Глава 38

Утром, когда сонные девчонки уже спустились вниз и бродили по кухне, периодически заглядывая мне через плечо на готовящийся завтрак, в дверях кухни возник Дима с дорожной сумкой в руках.

Я мельком глянула на него и поджав губы, отвернулась к плите. Сердце зачастило, руки задрожали. Неужели, Дима внял моим словам и уходит из дома?

— Папочка, ты уезжаешь? — кинулась к нему Есенька. Влетела в Диму и, прижимаясь, обхватила руками его бёдра. Задрала вверх голову, заглядывая ему в лицо. — Опять в командировку?

— В командировку. — подтвердил Дима.

Я закусила губу. Рано обрадовалась.

— Ведите себя хорошо. Слушайтесь маму. — традиционно наставлял дочерей Дима, прекрасно понимая, что у нас замечательные девочки. Воспитанные и послушные.

— Угу. — саркастично хмыкнула Мирослава, даже не привстав со стула, чтобы попрощаться с отцом.

— Я на связи, девочки. Если что-то понадобится или случится, звоните в любое время. — Дима чмокнул в макушку Есению и, переложив из руки в руку кожаную сумку, с которой ездил в командировки, пошёл к входной двери.

Я даже не обернулась, но когда на улице послышался звук автомобильного двигателя, подошла к окну и, осторожно отодвинув занавеску, выглянула во двор. Проследив, как за выехавшей на улицу Диминой машиной закрылись автоматические ворота, повернулась к дочерям и, улыбаясь, хлопнула в ладоши.

— Завтрак?

Потом наступила неделя полного затишья. Дима не звонил и никак не проявлял себя. Словно в воду канул.

Я понемногу приходила в себя. Отёк и покраснения с лица сошли, только белки глаз были ещё жуткого кровавого цвета. Но потихоньку проходило и это.

До начала нового учебного года оставалось два дня, когда ко мне подошла Есенька. Боднула лбом в бок и грустно вздохнула.

— А папа успеет вернуться к первому сентября? — дочка подняла на меня грустные глазки. — У Миры будет праздник в школе. И торжественная линейка. И у нас в садике будет утренник.

— Сказал, что придёт. — неохотно подала голос сидящая с книгой на диване Мирослава.

— Он в городе? — удивилась я.

— Не знаю. — пожала плечами дочь. — Он позвонил и спросил, во сколько будет линейка и будет ли у Еськи утренник. Предложил отметить нам всем первое сентября в каком-нибудь кафе или ресторане.

— А ты что ответила? — поинтересовалась я, хотя уже предполагала, какой ответ дала дочь.

— Сказала, что мы с одноклассниками идём гулять по набережной и жрать мороженое. — безразлично дёрнула плечом Мира.

— А на самом деле? Какие у вас планы?

— Встретиться и погулять мы собираемся завтра. А первого все, кто куда. Но большинство с родителями.

— Может и нам в каком-нибудь ресторанчике отметить? Или лучше дома торт испечь и уютно посидеть?

— Тортик. — дружно, в один голос, подтвердили дочери.

На следующий день утром мне позвонили из полиции и пригласили прийти в участок для разговора.

— Я поеду с тобой. — заявила Мира.

— Зачем? — нахмурилась я. Полицейский участок не место для шестнадцатилетней девочки.

— Мне всё равно в город надо. Мы же договорились с ребятами встретиться и погулять. — напомнила Мира и пошла в свою комнату собираться, а я пошла искать Татьяну, чтобы договориться присмотреть за Есенькой, пока нас со старшей дочерью не будет дома.

Домработницу я нашла в комнате Димы.

— Что происходит? — растерянно спросила я, глядя на раскрытые чемоданы, лежащие на кровати.

— Дмитрий Евгеньевич распорядился собрать его вещи и отправить с водителем в квартиру на Пархоменко. — прижав к груди мужской костюм на вешалке и неуверенно глядя на меня, ответила Татьяна.

Сердце дёрнулось и ухнуло вниз. Я смотрела на аккуратно сложенные в чемодане рубашки мужа и чувствовала, как пересыхает горло.

— Отлично. — каркнула я, не понимая, откуда взялись нелогичная обида и разочарование. Это чувство, что снова променяли, предпочли другую, выбрали не меня и дочерей. — Мне нужно в город. Мира тоже поедет со мной. Присмотри, пожалуйста, за Есенией, пока нас с Мирой не будет дома.

— Конечно. — кивнула Татьяна, а я, мысленно ругая себя за нелепые чувства, резко развернулась и вышла из комнаты.

— Давай я доеду с тобой до участка, там два квартала до набережной, где мы встречаемся. Я сама дойду. Мне вообще не к спеху, мам.

— Ладно. — нехотя согласилась я, потому что уже прилично опаздывали к назначенному времени из-за того, что встряли в приличную пробку на въезде в город.

Авария сразу с тремя машинами, которые от удара раскидало по всем полосам шоссе. Плюсом скорые, полицейские и службы спасения, вырезающие из покорёженных автомобилей пострадавших. Жуткая картина до сих пор стояла в глазах.

