Глава 27

Демид

— Демид, мне Павел Игоревич звонил, — сообщает Эля за завтраком в тот день, когда мы должны пойти на корпоратив. — Паша то есть. Збруев. Тьфу ты, постоянно путаюсь, потому что твоим другом он был дольше, чем моим начальником!

— И что хотел? — спрашиваю я, наблюдая, как малой размазывает пюре по тарелке и самому себе.

— Предупредить, что заедет за мной, — нервно отвечает Эля. — Я ему сказала, что мы вместе с тобой приедем, но ему это не понравилось. Сказал, что приглашать никого нельзя, потому что это не совсем корпоратив, а скорее съезд на тренинг и все места заранее забронированы.

Мне совершенно не нравится то, что я слышу.

— Какой, к черту, тренинг, Эля? В вечерних нарядах? Впервые в жизни слышу.

— Ну, это как бы завершающий вечер, — мнется она. — Я не принимала участия, поэтому не понимаю, почему меня позвали, но Павел Игоревич настаивает. Ты не можешь пойти со мной.

— Я поговорю с ним, — говорю ей, доставая телефон.

— Не надо! — цепляется она за мою руку. — Демид, пожалуйста, не вмешивайся в мою работу! Это всего лишь один вечер, давай не будем делать проблему на пустом месте. Да, Збруев — твой друг, но когда он брал меня на работу, то четко определил грань рабочих и дружеских отношений. Мне и так дали невозможный для обычного сотрудника отпуск.

— Во-первых, Збруев никогда не был моим другом. Скорее, полезный знакомый. Но, когда я окончательно отошел от дел отца, он переключился на него и забыл обо мне, что меня не очень-то расстраивает, учитывая, какого я о нем мнения как о человеке. Во-вторых, эта ваша договоренность слишком напоминает свидание.

— Никакое это не свидание! — возмущается Эля, и я рад, что Соня сейчас у себя, потому что при Диме мы можем обсудить все, не боясь, что он поймет, о чем речь. — Ты просто… У меня слов нет, Демид!

Она неожиданно так сильно расстраивается, что даже слезы на глазах выступают, а я совсем теряюсь от такой реакции.

— Я же не буквально, Эль. Но со стороны Збруева это подозрительно, ты ведь сама сказала, что не понимаешь, почему тебя пригласили.

— Скажи мне честно, ты теперь при любом моем контакте с мужчиной будешь думать, что между нами что-то есть? Как с Аликом?

— Боже, Эля, ты совершенно переиначила мои слова! Ничего такого я не думаю, я знаю, что тебе не нравится Збруев. И про Алика знаю, что он всего лишь друг. Я же не маниакальный ревнивец. То, что я доверяю тебе, не значит, что я доверяю другим.

— Ты не доверяешь мне! — заявляет Эля. — Это просто слова. Если бы ты мне доверял, всего этого не случилось бы и мы не развелись бы.

Она вскакивает со стула и, взяв малыша, несет его в ванную, зло вытирая слезы. Я со стоном отчаяния опускаю голову на столешницу, думая, как исправить положение. Ну, не хорош я в словах! Как объяснить Эле, что я действительно доверяю ей?

Жду, пока она переоденет ребенка и немного остынет, а когда Эля усаживает его в манеж с игрушками, иду в наступление.

— Мы должны раз и навсегда прояснить эту ситуацию, Эля.

— Что именно? Твое недоверие? — вызывающе спрашивает она, скрестив руки на груди с упрямым выражением на обиженном лице.

— Твое недоверие, — отвечаю я. — Эля, мы не можем просто жить, словно ничего не было. Рано или поздно нам придется обсудить произошедшее. Давай, выскажись. Проговори все свои обиды, и я клянусь, что не буду пытаться оправдать свои поступки, потому что им нет оправдания.

— Мне не до этого сейчас, Демид, — устало вздыхает она. — Я не хочу заводить этот разговор, пока рядом наши дети.

— Соня еще спит, а Дима ни черта не поймет.

— Хорошо, тогда считай, что я просто не хочу поднимать эту тему, — упрямится она.

— Рано или поздно она все равно всплывет, Эль! Давай уже сорвем этот пластырь. Кто мы друг для друга сейчас? Сожители, любовники? Простишь ли ты меня когда-нибудь? Выйдешь за меня замуж снова? Мне нужны ответы.

