Глава 21

Ольга

Я не знаю, как себя чувствовать, что думать. Снова он рядом, снова наш дом. Воспоминания свежие, давящие, и никак их не прогнать.

Делаю глубокий вдох, пока встаю с дивана. Здесь даже запах тот же, родной. Разговор с Костей наедине дается сложно. Обида гложет, и я понимаю, что только он мне сейчас может помочь справиться с Антоном и Дашей.

Одна я просто потерялась, рассыпалась на части и не могу собраться.

Знакомые стены действуют успокаивающе, но вместе с тем усталость обрушивается на меня со страшной силой.

Будто шла куда-то долго, старательно, и теперь пришло время отдохнуть…

– Оля, я сделаю все. Если ты его не любишь, я раздавлю Гордеева завтра же. Только скажи мне, – твердит мой бывший муж, раздевая меня не только взглядом.

Даю волю эмоциям, позволяю себя касаться тому, кому запретила делать это навсегда.

Желание сжимает сердце тугими путами, не дает голове соображать.

Мозг твердит, что передо мной предатель, обманщик, а сердце – что он все тот же любимый и родной мужчина. Не смогла его выжечь из сердца, не смогла забыть в браке с другим.

Муж вторгается с поцелуем, ломает тонкую стену между нами.

И к ужасу понимаю, насколько сильно хочу все повторить.

Вспомнить наши ночи и заново попробовать.

Его руки бессовестно блуждающие по моему телу убираю с себя, когда Лисовский спускается с поцелуями ниже груди, я будто просыпаюсь.

Он растягивает нежную кожу на животе, целует и обнимает меня за бедра.

– Оля, есть только ты, я и наши дочки, – шепчет мне, пробираясь в глубину моей души.

Но следом приходит отрезвление и правда, которую я знать бы вовсе не хотела.

Оказывается мой отец уже давно в сговоре с Лисовским. И это его деньги пошли на развитие клинингового бизнеса, который теперь забрала у меня сестра.

Мой бывший муж тайно пробирался ко мне, помогал, заботился. Но в голове до сих пор звучат его слова при разводе.

"Я никогда ни в чем тебе не помогу. Умолять меня будешь – а я ни копейки не дам, Оля!" – в гневе выдал мне тогда Константин.

Поэтому мне так больно сейчас принимать от него «подачки» из прошлого.

Теперь все сошлось.

Я вспомнила, как отец позвонил мне накануне свадьбы с Гордеевым и предложил выбрать для нас свадебный подарок.

Оказывается, и здесь деньги дал Костя.

– Оля, оставь свою гордость! Я тебя люблю, хотел помочь! Никто бы не дал тебе денег на бизнес и приличное жилье! Твой мудак Гордеев, не просто не дал, а отобрал! Гребаный альфонс, я сразу его раскусил! Я его уничтожу, и даже если ты его любишь, меня это не остановит!

– Костя, если я вешаюсь тебе на шею, это не значит, что я люблю Гордеева! – с надрывом говорю снова, но Костя будто меня не слышит.

– Ты жила с ним, спала. Как без любви? Ты не такая, Оля, – прожигает взглядом.

– Ты меня не знаешь совсем. Ты сам все разрушил и знаешь, почему появился Антон. Не нужно меня обвинять. Признай лучше, что с Машей ты спал!

Смотрит прямо в глаза и с трудом говорит:

– Да! Но один раз! Мне прислал ее Богдан, мой управляющий из клуба. Я выпил в тот день, очередную сделку отмечали. Она принесла с собой ром, налила нам немного. Я не помню деталей. Может, там был возбудитель… Я набросился на нее, словно в трансе был, а потом очнулся уже, когда ты пришла.

Впервые он признал, что Маша не соврала, и секс с помощницей у Лисовского был.

Виноват ли Богдан?

Думаю, что управляющему было выгодно подложить Машу в постель к Константину. Но Костя ее взял, обнимал, целовал и был с ней, но мне соврал. А я ведь думала, что измены не было.

– Оля, я должен был давно сказать. Но я так не хотел, чтобы ты уходила! До боли хотел тебя вернуть. Ты моя, вся мне только принадлежишь! И ты это знаешь, Оля, – хрипло говорит Костя.

– Это уже в прошлом. Была измена или нет – дело не меняет. Богдан всего лишь прислал ее. А дальше ты потерял контроль. Не было бы Маши, наверное, была бы другая женщина, – говорю тихо, снова отворачиваясь от него.

