Глава 22

Ольга

Лисовский плавно наливает в бокал на тонкой ножке немного хмельного нектара.

Рубиновый букет разливается в груди, дарит тепло и непривычное ощущение хмеля. Я не пила с тех пор, как забеременела. И сейчас меня уносит от первого же глотка.

Мой взгляд блуждает по лицу Кости.

Сосредоточенный взгляд и небольшая морщинка на переносице, небрежная расслабленность так идет ему.

– Оля, пойдем спать, – говорит он и поднимается со стула.

Допиваю капли из бокала и встаю вместе с ним. Меня останавливает пропасть между нами. Не могу просто отключить мозги и стать его, по щелчку, по команде властного мужчины.

Хоть его взгляд прошибает адреналином так, что внизу все тянет и ноет от желания. Но губы говорят бывшему мужу только «нет».

– Мы не можем просто так все забыть. В одну минуту перечеркнуть все, – говорю ему решительно.

– Брось. Мы все можем, пойдем со мной, Оля. Отключи мозги, включи сердце, наконец. Я не мог дождаться. Каждый раз представлял нас вместе и крышу сносило без тебя.

Рывком поднимает меня в места, стул легко качается, а я уже не чувствую пола. Сжимаю руки на его шее, а Костя несет меня в спальню.

– Ты же все помнишь? – шепчет мне.

– Теперь все другое. Ты другой, я другая, в доме полно людей. Нет, Костя, мы не должны, – твержу ему, а сама утыкаюсь носом в мощную шею.

Чувствую, как пульс Лисовского выбивает бешеный ритм. Он несет меня по темному лабиринту коридоров, и вот уже перед нами знакомая дверь.

Здесь спала Маша, Катя, Женя.

И теперь буду спать я… Слезы невольно появляются на глазах. Изменник, предатель.

Какой срок нужен, чтобы снова поверить бывшему мужу?

Костя ставит меня на пол, легко пошатываюсь от винного дурмана. Делаю неровный шаг, пока он закрывает за мной двери.

Включает подсветку, создающую дополнительный приглушенный антураж. В нашей спальне я не была много лет, и так волнительно и больно сейчас здесь оказаться.

– Ты только моя, – шепчет мне в затылок.

Костя проводит руками по волосам, а я рвано выдыхаю.

Он сжимает мои плечи в горячих ладонях, напористо целует шею и раздевает меня, аккуратно освобождая от одежды.

В полумраке я вижу его кристально-голубые глаза.

Стоять под огнем его взгляда для меня невыносимая пытка.

– Сними белье, хочу, чтобы ты спала как раньше, голая, – хрипло говорит Лисовский.

Подходит ближе и расстегивает застежку бюстгальтера, ловко скидывая его с груди, трогает пальцами возбужденные соски.

Послушно снимаю все то, что не успели стянуть мужские сильные руки.

– Вот так, – удовлетворенно говорит он.

Его рубашка на полу. Лисовский щелкает пряжкой ремня, а я закрываю глаза.

Мне все еще стыдно стоять перед ним.

Фигура моя далека от совершенства, а о ласках и любви после рождения детей я забыла совсем.

– Оля, не смущайся. Смотри на меня. Ты прекрасна, совсем не изменилась, – говорит он, с вожделением рассматривая каждый сантиметр моего обнаженного тела.

– Костя, у меня очень давно не было близости. Я не простила тебя, и я не хочу…

– Захочешь. Сегодня ты устала и нужно выспаться, – говорит мне и кладет на кровать.

Ложится рядом, крепко прижимает к себе, сливаясь воедино.

Я ощущаю шальной стук его сердца кожей.

Наша холодная постель сейчас согрета теплом эмоций, наши тела рядом, но он просто держит меня в объятиях.

Я закрываю глаза. Он гладит мои бедра, живот и грудь ласкает. Чувствую, как он возбужден, но ответить не могу.

От усталости проваливаюсь в сон, как в океане, тону в нем. Не слышу, что шепчут мне губы Кости.

В такой же позе просыпаюсь утром.

И первое, что я вижу – лицо моего бывшего мужа.

Он спит, нахмурив брови во сне, а я невольно улыбаюсь.

Столько раз видела его, представляла, как мы с ним были вместе, и вот теперь он рядом. Провожу тонкую линию пальчиком по переносице, касаюсь твердой линии губ.

Я люблю Костю. Признаю себе, что притяжение к нему не прошло с годами…

****

Олины руки на своей груди ощущаю почти до рассвета. Спит в моих объятиях так, будто нашего расставания и не было.

Просыпаюсь один, постель смята, и место моей жены уже стало прохладным.

С досадой переворачиваюсь на спину и потираю лицо, смахивая остатки сна.

Странное ощущение. Будто вернулась она, но все также не моя.

