Глава 34

Осень сменилась ранней, колючей зимой, и наша деревня-крепость продолжала расти, как живой организм. Мы больше не просто латали дыры — а строили. Под руководством Сивера и по практичным советам Идора возводились новые, более крепкие длинные дома из срубов для прибывающих семей. Мы расчистили и вспахали новые поля за стенами, организовав систему охраны для работающих там. Появилась кузница, где теперь ковали не только подковы, но и наконечники для стрел и простые клинки, даже крошечная школа, где я, Элви и грамотный старик-переписчик учили детей и взрослых азам чтения и счёта.

Сивер и я... мы не говорили о том танце, о том моменте у костра. Но что-то между нами изменилось без слов. Мы находились рядом чаще. Он приходил в лечебницу не только за советом по ранениям, а просто посидеть, пока я разбирала травы, иногда рассказывая что-то о драконах, о военном искусстве, или просто молча наблюдая за работой. Я, в свою очередь, стала заходить к генералу в «комендатуру» — бывший амбар, превращенный в штаб, — чтобы обсудить распределение припасов или просто убедиться, что он не забыл поесть.Наши прикосновения стали естественными: передача кружки, поправка плаща, случайное касание рук за общим столом. Это было не страстью, а глубоким, тихим доверием, выросшим из общей борьбы и того мимолётного растворения друг в друге.

Сивер учил меня основам фехтования на заднем дворе лечебницы, когда выпадала свободная минута. «Не для того, чтобы сражаться в строю, — говорил он, поправляя мою хватку на рукояти тренировочного деревянного меча. — А чтобы выиграть несколько секунд, которые позволят позвать на помощь или добежать до двери». Его руки на моих плечах, его голос у самого уха — всё это больше не вызывало протеста. Это была забота. Суровая, практичная, но забота.

А я учила дракона... быть человеком. Видеть боль не как потерю боеспособности, а как страдание, которое нужно облегчить. Как-то раз он сам, без просьбы, принёс и установил в лечебнице более крепкую полку для тяжёлых склянок с кровоостанавливающими эликсирами. «Чтобы твои чудодейственные средства не упали и не разбились», — буркнул он, отворачиваясь. И это было ценнее любых красивых слов.

Мы строили не просто крепость, а общину. И, сами того не осознавая до конца, мы с Сивером создавали что-то и для себя, — хрупкое, новое, похожее на дом.

И эту тихую идиллию, наполненную зарождающимся доверием разбило известие разведчиков.

Это были двое из наших самых опытных следопытов, братья, вернувшиеся из трёхдневной вылазки на север. Они явились прямо к Сиверу, и их лица были не просто усталыми — они были встревоженными.— Генерал, в глубине Чертова Лога, в двух переходах отсюда, лагерь. Но это не Гракхи. Мы видели знамёна и гербы на щитах.— Чьи? — спросил Сивер, откладывая перо.— Ваши, генерал. Знамёна с серебряным драконом на лазури.

Воздух в штабе стал густым и тяжёлым, мы с бывшим мужем переглянулись, пытаясь осмыслить сказанное. Сивер замер, его лицо стало каменным.— Сколько?— Около пятидесяти человек. Конные. И... карета. Забронированная, с гербами.

Сивер медленно поднялся. В его глазах вспыхнуло то самое холодное пламя, что я видела в день приезда лорда Витария.— Карета, — повторил он, и слово прозвучало как обвинение.— Да, генерал. Мы подобрались ближе на рассвете. Слышали, как один из офицеров подошёл к окну кареты и сказал: «Леди Дарина, мы разобьём лагерь здесь. До деревни ещё день пути».

В этот момент я почувствовала, как по нашей связи, тихой всё это время, ударила волна ледяной, абсолютной ярости, смешанной с чем-то ещё — с отвращением. С болью.

Сивер стоял, сжимая край стола так, что костяшки пальцев побелели. Вся та мягкость, что постепенно появлялась в нём за последние недели, испарилась без следа. Передо мной снова был дракон, готовый растерзать свою добычу.

— Она осмелилась, — прошипел он. Голос был тихим, но от него похолодела кровь. — Осмелилась приехать сюда. С моими же людьми. После всего...

Он повернулся и встретился с моим взглядом. В его глазах бушевала буря, но сейчас я видела не только ярость, но боль предательства, которое теперь вторгалось в наш новый, хрупкий мир. И видел вопрос. Вопрос, адресованный мне.

Дарина была здесь. Не в столице, не в далёком замке. Она была в двух днях пути и направлялась сюда, — в нашу крепость. К своему законному мужу.