— Я не знаю, понятно? — срывается она. — Ты причинил мне не просто боль, Демид! Ты меня уничтожил. Предал так, как я никогда не ожидала быть преданной. Я ведь верила тебе как самой себе! Я не думала о карьере, о будущем, потому что ты сам приучил меня к тому, что мне не нужно принимать решения, что благополучие нашей семьи всегда будет в твоих руках и мне никогда не придется заботиться о себе самой. Ты сделал меня беспомощной, а я была такой наивной дурой, что даже не поняла этого! Именно поэтому я не могу больше доверять тебе. Мне нужно знать, что если мы снова расстанемся, то у меня будет возможность позаботиться о себе самой. О себе и о детях. Без помощи мамы, без помощи Алика или других друзей. Именно поэтому я не хочу, чтобы ты вмешивался в мою карьеру. Да, она не ахти какая, завязанная на полезном знакомстве, но это лишь первый шаг. Я больше не собираюсь быть домохозяйкой. Через неделю Соня вернется в сад, а для Димы мы можем присмотреть ясли, чтобы у него было общение не только с няней, но и с другими детьми. Я научилась на своих ошибках и больше не собираюсь растить детей в коконе. Им нужно вырасти самостоятельными, потому что иначе они ничего сами не добьются, а будут вечно оглядываться и надеяться на помощь богатого папочки. Но эти дни… Я просто хотела их для себя, Демид. Без размышлений, без стресса, без принятия решений. Но ты прав, нам нужно уже думать, как быть дальше. И я не выйду за тебя замуж, пока не буду уверена в том, что это навсегда. Ты хочешь знать мое отношение к нашей ситуации? Так вот, я просто живу. Да, я люблю тебя! Я всегда любила только тебя. И несмотря на твое предательство, я нашла в себе силы простить, потому что с тобой я счастливее, чем без тебя, Демид. Я хочу дать нам шанс, хочу продолжать жить в этой квартире вместе, но я больше не хочу полагаться на тебя во всех аспектах своей жизни. Мне нужно личное пространство в том, что касается некоторых вещей, и моя работа — одна из них. Будь это корпоративом, я бы с удовольствием пошла с тобой, чем провести вечер среди малознакомых коллег, но, раз мой начальник говорит, что нельзя, значит, ты остаешься дома. Без приступов ревности и беспочвенных обвинений. Если кто и должен ревновать, так это я, потому что историю с Ларисой я не забыла, и плевать я хотела, спал ты с ней или нет! Сам факт того, что ты так легко завел другие отношения, меня бесит и выводит из себя. И не надо оправдываться своей болью или Соней! Твои страдания были от того, что ты сделал сам. Верь ты мне, этого не случилось бы.

Честно, мне хочется начать оправдываться. Потому что это инстинктивное, потому что она не все верно понимает. Однако во многом Эля права, и я не собираюсь спорить. Но одно донести до нее обязан.

— Я услышал тебя, Эль. И ты права, полностью. Кроме вопроса о ревности. Я клянусь, я доверяю тебе! И я не говорю, что ты не должна идти на этот сраный вечер, как его ни назови! Но то, что мне это не нравится — факт. Не из-за тебя, а из-за Збруева. Я выказал свое неудовольствие, но ты приняла это на свой счет. Я могу понять твою реакцию, потому что за несколько беззаботных дней такое прошлое, как у нас, не забудется. Я просто хочу попросить тебя быть немного терпеливее и дать мне шанс доказать, что я больше не поставлю тебя в такое положение, когда тебе придется оправдываться. Ты можешь не верить, но я знаю тебя, Эля. И после произошедшего я узнал тебя лучше, чем за все время нашего брака. Я знаю, какая ты бескорыстная и добрая. Знаю, что ты любишь мою дочь как свою. Знаю, что, даже не будь у меня ни гроша, ты все равно осталась бы со мной и любила бы меня, потому что раз ты простила мне все, что я натворил, то кроме другого предательства — нет ничего, чего ты не простила бы мне. Я понимаю, какое сокровище получил, Улыбашка. И я обещаю, что больше не упущу тебя. Ты научишься снова доверять мне, и я не обману твоего доверия.

Эля ничего не говорит, но слезы так и текут по ее щекам. Она позволяет мне обнять себя, и мы стоим так долго-долго, пока проснувшаяся Соня не требует немедленно накормить ее завтраком. Таким образом наш день снова входит в обычную колею, а вечером Эля начинает собираться и выглядит такой красивой, что мне не хочется никуда ее отпускать.

