Глава 26

Мне было страшно. Я боялась его решений. Он мне за эти месяцы душу вынул, сердце через мясорубку прокрутил.

Временами меня такое чувство обречённости охватывало, что руки опускались. Я ничего не могла противопоставить его власти и знакомствам, его деньгам, которые решали всё. Я словно в глухую стену билась. Раз за разом разбивая в кровь кулаки и лоб. Это только в женских романах существовали адвокаты-альтруисты, которые готовы были безвозмездно или просто за красивые глазки помочь женщине, попавшей в ситуацию подобную моей. В жизни таких не существовало. Хороший, сильный адвокат, способный противостоять акулам мужа, стоил больших денег, которых у меня попросту не было. И копились они очень медленно.

Всё, что мне сейчас оставалось — это пытаться договориться с мужем.

— И как будет? — я наконец, вернула стакан с водой на стол и скрестила руки на груди.

— Послезавтра я уезжаю в командировку. Почти на неделю. Ты остаёшься здесь с дочерьми. — мрачно усмехнулся Дима.

— На время твоей командировки? — уточнила я, чувствуя, как в теле зарождается мелкая дрожь радости. К чёрту гордость, если появилась возможность побыть рядом с дочерьми хотя бы несколько дней.

— Посмотрим. — неопределённо, с явной неохотой выдавил Дима.

— Надеюсь, свою любовницу заберёшь с собой? — пытаясь не показать радости, хмыкнула я.

Мысль, что всё возвращается на круги своя: муж с любовницей в командировку, пока я с детьми дома, мелькнула, но не принесла никакой боли. Пускай валят оба куда хотят, только бы подальше от нас с дочерьми.

— В этом доме она больше не появится, если ты об этом. Её вещи уже вывезли.

Значит, большой чемодан на входе, который Дима распорядился отвезти по какому-то адресу, был с вещами Звенигородской?

Дима выдвинул верхний ящик своего стола, покопался в нём, вытащил и положил на стол связку ключей от дома. Мою связку. Я узнала её по брелочкам. Маленький бронзовый дракончик — подарок Мирославы мне на Восьмое марта, и пушистый, розовый кролик — подарок от Есеньки.

Я, не моргая, смотрела на ключи, вспоминая, как Дима после развода, демонстративно протянув руку, потребовал их у меня.

— И вот ещё. — на стол легла банковская карта. — На расходы.

— Лимит установил? — ехидно поинтересовалась я. — А то вдруг решу тебя ограбить?

— Не беспокойся, не обедняю. Но вам с девочками хватит погулять, если захотите. — с каким-то сомнением тяжело посмотрел на меня Дима. — И давай вот без этого, Оль. Без взбрыков твоих. Ты же знаешь — я не люблю, когда кто-то рушит мои планы.

Я усмехнулась на резком выдохе. Уж я-то знала, на собственной шкуре убедилась.

— Сейчас иди спать, Оля. Завтра я привезу Есю домой. Если ей ещё нужны будут какие-то уколы, то их можно и здесь делать.

Возражать не стала. Молча подхватила со стола ключи и карту. И под хмурым взглядом Димы вышла из кабинета. И только на лестнице вспомнила, что стакан с водой остался на столе у мужа. Пришлось вернуться на кухню за новым. Знала, что если усну с головной болью, то утром проснусь с ней же. А завтра я должна быть как огурчик. Поэтому, закрывшись в своей комнате, прежде чем лечь в постель, выпила ещё одну таблетку.

Спала я плохо, тревожно и какими-то урывками. И когда за окном стало розоветь раннее утро, я, не чувствуя себя отдохнувшей, только сокрушённо вздохнула, встала и пошла в душ. Прохладная вода немного взбодрила, и я, чувствуя прилив сил, отправилась на кухню. Готовить нам с Мирой завтрак.

Мои фирменные ванильные блинчики уже высились приличной горкой, когда на запах сначала прибрела сонная и растрёпанная дочь, а следом за ней и Дима.

