Глава 14

Юля

– Мам… к-кто там? ― глядя на меня огромными глазами, спрашивает Тася.

Она делает еще пару шагов в мою сторону, и я резко вскидываю руку.

– Стой там! ― строго велю ей.

Тася взрослая девочка, и уже поняла, что здесь происходит. Ее всю трясет оттого, что отец прямо сейчас находится в спальне с любовницей.

Прожигаю взглядом Артура, который, встав с кровати, смотрит на меня не моргая, беззвучно шевелит губами, и прикрывает подушкой свой…

– Юль… ― тихо и хрипло изрекает он.

– Пошли вон! Оба! ― испепеляя их взглядом, сжимаю губы.

Поднимаю с пола красное платье и швыряю кудрявой стерве.

– Можешь забирать его, ― киваю на Артура. ― Он свободен.

Захлопываю дверь, беру за руку Тасю, у которой из глаз катятся крупные слезы, и веду ее на первый этаж.

– Мам, ― всхлипывает она, ― с кем там папа?

– Со своей первой любовью, ― ледяным голосом изрекаю я. ― С матерью Даны.

– Почему? ― прерывисто выдыхает дочь, резко останавливается посреди лестницы, и смотрит на меня во все глаза. ― Мам, почему они вместе?! ― начинает дрожать. ― Почему он с ней? ― срывается на крик. ― Почему она в нашем доме? В спальне, в которой вы вместе спите! ПОЧЕМУ, МАМ?!

Вырывает свою взмокшую ладонь из моей руки, хватает красную туфлю, и бежит обратно.

– Иди сюда, тварь! ― раздается ее разъяренный голос. ― Сюда иди, я сказала!

Вбегаю в коридор, вижу, как Тася с ноги открывает дверь спальни, швыряет туфлю, а затем сама влетает туда, словно с цепи сорвалась.

– Тася! ― кричит Артур. ― Тася, не надо! Успокойся!

– Больно! А-А-А! Отпусти! ― верещит его ненаглядная. ― Отпусти мои волосы!

Влетаю в спальню и наблюдаю за тем, как дочь стаскивает ее с кровати за волосы. Та одной рукой пытается прикрыться одеялом, второй ― отцепить от волос пальцы Таси.

– Тася, доченька, иди сюда, ― пыхтит Артур, прыгая возле дочери в одних трусах. Пытается взять ее за руку, но ее уже не остановить.

– Ты кто такая, чтобы спать в кровати моей мамы?! ― краснея от злости, кричит в лицо Аллы, которая уже половиной тела находится на полу. ― Ты кто такая, чтобы приходить в наш дом, когда нас с мамой здесь нет?!

– Тася, прекрати! ― приказывает Артур, снова хочет схватить ее за руку, но она не поддается. ― Давай спокойно поговорим.

Дочь впивается в него звериным взглядом, отпускает волосы Аллы, та сразу отползает в угол, и натягивает одеяло до самой шеи.

– Давай поговорим, папочка, ― пыхтит, сдувая со лба темную челку. ― Что ты нам с мамой хочешь сказать? Ну, давай-давай, начинай! ― подгоняет его жестами. ― Расскажи нам о том, как эту курицу приводил в наш дом, пока мы были у бабушки. Расскажи о том, как ты помирал здесь с температурой! ― снова срывается на крик. ― Как тебе плохо было все эти дни! Как тошнило тебя бедного! Как ты рвался к нам, да вот состояние никак не позволяло! Я все правильно изложила, пап? Ничего не перепутала?

– Тася, мне правда было пло…

– Да я знаю, знаю, ― нервно смеется она. ― Можешь не продолжать. А эта, ― кивает на Аллу, которая неподвижно сидит в углу, ― лечить тебя приехала, да? И платье не забыла на себя нацепить, и туфли на шпильках.

– Тась, ― подхожу к ней и беру за руку, ― милая, пойдем разберем чемоданы. Пожалуйста! ― добавляю настойчивее.

Ее нужно увести отсюда. Я вижу, что она на грани нервного срыва.

– Нет, мам, пусть он знает, ― смахивает с лица злые слезы. ― Мы же сюрприз готовили ему, забыла?

