Глава 27

— Примерно представляю, что он тебе наговорил, — хмуро добавил Ярослав, увидев мою растерянность. — Но, надеюсь, ты готова услышать мою версию?

— Конечно, — тут же ответила я.

Он кивнул с едва заметным облегчением.

— Тогда не против заехать куда-нибудь? Тут рядом есть место с хорошим кофе. Это не на пять минут разговор.

Конечно, я согласилась и села в машину.

По тому, как он сдвинул брови и сжал пальцы на руле, я поняла, в каком он напряжении. В очередной раз отругала себя, что вообще открыла рот, но Ярослав, похоже, на меня не злился.

Ехать было недалеко, и пять минут спустя мы уже сидели за столиком в кафе. Официант принял заказ, оставив нас одних.

— В этом году Матвей мог пойти в школу, — прервал молчание Ярослав, крутя зажигалку в пальцах.

Я замерла, услышав имя его сына.

— Мы с женой очень его ждали, — его взгляд смягчился, выдавая эмоции. — Матвей для нас обоих был первым ребёнком. Полина готовилась, перечитала кучу литературы. Она всегда была очень ответственной.

Его голос звучал спокойно, но за этой сдержанностью угадывалась боль, будто каждая фраза резала по живому.

— Но, когда Матвей родился, эта её ответственность приобрела несколько… угрожающие формы.

— Что ты имеешь в виду?

— Она никого к нему не подпускала. Даже мать, не говоря уж о нянях, хотя помощь ей явно требовалась. Послеродовая депрессия.

Я понимающе кивнула, зная, как много женщин через это проходят.

— Я уговаривал её нанять няню, мне приходилось много времени проводить на работе, и я не мог взять всё на себя.

Прозвучало виновато, но за это я его точно не осуждала.

— Первую она обвинила в воровстве, вторую в халатности, третья сбежала сама. Я понимал, что это ненормально, она то и дело срывалась по мелочам, и я уговорил её показаться психиатру.

Нам принесли кофе, но мы к нему даже не притронулись.

— Ей не помогли?

— Как сказать… Мне казалось, помогли. Ей подобрали антидепрессанты, но потом выяснилось, что она их не принимала. Думала, что это навредит Матвею.

Он горько усмехнулся и отвёл взгляд в окно. Мне ужасно хотелось накрыть его руку своей, разделить с ним эту боль. Она до сих пор его мучила.

Он долго молчал, подбирая слова, и наконец произнёс:

— В тот день я был на совещании, когда она… Позвонила и сказала, что убила его.

Сердце пропустило удар. Пальцы Ярослава сжались в кулаки.

— Я примчался и обнаружил её сидящей на полу в комнате сына. Она укачивала его на руках в полном ступоре, — он заговорил быстро, будто борясь с собой. — Это был несчастный случай. Матвей упал с пеленального столика.

У меня на глазах выступили слёзы, я сморгнула их и не сдержалась, взяла Ярослава за руку.

— Она и отвернулась-то всего на секунду.

— Значит, никто не виноват.

— Виноват, — сдавленно ответил он. — Я недоглядел, не проследил, чтобы она принимала таблетки, не проконтролировал. Прими она помощь, этого бы не случилось.

Его голос дрогнул, и я поразилась силе, с которой он сдерживает себя. Он весь был, как сжатая пружина.

— Когда приехали скорая и полиция, — добавил он, — я сказал, что был дома. Что это я вышел из комнаты, оставив Матвея без присмотра.

— Почему?

— Она бы не прошла через все эти разбирательства. Я боялся, она себе навредит.

— То есть ты просто взял вину на себя?

— Вина и так была на мне. Я же видел, что ей плохо, она не справлялась, — упрямо давил Ярослав.

Вывернулся из-под моей руки и откинулся на спинку стула. Взглянул жёстко в глаза:

— Твой бывший, наверное, сказал, что я избежал наказания? Откупился? Об этом ходили слухи.

Я неоднозначно качнула головой.

— У меня в полиции есть друзья, — кивнул он. — Наказания я действительно не понёс, по крайней мере не в привычном смысле. Но, поверь, это был ад.

Услышав историю Ярослава, я даже не подумала его осуждать за то, как он с этим разобрался. Никакой его вины я не видела, мои предположения подтвердились.

— Я отправил Полину лечиться. Принудительно. Боялся, что она себе навредит, уйдёт вслед за сыном.

Признаться, то, что он её не обвинил во всём и не бросил, делало ему честь.

— Мы потом годами пытались вернуться к нормальной жизни, сходились, разбегались, винили себя и друг друга. Некрасиво было, — поморщился он. — А потом поняли, что только причиняем друг другу боль. Раз за разом.

Он поднял на меня болезненный взгляд, в котором кроме всего прочего была ещё и надежда. Такая искренняя, что я едва сдержалась.

Мне вдруг показалось, что он ужасно не хочет, чтобы я его оттолкнула.

— Ты ещё любишь её? — спросила я пересохшими губами.

Мне срочно нужно было знать ответ. Ярослав не стал поспешно отрицать свои чувства, вместо этого, помолчав, сказал:

— В каком-то смысле. Как родственника. Я желаю ей счастья и хочу, чтобы она шла дальше. Без этого груза за плечами. И, кажется, у неё получается.

Он тепло улыбнулся, пояснив:

— Сейчас с ней рядом очень хороший человек. Я рад за них.

Он не врал, и это меня поразило. Как же он непохож на Антона… Он искренне радуется за бывшую, с которой у них такое болезненное прошлое. Не держит на неё зла, отпустил и идёт дальше.

— Спасибо, — сдавленно прошептала я, чуть не расплакавшись. — Ты не обязан был, я вообще не имела права…

— Не говори глупостей, — устало ответил Ярослав, теперь уже сам накрыв мою руку своей. — Ты мать. Ты должна знать, что твой ребёнок в безопасности. А я мужчина, которого ты пока недостаточно хорошо знаешь.

Он даже в этом хорош, невероятно.

— Дело не в этом, — я упрямо мотнула головой, надеясь, что он поймёт меня правильно. — Я не верила, что ты правда можешь быть виноват… в таком. И дело не в том, что я боялась за Тимура, с какой стати? Ты ещё в первую нашу встречу доказал, что очень хороший человек.

— Тогда что?

— Я понятия не имела, как себя вести. Сделать вид, что ничего не знаю? Это же невозможно. Подойти и спросить — тоже.

— Ну, твоё доверие мне приятно, — улыбнулся Ярослав. — И важно.

Его пальцы крепче сжали мои, и то, с каким намёком он это сказал, заставило меня замереть. А ещё… Я вдруг подумала, что тоже не хочу ничего от него скрывать.

И когда он вёз меня домой, а потом провожал до квартиры, я вдруг решилась:

— Яр, ты не хочешь зайти на кофе? — пробормотала я, теребя ключи.

Подняла на него смущённый взгляд и увидела улыбку.

— Яр? — хмыкнул он.

— Ой, прости, тебе не нравится так?

— Нравится, — шире улыбнулся он.

— Тогда…

Он кивнул, и я открыла дверь. Я знала, что сегодня ничего не будет, мне просто не хотелось расставаться. А ещё я была готова ответить ему взаимностью и тоже поделиться своим прошлым.

Был поздний вечер, Тимур остался ночевать у бабушки, и мы сидели на кухне, узнавая друг друга.

— Можно спросить? — глотнув кофе, взглянул на меня Ярослав. — Насчёт Антона, он ведь не отец Тимура?

Хм… Что ж, видимо, пришло время рассказать.