Глава 9

Стерхов

Полина…

Смотрю на нее, не веря в то, что вижу ее реально.

Нет, я знал, что она жива, здорова, счастлива, семья, любящий муж, двое детей, работа.

Всё прекрасно.

Я знал…

Только почему-то для меня она умерла.

Той Полины, которую я любил, больше не было.

Ну, это я так думал.

Мне так было проще.

В моей вселенной Полина Максимовна Анненкова, в замужестве Стерхова, просто исчезла с лица земли.

Испарилась.

Растворилась в тумане.

Я для себя решил, что ее нет.

Иначе я бы просто сошел с ума.

Нет, первое время и сходил.

Мать даже собиралась меня в свою «дурку» определить.

— Нельзя так, сын, нельзя, слышишь? Если ты так по ней убиваешься, почему ты тут?

— А где мне быть, мам?

— Там! Где она!

— Она замуж вышла. У нее снова будет ребенок.

— Быстро как она всё… Полинка… да уж… не ожидала такой прыти от профессорской дочки.

Никто не ожидал.

Я думал, ей просто нужно время. Я дал ей это время.

Понимал, что ей надо пережить смерть Сашки.

А мне не надо было?

Это был мой сын!

Мой первенец!

Я его любил! Я его обожал!

Я с ума сошел от счастья, когда он родился! Да я на всё был готов!

Я же… я…

Я виноват.

Не стоило заставлять Полину ехать в этот гарнизон.

Я прекрасно знал, что там ничего нет. Ни нормальной медицины, ни работы для нее. Продуктов нормальных и то не было…

Середина нулевых. Только в больших городах уже началась другая жизнь. А в таких вот, как этот…

Зачем мне было тащить ее с собой?

Мне даже мама говорила — оставь, пусть живет на «большой земле», и малышу там будет лучше.

Как лучше? Без отца? Ей без меня лучше?

Меня ревность грызла, разъедала, как ржавчина. Когда я представлял, что Полина будет жить в городе одна. Что вокруг буду виться те же хлыщи, которые были раньше. У которых я увел мою прекрасную фею…

Может, лучше бы увели… Но сын был бы жив?

Полина сама хотела ехать.

Она тоже не допускала мысли — жить без меня.

И она была со мной счастлива.

Я знаю.

Как она всегда меня встречала!

Ужин был отменным. Готовить она умела десять блюд из одной курицы. А иногда так и получалось. Курица одна. А надо накормить всех. И бульон делала, суп-лапшу, котлетки, крылышки отдельно в соусе зажаривала для меня, знала, что люблю.

Люблю…

Я ее любил. Сильно.

Ночи у нас были неземные, сказочные.

Я держал ее в объятиях и бога благодарил за то, что эта невероятная девушка выбрала меня.

Как же с ней было хорошо!

Да, у меня было много женщин. До.

С ранней молодости. Как-то само собой выходило. Не я искал. Они сами меня находили. Красивые, раскованные, умные, милые, яркие, охочие до секса. Я таких притягивал. И мне с ними было отлично.

А потом появилась Полина. Пришла к нам в училище на танцы. И…

И случилось что-то необъяснимое. Любовь с первого взгляда? Она. Абсолютно точно.

Я увидел ее и понял, что хочу быть рядом. Хочу взять за руку. Хочу спрятать от всех. От похотливых взглядов, от развязных слов.

Хочу защищать. Хочу стать ее рыцарем в тигровой шкуре. Ее стеной каменной.

Хочу присвоить.

Забрать хочу.

И забрал.

Сразу. Первый танец только она не со мной танцевала. Со Зверевым. И потом Зверь как-то раз на нее глянул, за что и получил в тыкву сразу.

А я получил мою Полину.

Она совсем девочка была. Восемнадцать только-только исполнилось. Первый курс института окончила.

Готова она была стать женой военного?

Конечно, нет.

Но разве мы тогда об этом думали?

Мы просто хотели быть рядом.

И поженились сразу. Свадьба была скромная, камерная, для друзей. Но нам было хорошо, что у нас вот так.

До свадьбы ничего не было. Полина была девочкой, и я решил, что у нас всё будет по-настоящему, по правилам. Есть брачная ночь первая — она будет первая.

И точка.

Так и было.

Брачная ночь была сказочной. Я видел, как Полина переживает.

— Что ты, любовь моя, красивая моя?

— Я боюсь, что тебе не понравится.

— Не понравится что?

— То, что я ничего не умею… у меня нет опыта.