Я хочу выйти, но он стоит стеной, не давая мне прийти в себя.

За дверью спасительный стук.

В самый напряженный момент нашего разговора приходит Александра Сергеевна.

– Ольга, у вас телефон звонил на столике, едва девочек не разбудил, – улыбается она.

Костя моментально отнимает мой мобильный и крутит его в руках. На заставке наше с Антоном и девочками последнее счастливое фото.

– Я его убью, – цедит, возвращая мне трубку.

– Как они? – спрашиваю, неловко потирая губы, которые муж растерзал в поцелуе.

– Все хорошо, спят. Жары нет. Красивые, рыженькие солнышки, – говорит Александра. – Я пойду к ним.

Понимаю, что на мое появление няня просто не рассчитывает. Что она видит? Мы вдвоем, в полной тишине в гостиной.

Разгоряченный Лисовский в расстегнутой рубашке, я с залитым краской лицом.

– Ольга Николаевна будет спать в спальне, внизу. Кровать в детской для вас, Александра Сергеевна. Если что – будите нас, не стесняйтесь.

– Я позвоню, если понадобиться помощь, – кратко выдает женщина.

Приказ Константина няня не обсуждает. Александра Сергеевна кивает, легко улыбается с понимающим видом и также исчезает, как и пришла.

– Костя, что ты делаешь? Зачем ты меня мучаешь?

– Твой развод – формальность и я сказал, что не отпущу больше. Если не хочешь по-хорошему, считай, что ночи со мной – плата за помощь, – сухо цедит он. – Я хочу пить, пойдем в столовую. Наверняка, Надежда уже все приготовила.

По пути я смахиваю вниз экран телефона. Здесь пропущенный звонок от Гордеева, даже два. И еще сообщение от моего мужа.

Неприятный холодок забирает под кожу. Что же он мне приготовил?

Смысл слов предельно ясен, другого не ожидала.

Антон, как же низко ты пал в моих глазах…

****

«Оля, завтра я приеду в десять утра вместе с сотрудниками медцентра. Подготовку к забору материала у детей тебе скинули на почту. Будь хорошей девочкой, а то деньги обратно не получишь!»

Желчь плещется через край, и в каждом слове издевка и мерзость.

– Дай мне свой телефон, Оля, – строго говорит Лисовский.

Я подаю ему свой мобильный.

– Что это за херня? Завтра новый тебе привезу, – брезгливо выплевывает он.

Константин читает сообщение и на ходу останавливается прямо посреди холла.

– Ты просто мразь, ну дрянь… – мотает головой и тут же набирает номер Гордеева.

Даже не успеваю слово сказать!

Антон не берет трубку, а я боюсь возмутиться, так как бывший муж во всем видит мою любовь к Гордееву. А я сама не знаю, любила ли его, или пыталась Костю забыть в браке с ним?

– Оля, я занят, что еще? – привычно рычит Гордеев в трубку.

– Тест на отцовство отменяется, мудак! – ответно рыкает Лисовский. – Оля вернулась ко мне. Даю тебе пару дней, чтобы отдать украденные деньги, плюс то, что ты выручил за проданную квартиру. И любовнице своей скажи, чтобы место директора передала Оле. По праву.

Гордеев разражается гнилым, тонким смешком.

– По какому праву? Ты кто такой, чувак? Оля – моя жена, квартиру мне подарила сама лично! У нас дети, и я их отец! И завтра же у вас будет опека и прокуратура. Ты знаешь, что у Оленьки крыша едет после родов? Никто не оставит малышей с неврастеничкой без жилья и без работы! Дети прописаны у меня и вернутся домой в ближайшее время! Я юрист, мне вообще пох с кем судиться! – ревет в трубку Антон.

– Ты не боишься дозвездеться, чувак? – огрызается Костя. – Присылай хоть губернатора. К черту отсюда все пойдут, стройными рядами!

– Посмотрим, посмотрим, – ухмыляется Гордеев. – Я передумал. Теста на отцовство не будет. Он мне не нужен. Дети мои, я – их отец, и спокойно заберу двойняшек. Моя жена одержима любовью ко мне, прибежит домой, только пальцем поманю. Так что не играй там в героя, окей?

Константин сдерживается, чтобы не швырнуть телефон в стену, будто это и есть сам Гордеев. Я слышу обрывки его фраз.

Мне становится плохо так, что едва не валюсь с ног. Что теперь он сделает с детьми, неужели отберет их?