— Как вкусно пахнет. — потянула носом Мира. Обняла меня и потёрлись носом о мой висок, чмокнула в щёку.

— Садись за стол. — улыбнулась я. — Будем завтракать.

Раньше мы часто завтракали так. На кухне. По-домашнему без пафоса.

Мира плюхнулась на стул, и я поставила перед ней кружку с какао и рядом чашку с фруктовым чаем для себя. Села за стол и пододвинула к дочери тарелку с блинчиками и мисочку со сгущённым молоком — любимый завтрак дочерей.

Диму к завтраку не пригласила. Готовить для него я не собиралась. Но муж, проходя мимо стола к кофемашине, прихватил с горки блинчиков самый верхний и, свернув его треугольником, целиком запихнул в рот.

Я покосилась на жующего мужа, ставящего чашку в кофемашину.

— Уже и забыл, как это вкусно. — выдал Дима то ли неловкий комплимент и похвалу, то ли упрёк.

Я промолчала. Полила блинчик сгущёнкой, скрутила его в трубочку и откусила кусочек.

Дима стащил у нас из-под носа ещё один блин. Стоя у окна и быстро выпил свой кофе и молча вышел из кухни.

Я не обернулась ему вслед, а Мира заговорщицки подмигнула мне.

— Кажется, не только мы с Еськой соскучились по твоей еде, мам.

— Что приготовить вам с Есенькой на обед? — улыбнулась я, радуясь возможности покормить своих девчонок чем-то любимым и вкусненьким.

— Борщ. — безапелляционно заявила Мира. — Надоели все эти гаспачо, тыквенные суп-пюре и прочая модная, перебитая в блендере фигня. Борщ хотим. Со сметаной.

— Будет вам борщ. — улыбнулась я. — И гуляш с картофельным пюре.

— И ореховое печенье. — воодушевилась Мирослава.

— И печенье. — подтвердила я, сворачивая в трубочку очередной блинчик.

— Я уехал. — гаркнул в прихожей Дима и громко хлопнул входной дверью. Мы молча переглянулись с Мирой. Я пожала плечами, а Мира склонилась через стол ко мне.

— Вы что-то решили, мам? — тихо спросила дочь.

Ответить я не успела. На кухню зашла Зинаида.

— Доброе утро. — цепким взглядом прошлась по столам и плите. Недовольно дёрнула длинным носом и уставилась на нас с Мирославой. — Завтрак для вас, я так понимаю, готовить не нужно.

— И обед тоже. — кивком подтвердила я. — Сегодня готовкой займусь я. А вы приведите в порядок комнату Есении. Во сколько вы приходите на работу?

— Мой рабочий день начинается с восьми часов и заканчивается в девятнадцать ноль-ноль. — Зинаида поджала тонкие губы, не пытаясь скрыть неприязнь.

Я посмотрела на электронное табло на дверце холодильника. Часы показывали ровно восемь утра. Похвальная пунктуальность.

— Кто готовил еду в доме? — поинтересовалась я.

— Иногда хозяйка, но чаще я. — выделив слово “хозяйка”, с долей ехидства ответила Зинаида.

Я и бровью не повела на её откровенную поддёвку. Не хватало ещё, чтобы домработница меня пыталась унизить.

— Знаете, Зинаида, я передумала. С сегодняшнего дня вы уволены. Мы больше не нуждаемся в ваших услугах. — вставая из-за стола и неся чашку в раковину, безразлично информировала я домработницу.

— Вы не можете меня уволить. — вздёрнула острый подбородок Зинаида. — Не вы меня нанимали.

— А кто вас нанимал? — я вопросительно приподняла бровь.

— Ада Владленовна. — с превосходством посмотрела на меня домработница.

— Так её тоже из этого дома уволили. — со смешком выдала я ошарашенной Зинаиде. — Можете быть свободны.