Эля

— Мамочка, ты такая красивая, но я устала-а-а-а… — канючит дочка. — Ты скоро?

— Мы скоро? — перенаправляю вопрос девушке, которая занимается наведением красоты перед тренингом. Пусть это не праздничное мероприятие, но я хочу выглядеть на все сто.

— Еще минут пятнадцать, — определяет та время ожидания, и дочка возвращается в кресло ждать, хватая в руки журнал моды со столика.

Наверное, не стоило брать с собой Соню, но она очень настаивала пойти со мной в салон красоты в торговом центре, где у меня была запись, чтобы до назначенного времени купить себе вещи для детского сада.

Мы провели не менее часа в детском отделе. Дай ей волю, Соня бы обошла весь магазин, примеряя джинсы, футболки и кофточки, но я не хотела рисковать ее здоровьем, поэтому сказала: «Один отдел — и не больше». «Тогда самый огромный!» — хитрюга развела руки в стороны, показывая размеры отдела одежды, а я улыбнулась ее предприимчивости. Эта девочка далеко пойдет.

— Спасибо, — благодарю визажиста, подхватывая гору пакетов с вещами Сони, на которые мы сегодня знатно потратились.

Но есть одна проблема. Задумчиво прикусываю губу, понимая, что, скорее всего, придется согласиться с Демидом.

Нам тесно в этой квартире. Она для нас всех слишком маленькая. Дети растут. Удобнее расположить их в разных комнатах. Нам с Демидом нужна спальня, а еще гостиная, кухня побольше, да и одной ванной нам мало. В доме было жить гораздо удобнее.

После ссоры с мамой Демиду пришлось отправить водителя к ней домой. Она собрала несколько чемоданов с моими вещами и демонстративно выставила в коридор на радость соседям-сплетникам, и теперь они сиротливо стоят в прихожей. Класть вещи некуда. Дедушка задаривает внуков подарками, мы скоро в них потонем. Демид не отстает, полностью перебравшись в квартиру со своим скарбом. Там одних костюмов море, не говоря уже о повседневной одежде. Начнем развешивать вещи Сони в шкафу, а места там нет.

— Сонечка, а ты бы хотела, чтобы у тебя была большая комната, как раньше? — закидываю удочку, встречая радостную улыбку. Кто же в здравом уме скажет «нет».

— Розовая! — заявляет дочка. — С домиком! Но твоя чтобы рядом была, а с Бусей я буду играть вечером, а днем ко мне будут приходить подружки! Папа сказал, что я буду вместе с вами выбирать! — хлопает в ладоши, планируя наше будущее.

Все ясно, Демид уже сообщил дочке о своих планах купить нам дом и со мной по этому поводу не посоветовался. Первым дело хочу обидеться, но что-то подсказывает, что не мог Демид так поступить. Не мог он не учитывать мое мнение после того серьезного разговора между нами. Иначе… Иначе и нечего думать о будущем, если он по-прежнему будешь решать все единолично.

— А когда вы с папой говорили? — решаю разведать обстановку.

— Они с дедушкой по телефону разговаривали. Дедушка так громко говорит, я все слышала через трубку, — хихикает в ладошку, — они обсуждали поиск дома, и я сказала папе, что хочу помогать искать.

Удовлетворившись ответом ребенка и сняв тревогу, откидываюсь на сиденье в такси.

Дома быстро надеваю платье. Прической и макияжем я довольна. В меру скромный вид как раз располагает к воплощению того, что я запланировала. Строгое темно-серое платье наглухо закрыто и красноречиво намекает на то, что она предназначено для офиса. Разве что чуть более облегающее, чем мне казалось. Неужели я поправилась?

Уже намереваюсь выйти за порог, дав напутствие няне, как сталкиваюсь с Демидом. Вообще, он должен быть на работе, поэтому я очень удивляюсь.

— Привет, давай я отвезу тебя на встречу, — предлагает, когда мы спускаемся вниз.

Не упускает шанса при этом стрельнуть взглядом в весьма неглубокий вырез, заводит руку мне за спину и за талию прижимает к себе.

— Демид! Размажешь помаду!

Выглядеть строгой у меня не получается. В последнее время мы похожи на влюбленных подростков с бушующими гормонами. Одна касание — и загораемся как спички. Но сейчас я не могу уделить Демиду внимание.

— Я думала, ты на работе задержишься.

