Глава 28

— Наверное, чтобы понять, почему я так рано собралась замуж, нужно знать моего отца, — болезненно улыбнулась я.

Ярослав не перебивал, давая мне высказаться.

— Я с детства привыкла к ругани в семье, отец был очень уважаемым человеком на работе, но вот дома…

Я потёрла лоб, стараясь не слишком сильно погружаться в болезненные воспоминания. Мне казалось, я давно уже закрыла эту тему, даже с психологом прорабатывала несколько лет назад.

— В общем, рукоприкладство считалось у нас, если не нормой, то хотя бы не чем-то из ряда вон. Никто об этом не догадывался, ни в школе, ни у мамы на работе, ни у него. С виду мы были вполне нормальными.

Я усмехнулась, привыкнув относиться к этому с чёрным юмором. Ярослав хотел что-то спросить, но сдержался, хотя костяшки на его пальцах, сжатых в кулаки, всё сказали за него.

— Я это не к тому, чтобы ты меня пожалел.

Я взглянула на него, совершенно точно не желая увидеть на лице вот эту жалость, с которой мне не раз потом приходилось сталкиваться. Но, слава богу, там была не она, а вполне себе мужская, честная злость.

И тогда я продолжила:

— С мамой мы наладили отношения сильно позже, уже после папиной смерти. Наверное, она только тогда смогла избавиться от его давления, признала, что никогда не была с ним счастливой, и больше не нужно притворяться.

— Она тебя не защищала?

— Нет. Но я давно на неё не злюсь. Она сама была жертвой.

— И матерью, — не сдержался Ярослав.

Я подняла на него взгляд, в котором попросила не обострять.

— Я просто хочу, чтобы ты понял, как только мне исполнилось восемнадцать, я собрала вещи и съехала к своему парню. Отец ничего не мог с этим поделать, хотя, наверное, предпочёл бы, чтобы я и дальше жила под его контролем.

Я вспомнила тот скандал, после которого перестала быть для него дочерью.

— У Олега в семье всё было иначе. О таких родителях можно было только мечтать. Мы с ним в параллельных классах учились, и я, если честно, даже не знаю, к кому больше переезжала. К нему или к ним.

Я не сдержала улыбку, радуясь, что мне так повезло. Они заменили мне мою собственную семью.

— Но у вас не получилось?

— Не совсем. Мы, конечно, были слишком молоды для ребёнка, часто ссорились, но и любили друг друга тоже. Я думаю, нам бы удалось это перерасти с появлением Тимура, но…

Сердце болезненно сжалось, а чайная ложка нагрелась в пальцах, так сильно я её сжимала.

— Олег в тот вечер выбежал после ссоры. Ему иногда нужно было время, чтобы немного остыть, потом он всегда возвращался спокойным. Так и в этот раз должно было быть... Но он попал под машину.

Голос дрогнул, но я сглотнула, не давая себе раскиснуть.

— Мне жаль.

— Мне тоже, — кивнула, не глядя. — Очень. Ему всего двадцать было.

Я перевела дух, проглотила эмоции и продолжила:

— Я тогда была глубоко беременной, стресс, все дела. Тимур родился семимесячным, и родители Олега сразу дали понять, что мы остаёмся с ними. Дома бы меня не приняли.

Голос всё-таки подвёл меня, а ком в горле заставил остановиться. Ярослав взял меня за руку, и я не сдержалась, вытерла набежавшие слёзы. От тех воспоминаний, от того, что они тогда нас спасли.

— Я их очень люблю, если бы не они, не знаю… В общем, мне удалось успешно закончить учёбу, устроиться на работу на неполный день. Сложностей хватало, но мне помогали. А потом, на работе, я познакомилась с Антоном.

Пальцы Ярослава чуть сильнее сжались на моей руке.

— Он заметил меня и довольно быстро начал ухаживать, возможно, его заинтриговало, почему он мне неинтересен, — хмыкнула я. — Но я тогда и правда не искала никаких мужчин. Все мысли были о том, как стать самостоятельной, не висеть ни на ком обузой, дать Тимуру всё самое лучшее.

Я погрузилась в воспоминания своего знакомства с Антоном, который, на самом деле, стал глотком свежего воздуха в той череде сложностей.

— Моя холодность его только подстегнула. Он красиво ухаживал, лил мёд мне в уши, и в итоге я сказала, что несвободна, что у меня сын. И вот это его охладило.

