Глава 48

Напряжение в деревне стало привычным фоном, как гул ветра в верхушках деревьев. Мы учились существовать параллельно: наши — со своей суровой спартанской жизнью, королевские — со своим высокомерием и тайным страхом. Но Сивер делал всё, чтобы стереть границу. Он начал включать солдат сэра Кевина в общие ночные патрули, но всегда под руководством Рыгара или Кассия. «Пусть увидят лес нашими глазами», — говорил генерал. И они видели: обнаруживали следы гаргенов у ручья, слышали вдалеке зловещие крики стражей Гракхов, чувствовали на себе тяжёлый, внимательный взгляд чащи. Их блестящие доспехи быстро покрылись грязью и царапинами, а надменность потёрлась о реальность пограничной жизни.Я же продолжала войну за авторитет в лечебнице. Ко мне стали осторожно обращаться королевские солдаты. Сначала с мелкими проблемами — заноза, расстройство желудка от непривычной пищи. Я лечила их так же, как своих: без подобострастия, но и без неприязни. И это производило на них странное впечатление. Эти люди привыкли, что лекари либо трепещут перед их статусом, либо брезгуют. А здесь было равное отношение, которое обезоруживало.Как-то раз ко мне привели молодого солдата, Лордана, с глубокой, воспалившейся раной на ноге, которую он получил ещё по дороге сюда и скрывал, боясь показаться слабым. Рана была в ужасном состоянии, пахла гангреной. Его принесли уже в полубессознательном состоянии.— Вылечи нашего друга, — сказал один из солдат, и в его голосе впервые не было приказа, а была почти просьба. — Он… он хороший парень.Я два дня боролась за жизнь пациента: вычищала гной, вырезала омертвевшие ткани, поила сильнейшими отварами. Сивер, узнав, без лишних слов выделил нам дополнительный запас редких антисептических трав. На третий день жар спал и Лордан открыл глаза.Он посмотрел на меня, на Элви, меняющую ему повязку, и что-то в его взгляде изменилось.— Почему? — прошептал парень хрипло. — Мы же… мы не ваши.— Ты был у моих дверей, нуждался в помощи. — просто ответила с улыбкой. — А я — целительница.После этого случая лёд тронулся. Ко мне стали приходить чаще, и не только с ранами. Один, старый седой ветеран, попросил что-нибудь от боли в старых костях. Другой, совсем юный, стесняясь, спросил о средствах от лихорадки для своей матери в деревне, о которой он беспокоился. Я помогала, чем могла, и солдаты платили мне не монетой (которой у них и не было), а молчаливым уважением.Сэр Кевин видел происходящее. И это злило его ещё больше. Его авторитет таял на глазах, его люди начинали видеть в нас не мятежников, а таких же солдат, просто в худших условиях и с более жёстким командиром. А командир этот, Сивер, между тем, готовился к настоящей битве.Разведка доложила: основные силы Гракхов завершают сосредоточение у перевала. Ожидается генеральное наступление в течение недели. И у нас была информация, которой не было у короля: благодаря Кассию мы знали примерную диспозицию, слабые места в построении, расписание смен их драконьих патрулей.Сивер созвал военный совет. Впервые за общий стол, покрытый грубой картой, сели не только он, Рыгар, Кассий и я, но и сэр Кевин. Его присутствие было формальным, но Сивер настаивал: «Если вы здесь, чтобы помогать, то помогайте с информацией. Что знает король о силах Гракхов у перевала?»Сэр Кевин, поколебавшись, выдал скудные, устаревшие сведения. Сивер выслушал, кивнул, а затем обрушил на него лавину точных, подробных данных, добытых нашей разведкой и Кассием. Рыцарь сидел, всё более бледнея. Он понимал, что его миссия «наведения порядка» выглядит жалкой на фоне реальной военной работы, которую проделали «мятежники».— Исходя из этого, — закончил Сивер, его палец ткнул в точку на карте к северу от перевала, —  штаб неприятеля здесь. Удар по нему парализует наступление на несколько недель. Но для этого нужна быстрая, мобильная группа, которая знает местность. И которая может нанести удар и исчезнуть.Он посмотрел на сэра Кевина. — Ваши люди — лучшие тяжёлые кавалеристы в королевстве. Теоретически... Готовы ли они доказать это на практике? Или вы здесь только для того, чтобы писать доносы?Это был вызов, — прямой и беспощадный. Лицо сэра Кевина стало багровым от унижения и ярости. Но отступать было некуда, весь его отряд, включая выздоравливающего Лордана, смотрел на своего предводителя. — Мы… выполним свой долг, — сквозь зубы выдавил он. — Отлично! Тогда вот план. Ваша кавалерия — это молот. Мои люди — наковальня. Мы выманим гарнизон Гракхов из укреплений здесь… — Сивер снова коснулся карты и начал объяснять сложную, рискованную операцию, в которой каждая группа должна была действовать с точностью часового механизма.Я слушала, и гордость распирала грудь. Это был не просто военный план, а демонстрация того, как должен работать настоящий командир: использовать сильные стороны каждого, даже нежеланного союзника, и превращать их в часть своего механизма. Сэр Кевин, хоть и скрипя зубами, слушал, потому что план был блестящим и потому что альтернативой было полное профессиональное унижение.Когда совет разошёлся, Сивер остался со мной. Он выглядел измотанным, но в его глазах горел знакомый огонь.— Ну что, целительница, — сказал он тихо. — Кажется, мы впервые за долгое время будем сражаться не только против врага, но и с… сомнительными союзниками. Готова ли твоя лечебница к новому наплыву раненых? — Всегда готова, — ответила я, кладя руку на его, лежащую на карте. — А ты? Готов ли ты вести в бой людей, которым не доверяешь? — Я доверяю их желанию выжить и их гордости. А этого часто бывает достаточно. А ещё… — он обернулся ко мне, и его взгляд стал пристальным, — я доверяю тому, что ты будешь здесь. Ждать. И лечить. Это… даёт силы...Бывший муж не сказал «возвращаться к тебе», но это было и так понятно.