Устремляет мокрый взгляд на Артура, молча смотрит в его виноватые глаза, приоткрывает дрожащие губы, но не может произнести ни звука. Как будто в ее горле стоит комок.

– Ты знаешь, почему мы прилетели домой первым рейсом? ― произносит надломленным голосом, пропитанным болью. ― Потому что завтра я еду на второй тур. Завтра… ― снова вытирает слезы, ― я буду петь перед жюри, папа. Чего бы мне это ни стоил, слышишь? Но ты этого не увидишь. Никогда. Никогда в жизни ты не услышишь мои песни и мой голос. С этого дня тебя для меня не существует. У меня больше нет отца. Зато, ― горько усмехается, ― зато у тебя есть дочь Даночка. Скоро еще и внуки будут. Так что ты ничего не потеряешь.

Поворачивает голову к плечу, брезгливо смотрит на любовь всей его жизни, затем снова на него.

– Одевайтесь… ― тихо произносит она. ― Не смеем вас больше задерживать.

Дочь сжимает мою ладонь, с гордо поднятой головой ведет меня к двери, выходим в коридор, и тут моя сильная смелая девочка начинает беззвучно рыдать. Не может сделать вдох, давится слезами, жестом показывает мне идти за ней к лестнице, и прижимает ко рту ладонь, чтобы они не услышали, как ей больно сейчас.

– Тасенька, ― обнимаю ее, спустившись на первый этаж, и плачу вместе с ней. ― Девочка моя, ты все сделала правильно. Спасибо тебе! ― заглядываю в мокрые красные глаза, убираю волосы, прилипшие к ее лицу. ― Спасибо за поддержку, родная моя.

– Мам, ― отчаянно всхлипывает, ― как он мог так поступить с тобой? Как он мог, мам?..

Слышим робкие шаги, одновременно поворачиваемся к лестнице и видим, как Алла, глядя в пол, босиком спускается на первый этаж, а туфли держит в руке.

– Ты Артура забыла! ― напоминаю ей.

Она молча идет к выходу из дома, мы с Тасей провожаем ее взглядом, и слышим с лестницы голос Артура:

– Тась, Юль… давайте теперь спокойно поговорим. Глава 15

Юля

– Мам, идем, ― берет меня за руку Тася, ― поможешь мне подготовиться. Ты же помнишь, что у нас с тобой завтра важный день?

– Тась, я тоже приеду тебя поддержать, ― смотрит на нее Артур. ― Ты же знаешь, как для меня это важно, и…

– Тихо! ― дочь прижимает к губам указательный палец и, нахмурив брови, оглядывает кухню. ― Мам… у нас что, мыши завелись? ― заторможенно произносит она. ― Тут только что кто-то пищал вроде.

– Тась, прекрати! ― настоятельно просит Артур. ― Сейчас не время для шуток.

– О, опять! Слышала? ― удивленно глядя на меня, спрашивает Тася, полностью игнорируя отца. ― Я же говорю, что кто-то пищит. У нас крысиный яд есть? А то развелись тут всякие. Заразу в дом несут.

Никогда прежде она не разговаривала с отцом в таком тоне. Я сейчас сама в шоке от нее, но не собираюсь ее останавливать. Дочь верно подметила, что Артур всякую заразу в дом несет. Чувствую, мне придется не только постельное белье поменять, но и кровать тоже. И чашку выбросить, которая стоит на столе. Судя по отпечатку красной помады из нее пила его ненаглядная.

– Мам, ты идешь или нет? ― подгоняет меня Тася. ― Ты же хочешь, чтобы я завтра одержала победу? ― продолжает делать вид, что не замечает отца.

– Тась, оставь нас на пару минут, ладно? ― набираю полную грудь воздуха и впиваюсь взглядом в Артура. ― Нам с папой нужно поговорить.

– Тась, ― с досадой смотрит на нее Артур, ― мне очень жаль… Мне правда очень жаль, что так вышло.

