Глава 29

«Это ты его убил, понятно?» Её слова ещё звенели в ушах, а до меня не доходило. Это неправда... Она сказала бы раньше.

В глазах потемнело. Я цеплялся за дверной косяк и не мог вздохнуть. Скрутило так, что хотелось выть.

Она плакала там, за дверью, а меня от злости разобрало. Я саданул в эту чёртову дверь кулаком, мне сорвало резьбу, и я готов был вышибить её к хренам собачьим.

— Открой! — орал я. — Скажи, что врёшь. Это всё месть?!

Хотелось вытащить её наружу, заставить признаться, глядя мне в глаза. Потому что, если это правда, значит, я убил своего ребёнка. Своими руками!

А принять это невозможно.

Вместо неё вышел громила, которого, мне казалось, я должен был убрать с дороги. Ублюдок, ворующий мою жизнь!

— Ещё раз сюда придёшь — зубы собирать будешь.

За этот его ледяной тон мне захотелось разбить ему рожу. Кто он вообще такой, чтобы что-то тут решать?!

— Тебя рядом с ней и пацаном больше не будет. Это понятно?

— Это МОЯ семья, — выдавил я, плюясь слюной. — Свали отсюда.

— Твоя семья? — он взглянул на меня, как на ничтожество, будто я хуже грязи на ботинке. — За то, что ты сделал, тебя придушить мало.

Я сорвался, толкнул его, но он устоял, рванул вперёд, но как в стену врезался.

И признать, что я проигрываю ему даже в этом, было вообще не к месту, потому что эта мразь скрутила меня, заставив взвыть сквозь зубы, и вытолкала, как какого-то жалкого бомжа.

А я и чувствовал себя таким. Лишённым дома, семьи, будущего. Что мне вообще остаётся? Прозябание, пока Сашка строит свою жизнь?

Это у меня должно быть всё в шоколаде. Я думал, что спасаю СВОЕГО ребёнка, как ещё я мог поступить?!

Я вышел, шатаясь, из подъезда, чувствуя, что мне кирпичом по башке прилетело. Вёл яростный внутренний монолог со своей женой, которую и любил, и ненавидел. Одинаково неистово.

Хотел ей доказать, объяснить! Ну не было у меня тогда выбора! Или был, как у того стрелочника, которому надо решить переводить стрелку, чтобы убить одного человека вместо пяти, или всё на самотёк пустить и погибнут все пятеро.

Но убийца, значит, я? А я разве знал, Сашка, что ты с животом? Ты мне сюрприз хотела сделать? А может, по какой-то своей причине хотела беременность от меня скрыть?

И почему молчала все эти годы? Гордая слишком?

Я шатался по улице, пока не понял, что вина не только на мне. Всё началось с Эли. Это её грёбаная ложь отравила мне жизнь.

Первые два года мне удавалось успокаивать себя тем, что смерть Сашки и Тимура не легла на мои плечи, они выжили, нормально всё. Зато я ребёнка своего спас.

А потом вышло, что не своего. Её выдуманная беременность сделала меня предателем.

И сейчас, узнав, что ребёнок был, был, твою мать, но не там, не с той, мне дико захотелось увидеть эту суку и спросить с неё.

Я знал, где она живёт, и отправился туда. Она встретила меня сонная, в коротком халате на голое тело, всё такая же смазливая и сочная. Верна себе.

— Антон? — в её глазах отразился страх, и моя рожа, на которую я натянул улыбку, чтобы меня впустили, её не обманула. — Ты чего?..

Где-то заорал Макс, и меня передёрнуло. Два года я воспитывал его, думая, что он мой. Чужая жизнь, навязанная мне вместо собственной.

Я припёр её к стенке, взял за горло и обрадовался, увидев ужас в глазах.

— Это ты во всём виновата, ты мне жизнь угробила, — процедил я, пока она хрипела, пытаясь вцепиться мне в руку.

Мне сорвало тормоза, захотелось, чтобы поняла, тварь, как меня уничтожила её ложь. Какого хрена она вообще дальше жить продолжает? Кто ей позволил?

— После того, что сделала, ты должна была сгнить, — выдохнул я, впервые в жизни применяя к женщине силу. Но разве это женщина? Мразь.

Её дыхание стало рваным, глаза налились слезами. Она пиналась, царапалась, но я держал. Чувствовал, как она дергается, как под моими пальцами бьётся её пульс.

И в этот момент мне было легче. Хоть на секунду. Потому что наконец кто-то рядом почувствовал ту же боль, от которой корёжит меня.

Жаль, радость моя была недолгой. Сзади послышались быстрые шаги, я оглянулся и увидел её нового мужика. Где они только таких качков находят? Он оторвал меня от неё и вытолкал за порог.

Мы сцепились на лестничной площадке. Его кулаки били точно в цель, а я, ослеплённый яростью, пытался прорваться снова. Высказать этой дряни всё, что о ней думаю.

Ему тоже прилетело, на костяшках осталась его кровь. Соседи кричали, вызывали полицию, двери хлопали. Меня вытолкали в подъезд, и лестница снова встретила моё тело.

На этот раз меня разобрало от смеха. Идиот. Чего я добился? С чем вообще остался? Что у меня есть стоящего? Работа? Да по хрен мне на неё. Ради чего? Кого?

Жену с сыном так и не вернул. Уплыли Сашка и Тимур с этим чёртовым яхтсменом.

Прав был Федя, давно уже надо оставить эту дурацкую затею и смириться с тем, что мою жену увели. Не могу я с ним тягаться. Ни физически, ни финансово.

Но как эта гнида выкручиваться умеет, филигранно прям, из самых сложных ситуаций, гад. По его-то вине действительно ребёнок погиб, а я про своего даже не знал!

Я зашёл в ближайший бар, где собирался провести весь день. Думая о том, что у меня всё в жизни было. Всё. Почему я этого не видел?

И Сашку ведь любил, и Тимура, как своего. Всё же устраивало. Какого хрена у меня перед носом помахали «настоящим» ребёнком, и я купился? Развели, как лоха. Как последнего дебила, над которыми я бы и сам угорал.

Только прикол в том, что ребёнок и правда был. Прямо в руках, под боком, с красавицей-женой. Всё могло быть. Было даже.

А я… Дебил, какой же я дебил. Конченый. Почему так невыносимо?

Почему его она приняла, а меня принять не хочет? Он тоже в смерти ребёнка виновен. Чем он лучше?!

Я проснулся на следующий день с башкой, гудевшей, как колокол. Никогда так хреново не было. Во рту кто-то сдох, но ещё хуже стало, когда я повернул голову.

Рядом в постели лежала такая «красотка», на которую по трезвяку я бы даже не взглянул, обошёл за три метра.

Твою ж мать… Докатился.