Глава 51

Дима приехал, когда мы с девочками уже поужинали и, оккупировав диван в гостиной, собирались посмотреть перед сном какой-нибудь семейный фильм.

Мира с Есенькой спорили, выбирая между комедией и фильмом про подростков. Я не встревала, молча улыбалась, наблюдая за дочерьми. Когда мы были всё вместе, так рядом, что можно было протянуть руку и прижать девочек к себе, вчерашние страхи и тревоги немного отступали.

— Папа! — услышав в прихожей звук открываемой двери и голос Димы, радостно взвизгнула Есенька. Сорвалась с места и побежала встречать отца.

Мирослава помрачнела и отбросила на подушки отвоёванный в бою с сестрой пульт от телевизора.

Я поднялась с дивана и пошла навстречу Диме.

— Ты не предупредил, что приедешь. — глядя на вошедшего мужа, тихо, но твёрдо произнесла я.

Мне не нравилась ситуация, когда мы вроде жили в разных местах и давно развелись, но муж считал в порядке вещей вот так просто заявится в дом, даже предварительно не позвонив и не поставив в известность о своём визите. Мы вроде всё решили: это наш с дочерьми дом, мы живём отдельно от Димы. Дима не может вот так вваливаться к нам в любой момент. Должны же быть соблюдены какие-то личные границы.

Я недовольно нахмурилась.

— Извини. — развёл руками Дима. — Как-то не подумал, что нужно разрешение спрашивать. Не привык.

— Не разрешение, Дим, — просто предупредить. — глядя в глаза мужу, постаралась я донести свою позицию.

Дима фыркнул и явно хотел ещё что-то сказать. Что-то в своей привычной издевательски-саркастичной манере. Даже губы скривил в злой усмешке, но глядя на мой хмурый вид, в последний момент сдержался. С трудом. Даже кадык заметно на горле дёрнулся, когда муж проглотил ядовитые слова.

— Хотел уточнить насчёт завтрашнего дня. — прочистив горло, сказал Дима, и положил ладонь на голову обнимающей его Есеньки. — Я могу вас отвезти.

Вопрос можно было решить простым телефонным звонком, но мужу зачем-то понадобилось по вечерним пробкам тащиться к нам на другой конец города.

— Тебе придётся утром очень рано вставать, ехать сюда из города, потом отсюда обратно в город. Не вижу смысла. — сразу исключила я возможность Диме остаться ночевать в доме. — Приезжай к восьми тридцати сразу к Мирославе в школу. А после торжественной линейки, как раз успеешь на праздник к Есе.

— Ты всё-таки решила пойти на линейку? — повернулся муж к Мирославе.

— Ну меня же не отчислили. — пожала дочь плечами. — Я не собираюсь прятаться и забиваться в нору. Учиться мне никто не запрещал. Имею полное право.

— Может, ты и права. — согласился Дима, задумчиво посмотрев на дочь. — Прятаться — значит признать свою вину. А у нас сейчас полным ходом в СМИ идёт компания, что ты жертва нападения.

Я посмотрела на Диму. Что он придумал?

— Девочки, мы с мамой поговорим, а вы пока посмотрите своё кино. — Дима мотнул головой в сторону кабинета, давая мне знак идти за ним. Отцепил, прилипшую к нему Есеньку. — Еся, потом я тебе почитаю на ночь книжку. Обещаю.

Мирослава тут же подхватила брошенный пульт, а Есенька, тяжело вздохнув, поплелась к дивану, плюхнулась на него и обиженно скрестила руки на груди.

— Давай уже какие-то твои танцы. — наконец согласилась она с выбором старшей сестры.

Новости, которые мне рассказал Дима, немного успокоили мою тревогу. Я верила в профессионализм и крепкую хватку его адвокатов. Сама с этими аллигаторами столкнулась. Мало мне не показалось.

То, что муж планировал откупиться от своей любовницы квартирами и деньгами, меня совсем не тронула. Пускай делает что хочет. Я бы лучше вообще ничего этого не хотела знать. Пусть Звенигородская просто навсегда исчезнет из жизни моих дочерей.

И на следующий день, на торжественной линейке у Мирославы, в толпе родителей, мы Димой стояли рядом. С виду настоящая семья, а по факту вместо семьи руины.

Время от времени Дима касался меня то плечом, то локтем. Я с трудом подавляла порывы дёрнуться в сторону, чтобы избежать прикосновения. Мне было неприятно. Мне было больно, потому что я ещё помнила, как муж касался меня. Эти воспоминания никуда не делись, не сдохли в муках, как любовь и доверие. Я запах его помнила, жар его кожи на кончиках моих пальцев.

Дима лишил меня всего этого. Своей изменой наказал меня, отобрав у меня себя и всё то, что было, искрило между нами.

Я опустила голову и незаметно вздохнула. Оказывается, я ещё жива. Могу чувствовать, что-то кроме, выжигающей внутренности обиды.

После линейки Мирослава, помахав нам с Димой ручкой, вместе со всем классом зашла в школу.

— Пойду с директором переговорю. — глядя на заходящие один за одним в здание школы классы, сказал Дима. — После уроков Мирославу заберёт водитель. А я Есеньку после утренника заберу. Погуляем немного, может, в парк аттракционов свожу её. Не теряй нас.

Я была на своей машине, поэтому до детского сада Есении мы с мужем добирались раздельно. Поприсутствовав на утреннике и поддержав Есеньку, с самым серьёзным видом декламирующую стих, который утром всю дорогу повторяла в машине, я поехала в свою музыкалку.

У нас тоже после обеда было небольшое праздничное мероприятие в честь начала учебного года. Дети приходили после своих линеек и уроков, чтобы поздравить нас. Был небольшой концерт силами преподавателей и учеников. А потом чаепитие с коллегами в моём классе сольфеджио.

Уже после четырёх, я вышла из школы, немного уставшая, но довольная. С букетом разноцветных астр, подаренных учениками.

— Ольга Александровна. — у самой машины окликнули меня. — С праздником, Ольга Александровна. Это вам.