Глава 15

Следующие несколько часов проходят, как в тумане. Полиция меня опрашивает, затем снова оставляет одну в кабинете. Через некоторое время возвращается. К этому времени я уже полностью без сил, совершенно не соображаю, не могу отвечать на вопросы. Все мне кажется каким-то ненастоящим, все сюрреалистичным. Я будто попала в фильм, в роли главной героини, над которой все издеваются. И я не пойму, как до этого докатилась. А обдумывая произошедшее за последние дни, начинаю думать о том, что лучше бы я согласилась на уговоры Андрея. Может быть, он знал, что так произойдет? Может быть, он это подозревал? Нет, не может быть. Где-то глубоко в душе мне хочется верить, что он помогал мне. Но я знаю, что это не так. Он защищал только свою женщину, которая сейчас от него беременна. Спустя несколько часов ко мне снова приходит полиция. Мне говорят, что я могу отправляться домой и что со мной свяжутся. Я выхожу из офиса, где просидела практически весь день. Иду к своему рабочему месту, забираю сумку, телефон. В офисе уже никого нет. Видимо, всех отпустили. Спускаюсь на первый этаж и несколько секунд раздумываю, как мне добраться до дома. Может, надо идти пешком или доехать на автобусе, может, лучше на такси? Сил совершенно не осталось. Эмоционально меня вымотали. И тут меня осеняет. Комната отдыха. Камеры! Там же были камеры! Почему о них никто не спросил? Там должны быть камеры. Конечно, это не афишируется, и камеру наш шеф поставил скрытую, но мы все об этом знали. А узнали, когда слишком часто стали ходить пить кофе во время рабочего дня. Я возвращаюсь в здание и иду на пост охраны. Я с ними в хороших отношениях всегда старалась быть любезной. Очень надеюсь, что они мне помогут. Сегодня на посту Миша. – Миш, привет. – Ой, ты еще не ушла? – он испуганно смотрит по сторонам. – Слушай, Миш, а полиция смотрела камеры? – Какие камеры? – удивляется он. – Ну, там стояла скрытая камера, мы же все об этом знали. – Вот такое дело, понимаешь, – он бегает глазами из стороны в сторону. – Они хотели посмотреть, но запись куда-то делась. – В смысле, запись делась? – Не я был сегодня на смене утром, поэтому не могу ничего сказать. Но лучше разговаривай с полицией. – Камера была исправна? – Да, должна была работать. Во всяком случае, я вчера проверял. Шеф просил меня посмотреть, кто сидел вечером в комнате отдыха. Знаешь, такая странность. Сегодня в начале рабочего дня мы нашли пустую бутылку от вина в урне. – Кто-то пил вино в офисе? – Да. Представляешь? В шесть утра запись смотрели, и все было. А потом пробел до обеда. Миша разводит руками. – Понятно. Моя последняя надежда исчезла. Пили вино… Я выхожу на улицу и все же решаюсь пройтись домой пешком. Кто мог пить вино в нашем офисе? Наш шеф не разрешает курить рядом с офисным зданием. Некоторые продолжают это делать, но затем получают штрафы. Наш шеф всегда за здоровое питание и отсутствие алкоголя, никотина в жизни. Поэтому я очень удивлена. Если он узнает, кто это, то человек получит по шапке. Но у меня есть более серьёзные проблемы, чем в этом разбираться. Поэтому я выбрасываю из головы мысль о вине и нарушителе, и иду в сторону дома. Только бы эта запись нашлась! Ну как такое может быть? До утра всё работало, а потом раз и пробел? Как раз тот момент, когда я разговаривала со Стасей. Неужели это подстроено? Нет! Она бы до такого не додумалась. Я подхожу к подъезду, но не решаюсь зайти в дом. Я не смогу уснуть. Я не смогу есть. Я ничего не смогу сейчас. Мысли о Стасе, о её ребёнке и произошедшем просто сведут меня с ума. Поэтому я достаю телефон и звоню Андрею. Он не отвечает. Тогда я звоню Маше. – Алло, – голос Маши немного испуган. – Скажи мне, в какую больницу отвезли Стасю, ты знаешь? Она должна знать, она всегда все знает. Маша у нас главная сплетница, которая успевает, усваивает любую информацию, только которая не касается работы. Она знает, кто с кем спит, у кого сколько детей, когда у них дни рождения, в каком ресторане они отмечали юбилей в прошлом году. Поэтому я уверена, что адрес у Маши точно есть. – Слушай, я, наверное, не должна… Полиция, не знаю, не гооворили тебе не приближаться к ней? – Маш, мне такого никто ничего не говорил, потому что я ничего не сделала. Скажи мне, в какой она больнице. – Слушай, у меня будут проблемы. – Я никому не скажу, что это ты. Просто скажи мне, в какой она больнице. Я хочу с ней поговорить. – Сейчас уже вечер, наверное, часы посещения закончились. – Маш, ты понимаешь, в чём меня обвиняют? Я хочу знать, как она. – Ничего там хорошего, нечего там знать. Говорят, что она ребенка потеряла. – В смысле потеряла? Я ее пальцем не тронула. – Я не знаю. Но она так кричала, когда ее везли к скорой, ты не представляешь. Это было просто ужасно. Мне рассказали. Она плакала, кричала, проклинала тебя. Слушай, я не знаю, разговаривала ли ты с нашим боссом, но завтра, наверное, не выходи на работу. Я не представляю, как ты сможешь там находиться сейчас. Я правда не знаю, как это произошло, но… Алис, я очень хочу верить, что ты ее не трогала, правда. Ну, отношения отношениями, но это же все-таки ребенок. Он ни в чем не виноват. – Я не трогала ее!