– А что именно тебе жаль? ― устремляет на него дерзкий взгляд. ― Что мы с мамой прервали ваш с Аллочкой романтический вечер? Или что я потрепала ее за волосы? Ах да, кажется, я начинаю понимать: ты ведь так хотел, чтобы я познакомилась с твоей дочкой, чтобы мы подружились, стали настоящими сестрами. Но не вышло, да? ― повышает тон, снова начинает закипать от обиды и злости. ― Не получилось у тебя жить на две семьи, да так, чтобы мы с мамой об этом не узнали. Один день с кудрявой курицей, с дочуркой, с внуком, второй день ― со мной и с мамой. Очень удобно, не так ли?

– Я не собирался этого делать. Ты еще маленькая, и не способна правильно оценить ситуацию.

– Да ты что? ― вскидывает брови Тася. ― Не надо быть взрослой для того чтобы понять, что ты предал нас с мамой. Что ты променял нас на эту Аллу с Даной, которые непойми откуда взялись, и что ты не отличаешься от дяди Бори, ― говорит о его двоюродном брате, который бросил жену с двумя детьми и ушел к молодой любовнице. ― Я слышала, как ты осуждал его, как говорил, что он совсем с ума сошел, что он не должен так поступать со своей семьей, а сам сделал точно так же! ― кричит на весь дома Тася, ее глаза наполняются слезами. ― Я тебя никогда не прощу за это. С этого дня ты для меня чужой человек.

Сжимает губы, смахивает с лица слезы.

– И только попробуй маме еще раз сделать больно, ― цедит сквозь зубы.

Нервным движением достает из заднего кармана брюк звонящий мобильник, обводит Артура брезгливым взглядом, разворачивается и быстро поднимается на второй этаж.

Я сажусь за стол, беру чашку с отпечатком красной помады, кручу ее в руке, и устремляю холодный взгляд на Артура.

Никогда я не смотрела на него такими глазами ― полными боли и разочарования.

– Сейчас, пожалуйста, молчи, ― тихо произношу. ― Говорить буду я.

– Юль, родная, я…

Останавливаю его жестом руки.

– Мне не нужны твои оправдания. Не трать мое время. Просто прими к сведению, ― загибаю первый палец, ― я тебе никогда этого не прощу, ― загибаю второй, ― никогда не буду с тобой, ― загибаю третий, ― с сегодняшнего дня наши пути расходятся. Прошу тебя собрать свои вещи и уехать. Навсегда.

– Я не понимаю, что на меня нашло, ― хрипло изрекает он. ― Ты же знаешь, что я ни разу не изменял тебе за все эти годы. Я люблю тебя, Юль. Я тебя очень люблю. Ты самый родной для меня человек. Ты и Тася. У меня… ― мотает головой, ― у меня отключилась голова. Я не соображал, что делаю. Прошу тебя, Юль… ― шепчет он, подходит ко мне со спины, кладет на мои плечи ладони, которые словно током бьют. ― Пости меня, родная. Я не хочу потерять вас.

– Ты уже нас потерял, ― отрезаю я, с грохотом ставлю на стол чашку, скидываю его руки со своих плеч, встаю, разворачиваюсь к нему, и поднимаю голову.

Между нашими лицами сантиметров тридцать. Со своим ростом метр пятьдесят пять я всегда выгляжу на его фоне Дюймовочкой. У мужа внушительная фигура: широкие рельефные плечи, грудь колесом ― мускулистая крепкая, железный пресс с кубиками.

Сколько лет любовалась им… Гордилась своим мужем, что он в свои сорок восемь может дать фору молодым парням.

А сейчас смотрю на него, чувствую, как от него воняет духами любовницы, и меня аж воротит. Вот-вот стошнит. Кто бы знал, как он мне противен…

Он ведь еще даже не успел сходить в душ. Не успел смыть с себя ее запах. Ее прикосновения.

Перемещаю взгляд на его губы и перед глазами вспыхивает яркая картинка, как он целовали ее пальцы с красными ногтями, как водил по ним языком, как, причмокивая, говорил, что сходит по ней с ума.

Это никогда не исчезнет из моей памяти.

Это уже не стереть.

Эта картинка всю жизнь будет перед глазами.