— Вырвался пораньше и решил тебя подвезти. Позвонил Збруеву, что не надо за тобой заезжать. Сдам ему на руки и посижу в ресторане напротив. Я и ноутбук с собой взял, буду работать, — объясняет уже в машине.

С подозрением гляжу на Громова, но ничего не говорю, решая промолчать и не отвешивать ненужных комментариев, которые могут перерасти в ссору. Мы уже пришли к решению относительно этого вечера, и то, что я пойду на него, больше не обсуждается.

Ощутимое напряжение витает в воздухе, когда уже на месте мужчины жмут друг другу руки. Павел Игоревич, одетый в строгий серый пиджак, удивленно и раздосадованно смотрит на Демида, тот же практически молча оставляет меня рядом с начальником и уходит.

— Пойдем, Эля, — сжав плотно губы, директор провожает меня в сторону зала, где проходит встреча.

Мы смешиваемся с толпой, он периодически обменивается приветствиями с коллегами, партнерами и знакомыми, они обсуждают рабочие вопросы, а я оглядываюсь по сторонам со скучающим видом, пока на сцену не выходит коуч, начинающий рассказывать про важность тренингов и тимбилдингов, а также предлагающего закрепить результат через несколько месяцев, предлагая хорошую скидку на услуги.

— Давай сядем, — Збруев отодвигает мне стул, намеренно придерживая за спину, когда я сажусь.

Осторожно отстраняюсь, чтобы не выглядело так, будто меня током шандарахнуло. Но все же гляжу на него в упор. Он должен понять, что значит мой взгляд. Нечего при всех меня лапать. Кажется, Демид был прав и он не оставил свою затею «помочь» мне в моем бедственном финансовом положении.

Вот только все сейчас иначе, и меня есть кому защитить, но место я терять не хочу, поэтому позволяю увлечь себя речам нашего руководства, а потом, когда с официальной частью покончено и все разбредаются по залу, прикладываясь к халявной еде и напиткам, предлагаю Павлу Игоревичу отойти в сторонку.

Мы находим место у окна, где можно откровенно поговорить. Решаю не ходить вокруг да около, у меня нет на это ни времени, ни желания.

— Вы не оставили своих планов, Павел Игоревич?

— Что ты имеешь в виду, Элечка? — напрягается он, убирая руки в карманы.

— Я вам не Элечка. Придерживайтесь субординации.

— Я вроде ничего не сказал и не сделал, — зло сощуривает глаза и сверлит меня взглядом.

— Зато достаточно сказали в прошлый раз, а теперь подбираетесь ко мне. Не было никакого смысла нам сидеть вместе. Это общее мероприятие. Ваши намерения очевидны. Но у меня есть муж. И он меня не даст в обиду.

— Муж! — хриплый смех срывается с его губ, и гадкие мурашки ползут по коже. — Смелая такая стала, бахвалишься передо мной, а как умоляла на работу взять, когда у тебя выхода не было, а Громов тебя под зад выкинул! Что ж ты со мной такая гордая да неприступная, а к нему поползла, стоило позвать?!

— Я здесь работаю по достоинствам, место занимаю не просто так, а скоро вернусь из декрета, и вы позаботитесь, чтобы мы с вами, Павел Игоревич, не пересекались, — цепенея, не даю ему все же понять, как его слова меня задевают.

Игнорирую выпад про мужа. Это теперь каждый будет тыкать носом в дерьмо?

— Интересно девки пляшут! Как же это осуществить? Ты мне угрожаешь?! — Он напрягается, глаза начинают бегать, кулаки нервно сжимаются.

Одно дело — притеснять одинокую женщину, другое — связываться с женой и невесткой Громовых. Если он еще раз ко мне пристанет, его закопают. И Збруев это отлично понимает.

— Угрожаю? С чего бы, Павел Игоревич? — намеренно удивленно приподнимаю бровь, как будто он меня очень поразил. — За что мне вам угрожать? Вроде вы хороший начальник. Работаете без нареканий, никаких жалоб на вас от сотрудников не поступает.

Он бледнеет и сразу же краснеет, приходя в смятение.

— Зараза… Пришла, чтобы нагло утереть мне нос?! — подается он ко мне, но в это время смотрит поверх плеча, и я тоже оглядываюсь.

Демид. Облегчение накрывает с головой, и я утопаю в ее защищающих объятиях.

— У тебя какие-то проблемы с моей женой, Паша? — задает он вопрос тоном, в котором явственно слышится металл.