Вчера Оля не просто уснула, а провалилась в сон, не слыша, что говорил ей. И я даже как-то не решился воспользоваться ее беспомощностью, как бы сильно не хотел ее.

Видел, как она рядом лежит, тихо дышит в темноте, засыпая.

Я бесстыдно трогал ее женственные изгибы. Упругие бедра, тонкую талию, и темные мягкие горошины сосков на белой груди.

Как вчера сдержался – сам не знаю! Ломать ее окончательно не позволяет совесть. Хотя хочется до безумия, так, что кровь к низу до сих пор с бешеной силой приливает.

Сбежала, все-таки, Оля! А я рассчитывал, что утром обниму ее горячую, родную.

– Что тебе обломится, Лисовский! Не выдумывай! – ехидничает подсознание.

И дело не просто в том, что ее только что предал мудак Гордеев.

Залезть на Олину сестру и сделать акуле-Даше ребенка – выходка как раз в его репертуаре!

И я мог бы Олю ласками убедить в том, что я лучше, изменился, и ее люблю, хоть и врал насчет дел с покойным тестем. Но тут все неожиданно испортила моя домработница!

Часы Жени в моем доме – это уже мой косяк, который вскрылся благодаря недальновидности Надежды.

Гребаная Самойлова успела и здесь наследить, хоть и не появлялась в моем доме уже пару дней. И до этого события была очень редкой гостьей.

Жалею, что спал с Евгенией, но я ведь не думал, что Оля вернется!

Да, верил, хотел, но всерьез понимал, что моя жена – теперь живет с другим. И вчера мне стало так легко, когда Оля сказала, что не любит Антона!

Теперь придется ретироваться, и сделать я могу теперь только то, что действительно поможет вернуть доверие Оли.

Сажусь на постель и разминаю каменные мышцы предплечья. Все тело затекло, так как непривычно спать не одному и крепко всю ночь обнимать любимую. Но эта боль сладкая и неповторимая.

Одеваюсь, стараясь успокоить утреннее сексуальное возбуждение и стояк в штанах. Реагирую на мою жену, как пацан семнадцатилетний, и сам себе удивляюсь.

Хотя ничего удивительного, она всегда действовала на меня по-особенному опьяняюще.

Выхожу и слышу милое детское агуканье и Олин приглушенный голос.

– Сейчас мы пойдем все вместе в кухню, и я вас накормлю, – приговаривает моя жена дочкам.

Иду на ее бормотание и вижу, как моя хрупкая Оля несет в обеих руках своих маленьких солнечных куколок, осторожно спускаясь по ступенькам лестницы. Останавливаюсь почти в полушаге от нее и от умиления растягиваюсь в улыбке.

– Оля, давай я помогу, – говорю ей и подхожу сзади к жене.

Невольно пялюсь на нее сзади. Бедра так аппетитно выделяются в домашнем халате.

Вздыхаю, а она спокойно передает мне одну из девочек. Беру на руки крошку и улыбаюсь ей.

– Как она их различает?! – думаю про себя, и снова смотрю на Олю.

Она спрашивает, как я спал и извиняется, что оставила меня одного.

– Я по привычке встала рано и пошла к девочкам. Отпустила Александру Сергеевну, она все-таки всю ночь с ними провела.

– Это ее работа, она няня и прекрасный специалист, – смотрю на мою уставшую любимую Оленьку.

Она мать до мозга костей! И видно как одна все три месяца проводила с дочерями, пока муж с сестрой трахались за ее спиной, прямо в их же доме… Мда уж, нашла мне замену, Оля!

Я бы никогда…

Думаю и осекаюсь, так как навстречу идет Надежда с круглыми глазами.

– Я убрала все, Константин Анатольевич, – кратко говорит, а я только киваю в ответ.

Не хочу при Оле ворошить эту тему снова, но Оля как-то странно реагирует на слова Надежды. Спрашивает, выкинула ли она браслет от Жениных часов?

– Они в мусорном ведре, – произносит Надежда.

Я смотрю на Олю и не понимаю, зачем ей сдались разбитые вдребезги часы. Отпускаю домработницу, и следую за Олей в кухню.

Она несет на руках одну из малышек.

– Оля, а тебе вообще можно их носить двоих? Все-таки это тяжело. Они легкие, но тебе ведь трудно, – строго говорю ей, вот таким образом проявляя заботу.

– Я привыкла, – мягко говорит и поправляет светлые шелковые пряди, манко облегающие чуть открытые ключицы.

От движения руки халат немного разъезжается, еще сильнее фокусируя мое внимание на Олину грудь, по которой вчера прошелся с поцелуями, когда она уже спала.

Я протягиваю вторую руку и требую, чтобы дочку мне передала и не геройствовала больше!

– Спасибо, Костя, – говорит моя жена.

