Глава 23

— Она сунула Еське таблетку и свалила из дома. — кипела Мирослава. — Ни ты, ни она не ответили на мои звонки. Если бы не мама…

— Я уже слышал это, Мира. Я объяснил тебе, что не мог ответить, я спал, потому что трудные переговоры были, вымотался за трое суток. — недовольно оборвал возмущения дочери Дима.

— Зато Ада твоя явно не спала. — ядовито выдала Мирослава. — А если и спала, то не дома. Интересно, где и с кем? Она вообще дома не ночевала.

Я прислонилась спиной к стене и сжала кулаки.

— Не суй нос не в своё дело! Мала ещё! — рявкнул Дима.

— Как бросать на меня Еську, как присмотреть за ней я достаточно взрослая, да пап? — зло возмутилась Мирослава. — А как твою девку, так трогать нельзя. Ты ещё и оправдываешь её!

— Скорее себя. — тихо буркнул Дима, распахивая дверь и выходя из комнаты Миры. Увидел меня, стоящую у стены.

— Подслушиваешь, Оля? — недовольно прищурился муж.

— Ничего нового я не услышала. — я, поджав губы, шагнула вбок в комнату дочери.

— Через полчаса ужин. Жду вас обеих в столовой. — приказным тоном сказал Дима и пошёл по коридору к лестнице.

У него зазвонил телефон, и Дима раздражённо выдернул его из кармана.

— Ковтун! Слушаю! — не глядя на номер звонившего, рявкнул в трубку.

Я плотно закрыла дверь и обернулась к дочери. Мирослава, поджав ноги, сидела на кровати и угрюмо сопела.

— Знаешь, мам, иногда мне кажется, что нашего папу просто подменили на какого-то другого человека. Что в него кто-то вселился. Чужой и непонятный.

— Бес в ребро. — проворчала я себе под нос и села рядом дочерью. Обняла её.

Мирослава вздохнула и положила голову мне на плечо.

— А ещё иногда мне кажется, что он сожалеет. Он в такие моменты закрывается у себя в кабинете, никого туда не пускает. Даже Еську. Я думаю, он пьёт там.

Ну, то что у Димы всё не так радужно в отношениях с его ненаглядной Звенигородской, я уже поняла. Не знаю, что он искал в них, чего ему не хватало в наших, но и с его девкой он этого не нашёл. Не дала она Диме недостающего.

— Каждому человеку время от времени требуется уединение. Чтобы его оставили в покое, дали возможность побыть одному. — пожала я плечами. — Ваш отец — сложный человек. Не слишком коммуникабельный, и ему трудно выносить постоянное, вынужденное общение с партнёрами и с подчинёнными. Да и нагрузки на работе, в ведении бизнеса у Димы большие. Иногда ему необходимо уединение.

— Ой, да не оправдывай ты его. — отстранилась от меня дочь и зло тряхнула головой.

— И это не значит, что он там сидит и о разбитой семье страдает. — оборвала я её. — И тем более о чём-то сожалеет. Он Аду свою сразу притащил в наш дом. А меня гнобил, потому что не умеет проигрывать.

— Ну не совсем сразу. — задумчиво сказала Мира и почесала пальцем кончик носа. — Она вообще здесь на птичьих правах была.

И тем не менее Ада жила здесь. Мне уже совсем неважно было, на следующий день после развода Дима привёл её в наш дом, через неделю или через месяц. Так или иначе, муж притащил её сюда, тем самым продемонстрировав, что изменял мне давно и регулярно. Что их отношения были достаточно крепкими. К чему теперь поднимать эту тему?

— Пойдём ужинать, Мир. — нехотя предложила я, с трудом смиряясь с мыслью, что придётся сесть за один стол с Димой.

— Мам, ты правда здесь останешься? — недоверчиво, но с надеждой, спросила дочь. — Насовсем останешься?

Я покусала губу, глядя в одну точку на стене.

— Всё будет зависеть от условий, которые поставит мне ваш отец. И согласится ли он на мои.

— А если не согласится?

Я пожала плечами и опустила глаза. Если Дима не согласится на мои условия, я вернусь к себе домой. Но, возможно, удастся выторговать для нас с девочками какие-нибудь поблажки. Я же была послушной, как муж хотел? Пошла ему на уступки, согласившись дождаться Есеньку дома. Пускай теперь и он идёт на уступки.

Но когда мы с дочерью спустились вниз, Димы в столовой не оказалось. Стол был накрыт на двух человек.

Я жадно и с некоторой опаской оглядела столовую, которую когда-то с любовью сама обставляла. Выбирала мебель, тонкие, прозрачные шторы на панорамные окна, столовый сервиз, живые цветы в больших напольных горшках, за которыми лично ухаживала. Вздохнула с облегчением. Любимые растения были живыми и ухоженными, а в интерьере столовой ничего не изменилось. Не прибавилось и не убавилось, всё осталось на своих местах. Меня охватило обманчивое чувство, что я никуда не уходила. Не было этого тяжёлого года, который высосал из меня всю жизнь, все силы.

Дима вошел в столовую, благоухая любимым парфюмом, который я сама ему когда-то подбирала, в свежей рубашке и с тщательно уложенными, ещё чуть влажными после душа волосами.

— Ужинайте без меня. — озабоченно посмотрев на часы на запястье, объявил муж. — Мне нужно уйти. Срочная встреча.

— Семейный ужин отменяется. — презрительно скривилась Мирослава. — Нам опять предпочли “срочную встречу”.