Глава 39

10 дней назад.

— Ты выселил меня из дома. — оскорблённо смотрела на меня Ада.

— Это дом мой и моей семьи. Ты к ней никакого отношения не имеешь. — жёстко ответил я. — Ты с самого начала знала отведённую тебе роль.

Ада поджала пухлые губы и недовольно зыркнула на меня из-под густых ресниц.

— И ты, твою мать, с этой ролью не справилась. — сдерживая рык, предъявил я.

В этот момент к нашему столу подошёл официант с десертом для Ады, и я замолчал. Ни к чему свидетели наших разборок в ресторане, куда часто заходил пообедать.

Официант поставил перед Адой какую-то сладкую дрянь, из похожую на манную кашу, присыпанную шоколадом. Панкейк? Чизкейк? Совершенно не разбирался, в этой фигне и не собирался вникать. Пора было заканчивать с этим обедом и с историей с Адой.

— У подруги был девичник. — обиженно оправдывалась Ада. — И я дала Есении таблетку от температуры. Кто же знал, что она ей не поможет.

— Ты должна была быть рядом с больным ребёнком. А ты оставила детей одних, когда в доме не было ни одного взрослого. — чувствуя, как закипает в груди агрессия, шумно вдохнул и выдохнул носом. — Твоя безответственность чуть не стоила жизни моей дочери. Так что лучше заткнись, Ада. На этом всё. Наш договор расторгнут.

— Расторгнут? — взвилась Ада. — Что это значит, Дима? Ты выгнал меня из дома, теперь вышвыриваешь из жизни, как использованную тряпку?

— Именно так. И давай без истерик. Не только я тебя использовал, но и ты не осталась без бонусов в виде денег, барахла и цацек от меня. Я прилично оплачивал твои услуги. — оскалился я. — Ты тоже немало поимела с нашего договора.

Ада поддалась через стол ко мне и потрясла футляром с браслетом.

— Вот это? За то, что терпела психи и скотское отношение к себе от тебя и твоих дочерей?

— Считай это последней зарплатой, которую ты, к слову, не заслужила. Не нравится? Или может мне с тебя спросить за твой косяк с Есей? Вот это тебе точно не понравится. Я умею быть жёстким с нерадивыми работниками.

Я, подзывая, махнул рукой стоящему у бара официанту. Пора расплачиваться и заканчивать этот балаган.

— А спал ты со мной тоже по работе? — взвизгнула Ада, и я пригвоздил её к стулу тяжёлым взглядом, предупреждая, что скандала и бабской истерики не потерплю.

— Такой вот бонус к нашему договору с твоей стороны. Ты предложила, я не отказался. Какие претензии, Ада? Я тебя не принуждал.

Я вообще в тот момент, когда развод стал реальностью, как-то смутно соображал, что делал и зачем. Несло меня нехило.

Оля ушла и отказалась возвращаться. На развод подала. Те дни в каком-то дурном тумане был. Кровавая пелена перед глазами стояла. Одно только билось в сознании — вернуть, вернуть! Любой ценой!

Адвокатов своих подключил. Они щемили её во всех направлениях. Имущество зажали, детей отобрали. Дуру эту — её адвокатшу я купил с потрохами. Бабла ей отстегнул, чтобы не лезла. Купилась, сука продажная, без проблем.

И даже после развода, после всего, Оля не вернулась.

А Ада, как специально постоянно на глаза лезла, попадалась то тут, то там. В коридорах офиса, на парковке, в ресторане, где я обедал. Однажды умудрилась даже какой-то их бабской хитростью попасть ко мне в кабинет. Бумаги на подпись принесла, хотя близко не её обязанность была.

Пришла в юбке с разрезом на бедре по самое не хочу. Чулки. Блузка на груди призывно расстёгнута. Ну и дождалась своего звёздного часа.

Я драл её прямо в кабинете на столе, а рядом на столешнице телефон вибрировал, и на экране фото улыбающейся жены высвечивалось. Оля в очередной раз звонила, пытаясь уговорить меня вернуть ей дочерей. На экране горело "Любимая". Я на имя абонента смотрел и остервенело таранил стонущую подо мной Аду. "Смотри, смотри" — рычал, глядя на улыбающееся мне с экрана телефона лицо жены. — "Ты этого хотела? Этого добивалась? Смотри, млять!"

Потом, выпроводив Аду, блевал в своём туалете. Мерзко от себя самого было. Хотелось потроха выблевать в унитаз. Рыдать хотелось, хотя не плакал я лет с шести. Расхреначил кулаком зеркало над раковиной, увидя в нём свою омерзительную рожу.

Секретарь с помощником в панике метались по кабинету и приёмной, пытаясь найти аптечку и остановить кровь, бьющую фонтанчиком из разрезанной осколками кисти руки.

Во второй раз было легче. Просто к моменту, когда я завалил Аду на кровать в гостиничном номере и содрал с неё кружевные трусы, уже успел добро накидаться в ресторане алкоголем. Поэтому того второго раза я почти не помнил. А на следующий день как-то смирился с тем, что делал. И глядя в лицо жены на экране телефона, зло, с ненавистью рычал: "Вот теперь ты права. Теперь можешь со спокойной душой спать. Я тебе изменил".

Ада преданной собакой заглядывала мне в глаза. Терпела все мои закидоны и грубость в постели. Была на всё согласна.

Я привёл её в дом. Уезжал в командировку и не с кем было оставить дочерей. У нас был договор — она ни на что не рассчитывает. Смотрит за дочерьми в моё отсутствие, греет мою постель, когда я дома, и получает за это хорошее содержание.

Я не обещал ей семью, женится не обещал, и она согласилась. И вот теперь предъявляла какие-то претензии?

— Значит, решил жену вернуть, да, Дим? Свою старую кошёлку теперь в постель уложишь? Соскучился по унылому семейному сексу?

— Заткнись! — рявкнул я и всё-таки сорвался.