— Глупенькая моя, это как раз самое главное и интересное. То, что у тебя его нет.

Я старался быть нежным, старался облегчить боль, даже узнал, какие есть средства, мази, на всякий случай. И первый оргазм ей подарил губами, руками, потом уже было проще.

Но тот самый момент, когда моя девочка дрожала в моих руках от блаженства, когда в ее глазах стояли слезы счастья…

— Как хорошо, Лёшенька… как же хорошо… А ты? А тебе?

— Ты не представляешь, как хорошо мне… Люблю тебя. Очень сильно тебя люблю…

А утром у нас был самолет.

Я старался, подрабатывал — помогал нашим парням со всякими там учебными материалами, плюс какие-то поручения выполнял — была возможность заработать, была, к счастью. Не только на свадьбу собрал, но и на путешествие свадебное. Полетели в Турцию. Я набегался, получая разрешение от командования на выезд, но всё дали.

Небольшой отель в Олюденизе, три звезды, всё скромно, но я знал, что там самое красивое море в мире. Оно того стоило! Стоило увидеть глаза моей жены, когда она увидела это море…

— Спасибо тебе, Лёшенька…

Это ее «Лёшенька» было как музыка. Слышать свое имя, таким нежным голосом произнесенное — это был отдельный вид моего кайфа. Как и всё.

Я был как в сказке.

Но это и была сказка.

Которая не разбивалась о быт.

Нам было хорошо.

И малыша мы хотели оба, хотя на тот момент Полина еще не окончила свой универ.

Я до сих пор помню то невероятное счастье, когда увидел впервые своего сына, когда взял его на руки.

Моя гордость, моя радость, мое счастье.

Его первая улыбка, первое «папа», первый шаг.

То, как неожиданно в полтора он начал болтать без остановки.

Потеря сына стала главной трагедией в моей жизни.

Самой главной.

Второй стала потеря Полины.

Не просто потому, что она ушла.

Она мне не поверила.

Я на самом деле был на дежурстве. Без связи. Без возможности ответить.

Но Полина поверила в то, что ей сказали. Она посчитала, что я участвовал в гарнизонной пьянке по случаю Дня Российской армии.

Я веселился в то время, когда мой ребенок умирал.

Она в это поверила.

У меня даже не было возможности объясниться.

Да я и не хотел тогда.

Просто не смог.

Смотрел в ее пустые глаза и сам был пустым внутри.

Развод.

Она уехала. Вернее, уехала еще до развода.

Я думал, что дам ей время. Немного. Чуть-чуть.

Я понимал, что оно ей нужно.

Прожить.

А потом я приехал за ней и увидел.

С другим мужиком под ручку. И с животиком. Небольшим еще, но… Но таким, что сомнений не оставалось. Полина ждет ребенка.

Я уехал.

Вычеркнул себя из ее жизни.

Не ее из своей, тогда еще нет. Я не мог.

Я хотел вернуть. Я думал, что это возможно.

Но нет.

Нет.

Тогда проще было принять тот факт, что моя жена умерла.

И я вместе с ней.

Умер я тот. Лёшенька.

Алексей Стерхов. Тот, который любил.

Я тогда сразу написал рапорт, меня отправили в Африку. Там было… было не больно, вот. Рутина была. Ежедневная тупая рутина. Она спасала.

Вернулся и снова попросился на Ближний Восток.

Были ли у меня отношения потом? Были. Даже жениться собирался.

Не смог.

Потом решил, значит, такова моя судьба. Ну, вот так. За что-то мне эта карма прилетела.

Вон Соболь вообще всю жизнь страдал по первой любви, которая погибла. Не так давно узнал, что, оказывается, она жива. И даже двоих детей ему родила, близнецов, парня и девочку.

Зверев тоже вот, кажется, встретил свою судьбу, и тоже сын.

А я…

А я вижу свою Полину.

Повзрослевшую. С тяжелым взглядом. Бледную.

Пустую.

Чужую.

Совсем не ту, которую любил когда-то.

Но это не важно.

Сейчас она здесь. В этом зале, где матери парней, которых мы должны вытащить.

— Там мой сын. Слышишь. Там мой сын. Я не могу потерять еще и этого сына. Верни его, слышишь? Верни мне его! Верни! Верни…

— Я найду твоего сына, Полина. Я тебе обещаю. Я его найду.

Имел ли я право говорить это, не знаю.

Но одно я понимал твердо — я реально это сделаю. Во что бы то ни стало.