Мы проходим в кухню, и Оля привычно ориентируется здесь. Логистика комнат осталась такой же, я все сохранил так, как было во время нашего счастливого брака.

– Мы, наверное, нарушили твой привычный график сон-бодрствование. Ты, кстати, кофе будешь? – спрашивает, оборачиваясь моя жена.

А я ловлю прекрасное дежавю из нашего прошлого.

Также мы вместе, только теперь у меня две красотки на руках. Такие же голубые глаза, рыжие волосы. Будто специально для меня она их родила, а не для ублюдка Гордеева.

– Оля, нечему мешать. Я обычно бегаю по утрам, чтобы снять напряжение. Потом еду в офис, вечерами торчу дома, редко встречаюсь с друзьями. Вот такая жизнь. От скуки стал пробиваться в политику, сменил горизонты и расширил бизнес. Все от тоски и пустоты. Деньги не заполнили вакуум в моей душе после того, как ты ушла. Сейчас вы в моем доме – как луч света в темном царстве. В нашем доме, Оля.

Подхожу к ней, аккуратно прижимая малышек.

Наклоняюсь и целую Олю в губы. Напористо, с нескрываемым желанием, так, как раньше.

Она принимает поцелуй, опускает глазки кокетливо, но не отвечает мне сама.

Холодность и отдаленность никуда не делись. Это меня сводит с ума, распаляет желание еще больше и дико раздражает!

Она меня забыла, или мудак Гордеев все еще ей нужен?!

Через пять минут передает мне чашку крепкого кофе, все, как я люблю. Черный, смоляной и без сахара.

Разворачивается ко мне и забирает одну из дочек, Варвару. А мы с Лерой подмигиваем друг другу. Пока я пью кофе, а она смотрит на большого, незнакомого дядьку, небритого, но жутко довольного. Счастье рыжее. Так похожи на меня они, просто уму непостижимо!

Оля, помолчав немного, смотрит на меня вкрадчиво. Осторожно, с опаской, говорит:

– Костя, ты не подумай, я не сошла с ума. Но на часах Жени был след от лака. Очень яркий красный цвет. Когда-то еще до нашей свадьбы, я нашла такой же след на браслете часов Антона. Он мне сказал тогда, что испачкался, попал в пятно от лака на столе у секретарши Полины. Но Поля не любительница ярких оттенков. Я забыла, столько времени прошло, но вчера как увидела их, сразу же вспомнила…

Совпадение, или Женя спала с Антоном еще до того, как они поженились?

– Женя любительница всего красного, это точно, – хмыкаю в ответ. – Оля, какая разница, спали они или нет? Гордеев как был мудаком, так и остался! Женя – тоже не монашка. Мы вычеркнем их из нашей жизни и все! Я настаиваю.

Подхожу и своей мощной рукой накрываю нежные плечики Оли.

Семью свою я никому не отдам.

Оля, я и двое наших малышек.

Просто идиллия, я даже не думал, что мое сердце дрогнет при виде чужих детей. К детям вообще равнодушен, никогда не умилялся им, не игрался с ними. Да и вообще детей у меня в окружении ни у кого нет.

Чуждо мне все было, но сейчас я люблю рыжих солнышек, как родных.

– О своем муже больше не думай. Сейчас я поеду к твоей сестре, сам, так скажем с неофициальным визитом. Где твоя Даша обитает?

– У нее есть квартира. Она купила недавно. Скорее всего, это мой Антон ей подарил за то, чтобы молчала и мне не сказала раньше срока, что беременна от него.

Фраза «мой Антон» режет по моему мужскому самолюбию.

– Оля, он не твой! Гордеев мудак и сволочь, а ты достойна лучшего. Такого, как я, – улыбаюсь ей игриво. – Не грусти, девочкам уже лучше. Хочешь, я привезу к вам домой доктора на всякий случай?

– Если несложно. Я переживаю, чтобы они не разболелись. У меня мало опыта, и все время кажется, что что-то делаю не так, – кротко щебечет моя Оля. – Спасибо за все, что для нас делаешь.

Я глажу ее волосы свободной рукой, второй придерживая Леру. Вижу, как моя жена постепенно оттаивает, становится прежней. Милой, нежной, такой, какой я ее всегда знал.

Думаю, когда все закончится, уедем отсюда куда-нибудь подальше к морю.

Чистый воздух для детей, теплый климат, а для нас с Олей – ночной пляж, поцелуи на горячим песке. Наверстаю все, что упустил за годы в разлуке с ней.

– Оля, не нужно меня благодарить. Я не делаю ничего такого. Я люблю тебя и твоих малышек тоже. И вообще нужно тест ДНК сделать. У меня в детстве были такие же волосы. И глаза у них мои, – с улыбкой говорю Оле, а та молча смотрит на меня…