Глава 14

Эля

У малыша и в самом деле небольшая сыпь на лице и на шее, и я решаю с самого утра съездить к педиатру, оставив Соню на няню. Демид договорился с Ритой, что она будет приезжать по надобности, а не проживать с нами постоянно. И я втайне выдыхаю с облегчением, но не потому, что мне не нравится эта профессиональная, деликатная и милая во всех отношениях женщина, а потому что устала и морально истощена.

Мне проще справиться с детьми самостоятельно, чем разделять эту ношу физически, но в то же время тратить моральные силы на общение с другим человеком. Вот такой парадокс. Няня вроде бы и облегчает жизнь, но поддерживать любые контакты мне в тягость.

— Сейчас мы с тобой поедем к тете, она тебя посмотрит. Да, мой маленький? — сюсюкаюсь с Бусей, устраивая его на переноске и накидывая на себя пальто.

Сонечка и няня провожают меня, собираясь потом заняться раскрасками. Малышка тащит игрушки из своей комнаты, пони и мишку, и пытается приладить их в креслице рядом с ребенком. Забота о братике настолько меня умиляет, что я готова расплакаться. Девочка привязывается к нему. И все это замечают.

— Вы скоро вернетесь? — спрашивает она с тоской, и я с улыбкой отвечаю утвердительно, с содроганием представляя, что когда-то могу ответить иначе.

Демид держит меня в подвешенном состоянии. Что у нас за вид проживания? Вынужденные соседи? Бывшие супруги, временно заключившие шаткое перемирие? Деловые партнеры? Я не знаю, как это назвать.

Спускаюсь на лифте к ожидающему меня такси комфорт-класса. Хорошо, что Демид на работе и будет проводить там большую часть времени. Пока он отсутствовал, дела в его компании шли своим чередом, и ему теперь придется быстро вливаться в процесс.

Устроив ребенка на заднем сиденье, усаживаюсь в машину сама и с нервной дрожью набираю мамин номер. Вчера я отправила только сухое СМС о том, что мы останемся ночевать в квартире Демида, и она, к моему удивлению, не донимала ответными сообщениями или звонками. Хватило такта. Но не думаю, что она спустит это на тормозах. Не тот характер.

Пока слышу гудки, ругаю себя за то, что боюсь матери, хоть уже и взрослая. Никак не избавлюсь от этого страха, что она будет недовольна. Подсознательно жду одобрения, всячески пытаясь подстраиваться и не давать ей повода для порицания. Увы, моя жизнь вовсе не идеальна, и она имеет множество причин для упреков.

— Соизволила матери позвонить, — встречает она меня привычным злым приветствием. — Я волновалась, Эля!

— Я знаю, мама, но вчера мы поздно приехали и сразу же улеглись спать. Дети устали после перелета. А сейчас мы едем к педиатру.

Мама даже не спрашивает, как дети и зачем я еду к врачу, набрасывается с новыми упреками:

— Ты простила этого мерзавца? Живешь в его квартире, Эля? Что у тебя в голове?

«Дочь», — отвечаю мысленно единственно возможным способом. Но стоит ли пытаться донести правду до человека, который неспособен на понимание?

— Демид попросил меня побыть с Соней, потому что лечение еще не завершено.

— И сколько времени ты будешь там жить? — спрашивает она резко, и я представляю, как брови сходятся на переносице, а лицо искажается гримасой недовольства. — Я отказываюсь понимать тебя, дочка, ты губишь свою жизнь и ничего не делаешь, чтобы это исправить.

— Что ты предлагаешь, мама? — заведомо зная ответ, все равно иду на поводу.

— Кто я такая, чтобы вмешиваться? Ты ведь сделаешь по-своему! — фыркает мама и прощается.

Меж тем мы подъезжаем к грязно-белому зданию моей поликлиники, и в суете, сопровождающей прохождение врача, я забываю об обидах мамы, мне не до них. Только мелькает мысль, что разговоры не меняются и мама с возрастом становится все более злобной и недовольной жизнью. Во всем видит негатив, а если посмотреть на ее лицо, сразу видно, что она редко улыбается, а чаще в плохом настроении.

А еще переживаю, что кончаются деньги. Отдала таксисту последнюю наличность, а если нам пропишут какую-то мазь от сыпи, придется влезть в карточку… Не просить же деньги у Демида, в самом деле.

— Ничего страшного, небольшое раздражение, — успокаивает меня наша педиатр, с улыбкой оглядывая малыша, который возится на столике для осмотра, болтая пухлыми голыми ножками. Пока одеваю его, слушаю рекомендации специалиста. — Принимайте ванные с кипяченой водой с добавлением отвара череды или ромашки.

