Глава 22

Эля

Глаза припухли от слез. К счастью, я взяла косметичку, будто знала, что она пригодится. Замазала припухлости, подкрасила губы и помахала на себя руками, чтобы прийти в себя после ухода Демида из туалета.

Я не смогла удержаться и расплакалась после проникновенной речи Дмитрия Евгеньевича. Каждое его слово было искренним, и я верила ему, ни минуты не сомневаясь. Слезами смывала свою боль и отпустила прошлое, простила свекра.

Он нашел правильные слова.

Но не Демида. Чтобы его простить, нужно переступить через слишком многое.

Возвращаюсь в зал, который до предела наполнился гостями. Все сидят по парочкам или семьями и уже шумно отмечают юбилей. Сквозь гул голосов я различаю воркование Демида с Бусей. С каждым днем они сближаются. Сонечка тоже не отходит от них. Рядом сидит няня и посматривает на часы. Знаю, что это значит. У детей режим, им нужно будет уехать пораньше, и мы до приезда сюда обговорили этот вопрос.

Набрав в грудь воздуха, иду по залу, зная, что меня все обсуждают. Мне чудятся шепотки, косые взгляды, но нет, я не позволю себе забивать голову еще и этим. Вместо того чтобы думать о чужих сплетнях, приближаюсь к столу с высоко поднятой головой.

— Эль, поешь этого салата, очень вкусный, — Демид быстро поднимается и усаживает меня рядом с собой, накладывает мне закуски, наполняет бокал.

— Мам, мне скучно… — тянет Сонечка, привлекая внимание. — Можно я посмотрю мультик на твоем телефоне?

— Дедушка обидится, Соня, давай ты лучше сходишь к нему и посидишь с ним? — предлагаю дочке, не глядя на Демида, но остро ощущая его присутствие.

— Детям скучно, Димас уже начинает капризничать, — отмечает Демид.

— Тогда мы поедем домой. У них режим.

— Эль, останься, ты совсем немного побыла. Няня справится, мы же обсуждали, — напоминает он твердым голосом. — Ты вообще не отдыхаешь. Просто поешь. Я не буду досаждать, — это он обещает уже тише, как будто читает мои мысли. Его многозначительный взгляд ощущаю кожей.

Мне хочется остаться, но выносить его напор очень сложно.

— Рита, тогда вы заберете детей, ну, скажем, через полчаса? Если что, сразу звоните, я приеду, — обращаюсь к няне.

— Да ладно, Элечка, ну конечно, мы разберемся. Я сама хотела предложить забрать детей. В ресторане им не особо интересно.

Спустя тридцать минут отправляем шумную троицу на машине домой. А когда стоим на парковке с Демидом, подъезжают сразу две машины. Из одной выходит моя мама, которая посчитала своим долгом опоздать на целый час. А потом я вижу, как из дорогой черной машины появляется расфуфыренная Лора, которая с улыбкой гиены шагает вместе с родителями к крыльцу ресторана. На ней короткая белая шубка и длинное зеленое платье, выглядит роскошно, но слишком вычурно.

Демид устремляется к ним вперед и что-то быстро говорит, а я не хочу даже слушать, идя к маме. Я знала, чувствовала, что Лора приедет. Ведь, как-никак, она остается родственницей Сони. И даже обидеться не могу на Дмитрия Евгеньевича. Он не мог не пригласить этих людей.

— Ну, провожай, дочка, — торопит мама, — чего стоишь на морозе?

— Привет, мам.

— А дети где? — недовольно спрашивает, поправляя высокую прическу.

— Их домой отправили с няней, — объясняю, а сама чувствую спиной устремленные в меня взгляды.

Может быть, невежливо вот так срываться с места и игнорировать людей, но хотя бы мама послужит мне прикрытием.

— Шикарно устроилась, дочь. Сама по ресторанам, а дети с наемной чужой теткой.

Мама не была бы самой собой, если бы не извратила ситуацию донельзя.

— С ними все в порядке, мама.

— А с тобой? Чего такая бледная? Опухшая какая-то.