– Ты еще можешь ее догнать, ― усмехаюсь ему в лицо. ― Навряд ли она далеко ушла своими маленькими ножками.

– Юль… ― протягивает он. ― Юля, я…

– Ты мне противен, ― изрекаю ледяным голосом. ― От тебя несет ее духами. Губы хотя бы вытри, ― смотрю на размазанные следы от помады. ― А еще лучше вымой их с мылом. И рот прополощи, а не то вдруг у нее грибок на ногтях, которые ты с жадностью облизывал, как будто ничего вкуснее в жизни не пробовал.

– Я знаю, как все это выглядело, ― хрипло произносит он, глядя на меня не моргая. ― Мне очень жаль, что ты это видела. Я не хотел сделать тебе больно. Мне стыдно перед тобой, перед Тасей. И мне очень тяжело осознавать, что вы никогда не простите меня за это. Я сожалею, Юль… У меня сорвало крышу. Я быстро вернул ее на место, но…

– Но это тебе никак не поможет. Я подам на развод и на раздел имущества. Иди, ― киваю в сторону лестницы, ― собирай вещи. А мне нужно сделать один звонок.

– Ты хочешь позвонить адвокату? Не надо, не звони. Не будет никакого раздела имущества. Я все оставлю вам с Тасей. Понимаю, что это не искупит мою вину, но я ничего не стану забирать из этого дома, и перепишу его на тебя. Родная моя, ― касается моего плеча, я резко скидываю его руку и прожигаю взглядом.

– Не трогай меня своими грязными руками, которые ты непонятно куда совал! И запомни, что с этого дня я для тебя просто Юля. Не надо называть меня «родная», «любимая», и так далее. С родными и любимыми так не поступают, ― пристально смотрю в черные глаза. ― А теперь иди собирай чемодан.

Сажусь обратно за стол, беру телефон, и звоню его главному конкуренту ― владельцу сети ресторанов, один из которых находится прямо напротив нашего.

Этот ресторатор всего два года назад приехал в Москву и его дела сразу пошли в гору. Примерно год назад он позвонил мне и предложил возглавить кухню его нового ресторана. Мне было достаточно сказать ему, что я работаю в заведении мужа, и он отнесся к этому с пониманием. Сказал, что не станет уговаривать меня, как бы ему этого не хотелось, потому что семейный бизнес ― это святое.

– Слушаю! ― раздается уверенный мужской голос.

– Роман Александрович, добрый день! ― выпрямляюсь, закидываю за плечо волосы, и боковым зрением вижу, что Артур замер на лестнице. ― Скажите, шеф-повар вам не требуется случайно?

– Юлия, добрый день! Нет, не требуется.

– Очень жаль, ― с досадой произношу я, замечаю, что Артур продолжает подниматься. ― Если вдруг появится вакансия, позвоните мне, пожалуйста.

– Непременно. Можете выслать мне на почту резюме, если появится вакансия, то я рассмотрю его в первую очередь.

– Вам выслать мое резюме? ― хмурюсь я. Он и так прекрасно знает о моем опыте работы, и о моих достижениях. Сам расхваливал меня в прошлый раз. Зачем ему понадобилось мое резюме?

– Ваше? ― раздается удивленный голос. ― Подождите… вы для себя спрашиваете? Я решил, что вы хотите кого-то пристроить.

– Да, я спрашиваю для себя, ― вижу, что Артур снова замер на лестнице.

Стоит, подслушивает.

– Это очень неожиданно. И это в корне меняет дело, ― немного шокировано произносит Роман. ― Юлия, для вас у меня всегда есть место, вы это знаете. И конечно же не нужно никакого резюме. Я буду счастлив, если вы возглавите кухню моего ресторана.

– Отлично! Когда я смогу приступить к работе?

– Можем завтра встретиться и все обсудить. Утром вам будет удобно?

– Да, вполне, ― слышу быстрые шаги по лестнице, вижу, как ко мне приближается Артур. Бегло смотрю на его каменное лицо, на густые черные брови, сведенные к переносице, и говорю в трубку: ― Могу хоть завтра приступить к работе.