Выходя из кабинета, неловко орудую телефоном, чтобы позвонить в службу такси, но не успеваю осуществить задуманное, как слышу знакомый голос.

— Эля, — хрипло произносит Алик, спеша ко мне навстречу по больничному коридору.

Хмурюсь и хлопаю широко распахнутыми глазами, не соображая, как он тут оказался. Мама. Наверняка она ему сказала, где меня искать. Внутри рождается отторжение. В последнее время все внутри хочет уединения, мне хочется оградить себя от лишнего общения и спрятаться в надежном укрытии, закрывшись за семью замками.

В мои планы не входит друг детства, который хочет обрести статус моего мужчины. Но я сейчас отчетливо вижу по его глазам, которые светятся, что Алик твердо намерен сблизиться со мной.

— Твоя мама сказала, что ты одна поехала к врачу, — тем временем говорит он, подходя ближе и улыбаясь Бусе. — А кто тут у нас такой славный? Давай я его подержу? — обращается уже ко мне, без лишних уговоров беря ребенка, который тут же начинает извиваться в его руках. Явно не хочет идти на контакт. Личико кривится, он готов расплакаться. Алик ему чужой.

— Привет, Алик, он после педиатра, там покричал немного, давай я лучше сама, — зачем-то оправдываюсь, прячу взгляд, беру ребенка и иду в направлении гардероба. Алик устремляется следом, рассказывая о себе и расспрашивая меня о Соне, о планах на жизнь, и мы неминуемо касаемся темы Демида.

— Я поддерживаю твою маму, — убеждает меня Алик, увлекая в сторону своей машины. — Давай довезу до дома, и мы поговорим.

— Сперва мне нужно в аптеку, — показываю кивком в сторону аптечного киоска, и Алик берет у меня из рук рецепт, собираясь заплатить. Коротко спорим, но он ничего не хочет слушать.

— Ты помогала мне финансово в трудной ситуации, теперь моя очередь.

И мне кажется, что он говорит вовсе не о деньгах, когда так уверенно обещает заботиться обо мне. Но разве я дала ему какую-то надежду? Мы толком и не списывались в последнее время.

— Я не знаю, что у вас за договоренности с Демидом, но рано или поздно тебе нужно будет съехать с его квартиры и на что-то жить, — начинает Алик, стоит нам усесться в его авто и покинуть парковку медицинского учреждения.

— Я в курсе, — сцепив зубы, прикрываю глаза. Они решили с мамой на пару меня донять.

— У тебя должна быть уверенность в завтрашнем дне.

— Алик, давай оставим этот разговор на потом? Когда Сонечка не будет в опасности. Сейчас я могу думать только о ней, — поворачиваю голову к нему, вглядываясь в профиль, на котором играют желваки.

Руки крепко сжимают руль, ноздри раздувается, и мне кажется, что сейчас Алик начнет учить меня жизни, но, к счастью, он сосредотачивается на дороге. А я устала всем объяснять очевидное! Да когда же они от меня отстанут и дадут мне просто пережить этот и без того нелегкий период жизни?

— У тебя есть код? — обращается ко мне Алик, остановив машину возле железных ворот.

Отрицательно мотаю головой, потому что я не собиралась проезжать на машине через них. У меня есть код от входа для посетителей — он отдельный. Вообще, жилой комплекс, где Демид купил квартиру, с очень строгой системой безопасности и чужакам сюда так просто не пробраться. Хочу уже сказать, что выйду тут и Алик может ехать домой, но осекаюсь, заметив движение спереди.

Ворота начинают медленно открываться, но я не понимаю, из-за чего, а когда разворачиваюсь на сигнал, раздающийся внезапно сзади, холодею, потому что нашу машину подпирает автомобиль Демида.

Демид

Я не из тех людей, которые работают лишь ради денег. Мне нравится то, чем я занимаюсь, я не делаю это через силу, поэтому возвращение в офис после долгого перерыва оказывается на редкость приятным. Однако я дал себе установку, что не зароюсь в дела с головой, и, убедившись, что мой заместитель справился со всем, не разорив меня за время отсутствия, еду домой пораньше, потому что еще не могу долго находиться вдали от Сони.

По дороге домой думаю о том, что так и не выкроил время на частного детектива, и обещаю себе заняться этим вечером. Вполне можно все обговорить онлайн, не встречаясь лично. Тем более что детектив проверенный, в его способностях сомнений нет, ведь его мне посоветовал отец, а он меня никогда не свел бы с некомпетентным человеком. Конечно, я не сказал, зачем он мне понадобился, но всему свое время. Главное, начало положено и скоро все мои сомнения будут позади.

