаешь ее?! Свою бывшую?! А меня унижаешь?! Кричишь на меня? – Я не кричу и унижаю… – Унижаешь! – она всхлипнула, голос задрожал. – Ты орёшь на меня из-за неё! Значит, ты все еще её любишь! Зачем ты вообще тогда пришёл сюда?! Михаил стоял, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой узел. Он не хотел ссориться. Он не хотел всего этого. Ему хотелось тишины. Покоя. – Оля, давай просто успокоимся… – Ну уж нет! – она развернулась и убежала в спальню, громко хлопнув дверью. Он слышал, как она рыдает там. Громко, с надрывом. Даша плакала иначе. Тихо. Почти беззвучно, чтобы не отвлекать его своими проблемами. Михаил прошел к окну, посмотрел на улицу. Падал снег. Первый в этом году. Крупные, медленные хлопья, оседающие на серых крышах панелек. Поддавшись порыву, достал телефон, открыл контакт Даши. Пальцы зависли над клавиатурой. Просто спросить, как дела. Узнать, все ли нормально. Это же нормально, правда? Они столько лет прожили вместе. Нельзя просто вычеркнуть человека из жизни за день. «Как ты?» Два слова. Он написал их, не думая, и нажал отправить. Сообщение ушло. Михаил смотрел на экран, ожидая. Статус изменился на "прочитано" почти сразу. Она онлайн и сейчас ответит. Прошла минута. Две. Пять. Но ответа не было. Он нахмурился, убрал телефон в карман. Ладно. Дарья просто злится, имеет право. Пройдёт время, они смогут общаться нормально. Цивилизованно. Тут дверь спальни открылась. Ольга вышла, уже одетая в джинсы и свитер, с сумкой через плечо. Лицо холодное, накрашенные глаза красные от слез. – Я пойду, прогуляюсь, – сказала она, не глядя на него. – Оль, подожди, давай поговорим… – Не надо. Мне нужно подумать. О нас. О том, нужны ли мне вообще такие отношения. Она хлопнула дверью, оставив его одного в пустой квартире. Он прошел к столу, сел обратно на стул, посмотрел на экран ноута. Презентация была почти готова. Нужно доделать, но сосредоточиться никак не выходило. Он снова достал телефон. Посмотрел на своё сообщение Даше. Его «Как ты?» осталось без ответа. Странное чувство засело внутри, не то, чтобы вина, скорее растерянность. Ощущение, что что-то идёт не так, как он рассчитывал. Ничего, всё это игра сознания, он привыкнет. Это всего лишь период адаптации. Оля и он успокоятся. Они притрутся друг к другу. Всё будет хорошо. Миша слегка улыбнулся, написал Ольге: “Зайка, прости. Люблю тебя”, и заставил себя вернуться к презентации.