Ярослав сосредоточенно слушал, не сводя с меня глаз, и его внимание чуть обожгло мои щёки.

— Правда, в покое он оставил меня ненадолго. Встретил как-то у магазина с коляской, специально приехал. Помог, подарков Тиму надарил. Сказал, что подумал и понял, что сдаваться не собирается.

Я тогда удивилась, зачем ему это? Полно же девчонок, которые будут рады его вниманию. И без детей, к тому же.

— Но чем больше мы общались, тем сильнее он прикипал к Тимуру, и когда сделал мне предложение, сказал, что готов стать ему отцом. Я тогда ответила, что это не требуется, но он настоял. Сказал, что любит нас обоих.

Я замолчала, давно не вспоминая те времена. Счастливые, вообще-то. Это сейчас всё изгажено его поступками.

— В общем, когда Тимуру было два, мы с Антоном поженились. И до восьми лет у сына и правда был отец. Единственный, которого он знал. А потом случился Таиланд. Я рассказывала, он предал нас, уехал.

— Почему? Как вообще… Почему?

— Бросился спасать беременную любовницу, думал, она от него ребёнка ждёт…

— Но? — бровь Ярослава выгнулась в искреннем удивлении.

— Но оказалось, отец не он, — не сдержала я злой усмешки.

Его челюсти сжались, а глаза сверкнули ненавистью. Он очень хотел выругаться, но сумел удержать себя в руках.

Про деталь с моей беременностью я умолчала, до сих пор не могла проговорить это вслух. Может, когда-нибудь. Или вообще никогда.

Я рассказала ему, как мы жили дальше, как он пытался вернуться два года спустя, и как заявился теперь.

— Если честно, сама не понимаю, что ему надо. Не может же он и правда думать, что я его прощу. Даже если бы захотела по какой-то причине, не могу и всё. То, что он сделал…

— Непростительно, — договорил за меня Ярослав.

Мы с ним всю ночь разговаривали, и никто не хотел заканчивать. Как будто встретили друг в друге именно того человека, который поймёт, и теперь не могли взять и разойтись.

Я не позволяла себе обольщаться или надеяться на что-то, но… Сердце не хотело слушать. Мне было с ним слишком хорошо. В молчании, в разговорах, в том, как он держал мою руку, как перебирал мои пальцы.

Как смотрел на меня, без жалости, но с восхищением.

И за очередной чашкой кофе, которую он взялся приготовить, я услышала звонок в дверь и пошла открывать.

На пороге стоял Антон с каким-то конвертом и улыбкой.

— Что ты…

— Саш, у меня тут подарок для Тимура, — он пихнул мне конверт в руки. — Летний лагерь. Ему понравится, там и космическая тема есть. Там на самом деле…

Он перевёл взгляд вверх, а у меня за спиной вырос Ярослав.

— Какого… Я же тебе рассказал, кто он такой! Ты совсем дура его к сыну подпускать?!

Ярослав шагнул вперёд, оттесняя меня, но я его остановила.

— Стой, дай я сама скажу.

Он бросил на меня взгляд сверху вниз, но остался стоять рядом, скрестив руки на груди, как громила-охранник. Мне впервые в жизни было настолько нестрашно.

И настолько зло. Просто до ненависти.

— Какого чёрта ты ко мне ходишь, Антон?! Когда уже оставишь в покое? Что тебе вообще нужно?

Я сунула ему конверт и толкнула, заставив сделать шаг назад.

— Ты знаешь, что мне нужно, — оскалился он. — Вернуть семью. Тебя, сына!

— Сына? — после ночи, всколыхнувшей в душе весь мусор, я всё-таки не сдержалась. Поймала его взгляд, и сказала, как есть, превратившись в фурию: — У тебя был шанс на сына. Тогда, в Таиланде. Но ты убил его собственными руками.

Он нахмурился, не понимая, о чём я говорю, и я добила:

— Я потеряла тогда твоего ребёнка, Антон.

Слова сорвались с губ, и я ещё не успела об этом пожалеть, когда увидела его реакцию.

— Это ты его убил, понятно? Ты!

Я с силой грохнула дверью перед его носом, и в ту же секунду оказалась прижатой к груди Ярослава.

Ну вот, всё-таки не сдержалась. Разревелась.