Я старательно втиснула свою машину между слишком близко и неудачно припаркованных у полицейского участка автомобилей.

Так увлеклась манёвром, что не сразу заметила стоящую под козырьком крыльца полицейского отделения любовницу мужа. Дочь увидела её первой и кивнула мне на Аду.

— Эта тоже здесь? — настороженно спросила Мирослава.

— Может очная ставка или ещё что-то. — скривилась я.

Хотя такого разговора по телефону со следователем, ведущим моё дело, не было. Он просто пригласил меня на беседу, хотел что-то уточнить.

— Я пойду с тобой. — упрямо насупилась дочь.

— Это лишнее, Мир. — глядя через лобовое стекло на стоящую с беспечным видом Аду, сквозь зубы процедила я. — Здесь полицейский участок. Камеры везде. И я не боюсь её.

— Ага, ага. — хмуро покивала дочь, но стоило нам выйти из машины, пошла рядом, плотно пристроившись ко мне плечом к плечу.

Звенигородская тоже заметила нас и зашагала навстречу. Перегородила путь.

— Уйди с дороги. — угрожающе рыкнула Мирослава, чуть выступив вперёд и закрывая меня плечом.

Я перехватила её за руку и сжала пальцами.

— Забери заявление. — не удостоив мою дочь даже взглядом, сразу выдвинула требование Ада.

— А ещё что сделать? — ехидно усмехнулась я и снова сжала пальцы Миры, потому что дочь взбрыкнула как лошадь и чуть дёрнулась в сторону Звенигородской.

— Ты же понимаешь, что мне ничего не будет. — Ада всё-таки опасливо покосилась в сторону Миры, но тут же оскалилась в глумливой улыбке. — Дима об этом позаботится. Он не даст меня в обиду.

— Тогда чего ты здесь уговариваешь забрать заявление? — обидно фыркнула Мирослава. — Или папа тебя нафиг послал?

— И не надейтесь. — Ада по-прежнему улыбалась, но что-то дрогнуло в её взгляде. Едва заметно, но я уловила. — Вы пройденный этап в его жизни. А я его настоящее. И Дима не даст в обиду мать своего будущего ребёнка. Мне даже административка не грозит. Дима позаботится.

— Вот в чём ты ошибаешься так это в моём бывшем муже. Дима и сам умеет жестоко обижать мать своих детей. — усмехнулась я.

Я обошла Аду и пошла к дверям полицейского отделения. Если эта нахалка рассчитывала, что я устрою скандал на ступенях полицейского участка, то она просчиталась. Меня даже тема её предполагаемой беременности от Димы не задела. Ну если только совсем немного. Потянуло неприятно в груди застарелой болью от его измены.

— Забери заявление и не позорься! — прилетело мне в спину.

Я хмыкнула, а, идущая рядом со мной Мирослава, не оборачиваясь, подняла руку в интернациональном жесте с торчащим вверх средним пальцем.

— Мира! — укоризненно одёрнула я дочь.

— Пффф… — недовольно фыркнула Мирослава. — Она другого разговора не заслуживает.

По большому счёту я была согласна с дочерью, но не таким же образом выражать свои мысли!

Что-то не вязалось в словах Звенигородской. Почему “позаботиться” в будущем времени, а не “позаботился” в прошедшем, как совершившееся? Может, Дима в самом деле был в командировке? Не успел решить эту проблему? Что же, сейчас всё узнаю.

Мирослава осталась сидеть на неудобной жёсткой лавки в коридоре, а я зашла в кабинет следователя.

— Ничего кроме обвинения в хулиганстве, мы предъявить ей не можем. — без особого энтузиазма пояснил мне молодой следователь. — По статье сто пятнадцать УК РФ “Умышленное причинение лёгкого вреда здоровью” ей может грозить штраф или исправительные работы на год. Ну это как суд решит.

— А дело дойдёт до суда? — с горечью усмехнулась я.

— Конечно. — без капли сомнения, кивнул следователь и даже посмотрел на меня с удивлением. Видимо, моё недоверие вызвало у него недоумение. — У нас всё готово, чтобы передать дело в суд. Вас вызовут повесткой.

— Ну что сказали, мам? — подскочила с лавки ко мне навстречу Мирослава.

— Штраф или исправительные работы. — я обняла дочь за талию и увлекла к выходу из отделения. — Суд решит.

— Или папа её откупит. — зло буркнула Мира. — И не будет она работать на исправительных работах, это точно. Штраф заплатит, и всё.

— Посмотрим. — успокаивая, погладила я дочь по спине, — Давай уже подвезу тебя к ребятам.

— Добегу. — как-то нервно отмахнулась Мирослава. — Они ждут меня в кафешке за углом.

На парковке дочь чмокнула меня в щёку.

— Пока, мам. Я позвоню.

Но она не позвонила ни через час, ни через два, ни вечером. Мира не вернулась домой, и её телефон был вне сети.