— Просто устала, мам.

— Если устала, поехала бы домой. Раз нянька есть, пусть за те деньги, что вы ей платите, освобождает тебя от нагрузки.

— Мам, со мной все в порядке! — взрываюсь, останавливаясь на входе.

Она достает меня в самый неподходящий момент.

— Я могу и уехать, Эля! — разобидевшись, поджимает губы и со злостью смотрит на меня родительница. — Ты из-за этого гада сама не своя! Разве так можно?

— Мам, ну пожалуйста, давай просто пойдем в зал? — уже почти умоляю, не желая, чтобы нас догнали Лора и ее родители. Не хочу сталкиваться с ними в гардеробе.

Кое-как, с горем пополам уговариваю маму остаться и веду в зал. Отец Демида, к его чести, никоим образом не показывает, что у него с моей мамой натянутые отношения, вежлив и обходителен, даже когда она заявляет, что пришла без подарка и вообще бедная пенсионерка.

Покраснев, опускаю голову. Знаю, что Громовы никогда не делили людей на бедных и богатых, никогда не упрекали меня в том, что я из бедной семьи, поэтому мамин выпад раздражает и выводит из себя.

В растрепанных чувствах возвращаюсь на свое место, видя там Демида. Хочу уже сесть, но тут группа, которая обеспечивает музыкальное сопровождение праздника, объявляет белый танец.

— Дамы приглашают кавалеров!

— Пригласишь меня, Эль? — подмигивает мне Громов, а я просто стою и не шевелюсь, медленно вдыхая и выдыхая кислород, концентрируясь лишь на этом, иначе просто закричу во все горло от обиды и несправедливости.

— Танцуй с Лорой. Наверное, она уже спешит пригласить тебя, — не удерживаюсь от колкости и все же хочу занять место за столом, но Демид не пускает и тащит меня в зал, обнимая руками за талию и прижимая к себе.

Я выставляю руки вперед и требую:

— Пусти!

— Эль, ну хватит! Мне тоже не совсем нравится, что они пришли, но отец не мог их не позвать. Я уже поговорил с ними у входа, ничего не будет, никто слова не скажет, — пресекает он мое требование и ведет в танце.

— Надо было мне уехать с детьми, — говорю ему в область груди, начиная слабеть от вынужденной близости.

Слишком много его запаха, его рук, его объятий. Медленно, но верно, бывший муж подчиняет меня. Я прекрасно вижу, что сдаюсь. Обманывать себя я не привыкла.

— Эля, если Лора чем-то обидит тебя. Если кто-то скажет хоть слово, я за себя не отвечаю, — со стиснутыми челюстями, сквозь зубы клянется Громов.

— Если бы ты не связался с ней, сейчас бы она была просто в роли тети Сони. А теперь мне приходится прятать взгляд и выдерживать ее ненависть! Будто я отняла тебя у нее! — шиплю ему в лицо, оборачиваясь и видя, как Лора сверлит нас обозленным взглядом.

— Хорошо, я попрошу ее уйти. Плевать на все!

— Демид, ну не надо, — чуть не плача, останавливаю его, закусывая губу и опасаясь, что он испортит праздник скандалом.

— Тогда, если хочешь, мы уйдем отсюда. Все что угодно, лишь бы тебе было комфортно.

— Мне не будет комфортно, Демид, как ты не поймешь? Ты сделал все, чтобы я навсегда утратила это ощущение. Дома, на людях — мне плохо с тобой, понимаешь? Плохо! Невыносимо!

— Ты врешь! — он прижимает меня к себе ближе и толкает в сторону какой-то ниши за поворотом.

Мы выходим из зала и окунаемся в тишину. Никого здесь нет. Демид не дает мне сдвинуться с места и заставляет посмотреть на себя.

Его взгляд говорит гораздо больше слов.

Он прекращает мои протесты властным жадным поцелуем, от которого у меня слабеют колени. Вцепляюсь руками в мужские плечи и повисаю на муже, не в силах бороться с притяжением.