С немым вопросом смотрю на него. И нуждаюсь в его поддержке сейчас, как никогда.

– Нужно было остаться дома, – сокрушаюсь, понимая, что Антон пойдет на принцип.

– Нет, не нужно! Все будет хорошо, утром все будет по-другому. У меня тоже достаточно связей, – выговаривает Костя, доставая мобильный телефон из кармана брюк.

Он делает звонок, разговаривает с кем-то, а меня радушно встречает приветливая Надежда.

Столовая – единственная комната, которая претерпела изменения в нашем старом доме. Но здесь все в таких же светлых тонах, красиво и уютно.

Стол, который накрыла для нас Надежда, может дать фору любому ресторанному меню.

В своем доме я больше не чувствовала себя хозяйкой.

После измены мужа мое хрупкое равновесие, надежность и покой, рухнули в один момент.

Сейчас я не хочу ворошить прошлое, да и напоминаний о Жене здесь осталось предостаточно. А Костя старательно делает вид, что она здесь и не бывала…

Пока он продолжает разговор, ко мне подходит Надежда и протягивает женские брендовые часики.

– Ольга Николаевна, вы часы оставили, – говорит она, подавая мне тонкий черный браслет с круглым циферблатом.

– Это не мои, – говорю ей, замечая на часах какое-то красное пятнышко.

В памяти резонирует с часами моего мужа, я не успеваю разобрать, что за странная клякса на Женином браслете. Но она такая чертовски знакомая!

Но тут же за спиной Надежды появляется Костя.

– Спасибо, мы вас позовем, – говорит Лисовский, забирая у меня из рук часы.

Он без слов швыряет дорогой аксессуар об стенку.

– Это ничего не меняет. Я стер последнее упоминание о Жене, – твердит он, глядя на осколки стекла в углу комнаты. – Надежда все уберет, раз уж отдала находку не хозяину дома и тебя расстроила.

Он смело берет меня за руку и тянет к столу.

Я знала, что так и будет.

Слишком много времени прошло и много воды утекло после нашего расставания.

Он успел жениться на Кате, а любовниц у Кости было столько, что теперь даже не упомнить.

Неприятный инцидент заливает душу горькой волной.

Но я не думаю о Жене. Слишком много насущных проблем, чтобы устраивать сцены ревности бывшему мужу…

Сначала ем без аппетита, так как Лисовский говорит мне, как ребенку, что без чистой тарелки на столе я не пойду спать.

После еды становится немного легче. Силы прибывают, но мысли в голове никак не дают отвлечься.

– Что значат его слова, Оля? Почему он назвал тебя сумасшедшей? – спрашивает Костя, наливая крепкий алкоголь в широкий стакан.

– Я родила раньше срока, может быть в этом дело. Я не знаю, но у меня случилась депрессия после родов. Сейчас все прошло, но он периодами угрожал мне, что отправит к врачу снова, – выдыхаю печальную правду из недавнего прошлого.

Костя убирает тарелку с остатками ужина, отпивает терпкий, ароматный коктейль из стакана.

– Он прав, у меня нет денег, нет приличного жилья и работы, – говорю, также отодвигая ужин от себя.

– Ты не доела, во-первых, – рявкает мой бывший муж. – А он не прав. Гордеев сделал все, чтобы тебя довести. И у него почти это получилось! Я сделаю все для того, чтобы девочки остались у нас. Лена сказала, они на меня похожи.

Многозначительно молчит, и накрывает мою руку на столе своей рукой. Я сжимаюсь на стуле, неловко перемешиваю остатки салата в тарелке.

Сходство есть, но это чистое совпадение. Не больше.

– Завтра я хочу поговорить с твоей сестрой. Она мне должна теперь уже, так что твои комментарии я не принимаю.

– Я не возражаю, – говорю тихо, сама бы я к Даше пошла, но что толку?

Она уже меня внесла в черный список, и объяснять что-либо, это просто тратить время даром.

Костя снова делает звонок кому-то, пока я ем.

Он встает с места и приносит из кухни бутылку вина. Мое любимое, красное вино тоже оказалось у него случайно.

– Как только Женя мне сказала, что Николая Ивановича не стало, я сразу же поехал к тебе. Я знал, что смогу вернуть тебя, Оля. Между нами был просто механический секс. Без прелюдий, без любви. И если бы ты вернулась раньше, то ее вообще не было бы. Она – ничто, а ты – все для меня.