Размышляю о том, что бы придумать на ужин, так как у Сони специальное питание и она часто капризничает, так как хочет что-нибудь вредное, но вкусное, и подумываю о новых способах убеждения своей малышки, когда возле ворот в наш жилой комплекс приходится остановиться. Стоит мне увидеть знакомую машину, мешающую проехать, как я тут же напрягаюсь. Это Алик.

«Какого дьявола он приперся? К Эле? Зачем она пригласила его в мой дом?»

Открываю ворота, позволяя ему заехать, и следую за ним, чтобы припарковаться и поговорить наедине, однако мой план рушится, когда я вижу, что из его машины выходит Эля с ребенком.

«Воссоединение счастливой семьи? К черту!»

Подхожу к ним, едва сдерживая агрессию, но, увидев, как испуганно смотрит на меня Эля, пытаюсь взять себя в руки.

— Давно не виделись, друг, — иронично улыбается Алик, но после моего взгляда отбрасывает эту маску, напряженно вставая в позу.

— Я не друг тебе, — выплевываю с презрением. — Эля, иди в квартиру.

— Демид, я…

— В квартиру, я сказал! — рявкаю на нее.

— Не смей так с ней разговаривать! — выступает Алик, сжимая кулаки.

— Все в порядке, не ругайтесь только, — вклинивается между нами глупая девчонка, да еще и с ребенком на руках.

«Совсем с ума сошла, дурочка?!»

Смотрю на нее и на малого, который сосет соску и с невозмутимым видом играется с пуговицей на пальто Эли, не замечая напряжения в воздухе, и немного прихожу в себя.

— Я хочу просто поговорить с ним, Эля, — говорю ей уже спокойнее. — Пожалуйста, поднимись наверх.

— Да, Эля, иди, — неожиданно поддерживает Алик. — Я не собираюсь бить этого идиота.

— Как будто тебе бы это удалось, — ухмыляюсь я, вспоминая, как начистил ему рожу в прошлую встречу.

Эля одаривает нас раздраженным взглядом и, ничего не говоря, направляется ко входу в здание.

— Снова будешь истерить? — спрашивает Алик после ее ухода. — Или запретишь появляться около твоего дома? Имей в виду, отдалить нас с Элей друг от друга тебе не удастся, Демид. Может, она и живет у тебя, но она больше не жена тебе.

— Как и тебе, — подмечаю я, злясь при одной только мысли об этом. — Предупреждаю в первый и последний раз, Алик — не приезжай сюда больше.

— Я не позволю Эле с ребенком на руках ездить на общественном транспорте. Забота о ней теперь моя прерогатива.

— Что-то я не заметил, чтобы она сильно нуждалась в ней. Я провел с ней много времени за последний месяц, Алик, и знаешь, что заметил? Она сбрасывала твои звонки. Не два раза и не три. Потому что ты для нее не в приоритете, как бы тебе ни хотелось обратного. Иначе она не продолжала бы жить со своей матерью после нашего развода. Если ты помнишь, мне потребовалась всего пара месяцев, чтобы перевезти ее к себе, когда мы начали встречаться. Что же касается вас… А было ли что-то на самом деле? Или ты только пытался выдавать желаемое за действительное, зная, как я ревную ее ко всем придуркам, ошивающимся вокруг?

На лице Алика проскальзывают такие противоречивые эмоции — от страха до ненависти — что он выдает себя с головой. Слишком уж хорошо я его изучил за годы дружбы. И мне бы удивиться, торжествовать в этот момент, но уверенность в том, что моя убежденность в их романе действительно сильно преувеличена, образует внутри пугающую пустоту и страх. Если мои подозрения верны, то это означает лишь одно — я совершил ошибку. И мой так называемый друг сильно постарался, чтобы я в эту ошибку поверил.

— Пошел ты! — сквозь зубы шипит Алик, делая шаг ко мне. — В Израиле Эля была занята твоей, между прочим, дочерью все это время. Каким эгоистом нужно быть, чтобы ставить ей в вину пропущенные звонки? Думай, что хочешь, Демид, но помни — дотронешься до Эли хоть пальцем, и я тебя убью. Не забывай, что она с тобой сейчас только ради Сони. Ты ей не нужен и никогда не будешь нужен. Она — моя!

Я сжимаю кулак, намеренный удовлетворить свое желание причинить ему боль, но мудаку везет. Нас ярко освещают фары заехавшей во двор машины, а следом раздается сигнал, требующий убрать с дороги мешающий проехать автомобиль Алика. Он чертыхается и, послав мне злой взгляд, садится в свою машину и уезжает, а мне не остается ничего, кроме как взять себя в руки до того, как попаду в квартиру.

Нельзя наезжать на Элю из-за ее придурка. В одном он прав — она действительно больше не моя жена. И какие бы мысли сейчас ни крутились в моей голове, я должен тщательно собрать всю информацию и только потом делать выводы.