— Вот так-то, моя девочка. Не обманывай меня и себя, — говорит он на выдохе, отпуская меня, но не переставая гладить по спине, шее, лицу.

Меня тянет к нему как магнитом, между нами взрываются искры, в голове гул крови и сердце готово вырваться из груди.

— Демид, не надо, — шепчу бессознательно, а он снова утягивает меня куда-то, не давая опомниться.

У меня две альтернативы: вернуться в зал и выдержать пристальное внимание к моей персоне, общаться с неприятными людьми или же поехать с Демидом. Мы оба прекрасно знаем, чего он хочет. Чего мы оба хотим.

Но куда он повезет меня?

— Ты слишком много думаешь, — замечает мои мысленные муки муж и снова обнимает, покоряя своим напором и жаром. — Я вижу, что ты хочешь быть моей. Зачем борешься со мной и с собой?

Его слова остужают мою затуманенную голову, как ушат ледяной воды.

— Зачем, Демид? Зачем? — отталкиваю его руки, высвобождаясь и отходя на безопасное расстояние. — Где ты спал с ней? На нашей постели? Привел ее в наш дом? Вы делали это в то время, пока Соня играла в соседней комнате? А может, ты всегда засматривался на Лору? Слишком быстро ты прыгнул к ней в постель после нашего развода!

— Ты сама слышишь себя?! Эля! Прекрати! — Демид оказывается рядом и хватает меня за предплечья, подтягивая к себе. Его глаза бешено бегают по моему лицу. — Твоя ревность тебя ослепила. Я сказал и повторю еще раз: мне было плохо, она оказалась рядом и заботилась о Соне! У нас ничего не было! Я не мог переступить через себя и быть с кем-то кроме тебя! Даже когда злился и считал тебя изменницей. Ты должна поверить мне!

— Точно так же, как ты поверил мне, Демид?

Он шумно втягивает в себя воздух и начинает ходить туда-сюда, ероша волосы. Вижу, что он в ярости, и это меня пугает, заставляет отступить в сторону, держась за стенку. От переживаний у меня перед глазами замелькали круги.

Праздник для меня испорчен, Громов в бешенстве, я готова снова разрыдаться. Но мама обидится, и свекор тоже, если мы сейчас уедем.

Но как мне выдержать присутствие Лоры? Я физически не могу видеть женщину, которая встала между мной и мужем. Один ее вид причиняет боль. Не знаю, как мне быть и как выдержать это испытание. Почему, ну почему Демид все разрушил? Еще и требует простить его, забыть, спрятать свою обиду, постоянно пробуждает прошлое, и я вижу, что его терпение лопается.

Скоро он будет не просить, а требовать. И что я буду тогда делать?

— Хорошо, Эля, я понял. Тебе невыносимо мое присутствие. Но я виноват и обещал больше никогда не разлучать тебя с детьми. Тогда сделаем иначе. Я уйду. Дам тебе прийти в себя. Но не надейся, что я отступлю. Я дам тебе время, чтобы ты подумала.

— Уйдешь? Куда уйдешь? — Горло сдавливает спазмом, когда я слышу эти слова.

Уходит, он уходит? Куда? Что происходит?

— Избавлю тебя от своего присутствия. Не переживай. Я оформлю сына на себя. Ты ни в чем не будешь нуждаться. Деньги, вещи, что угодно. Няня, конечно же, тоже. Но я устал от того, как ты дергаешься и истеришь каждый раз, когда я трогаю тебя. Считай, что мне тоже невыносимо.

По нервным дерганым движениям Громова вижу, как он задет. Наверное, он сейчас порет горячку и говорит не серьезно. Ну куда он пойдет? Неужели съедет? Во мне нарастает чувство приближающейся с горной вершины лавины. Которую я вызвала сама.

— А сейчас вернемся в зал, потому что мой отец не заслуживает такого неуважения.

— Демид, я… — хочу что-то сказать, но неспособна подобрать слова.

— Хватит, Эля, — обрубает он мои потуги объясниться, — я тебя понял.