14

Тая

Прошло две недели с тех пор, как я вернулась домой. Мама в интенсивной терапии, я продала все свои драгоценности, чтобы оплатить лечение. Говорят, что медицина бесплатная, а на деле все стоит огромных денег.

Сашка помог мне вывести весь мусор и со своим другом выполол всю траву. Односельчане почти перестали шептаться, когда меня видят, но я все равно до сих пор слышу разговоры за спиной.

— Лежать, — говорю Джерри, и он нехотя выполняет команду. — Хороший мальчик, — хвалю своего четвероногого друга.

Я решала заняться его воспитанием. Свозила в ветеринарку, на стрижку, а неделю назад мы с врачом приняли решение, что потомства у него не будет. Мне кажется, он до сих пор не простил меня за это. Но так будет лучше.

— Дай лапу. Лапу, Джер. Ну, давай же. Дай лапу, и получишь вкусняшку.

Пес с недовольной мордой смотрит на меня, отворачивается в сторону и протягивает лапу.

— Какой хороший мальчик! — протягиваю ему лакомство.

Наше занятие прерывает брат. Он заходит и пинает носком ботинка ни в чем не повинный ствол дерева.

— Ты чего? — спрашиваю у Саши.

— Да Светка все нервы уже вымотала! Все ей не так. Что бы я ни сделал. Я уже с ума схожу, не знаю, на какой кобыле к ней подъехать. Вот скажи, че вам, бабам, не хватает? Я ж нормальный, не пью, не шляюсь, работаю. Говорю ей, моей будешь. Целоваться лезу, а она шарахается. Говорит, что слышала она уже разговорчики такие. Но я же не ее бывший.

Я слушаю брата внимательно. Ему действительно нравится Светлана. Он сохнет по ней, как подросток. Никогда не видела, чтоб он по малолетке так по кому-то убивался.

— А как ты за ней ухаживаешь?

— Ну, как все. Звоню, сообщения пишу, даже блядские стихи нашел в интернете. Говорю, что хочешь луну? Организую. А она ни в какую.

— Это все?

— В смысле?

— Ну, кроме слов ты еще что-то делаешь? — спрашиваю я.

Он чешет голову.

— Ну… Я с работы ее пару раз подвозил. А что?

— Саша, — качаю головой. — Пойми, что Света не молоденькая девочка, которая ушами будет слушать. Конечно, разговоры о вечной любви — хорошо, но делами надо тоже доказывать. Она же в доме живет, сам знаешь, что там постоянно помощь нужна. Починить что-то, огород вспахать, с ребенком посидеть.

— Да я спрашивал у нее, она говорит, ничего не надо.

— А ты не слушай ее, делай. Я тебе говорю, неделю что-то полезное поделаешь, а потом она твоя. Только ты делай и паралеьно на свидания зови. В кафешку, а потом в парк с ребенком. Покажи, что ты не временная единица в ее жизни, а постоянная.

Брат растерянно смотрит на меня, хмурится, словно сам до такого не додумался бы.

— Я же к ней серьезно… Слушай, а после недели, что я все переделаю, она мне даст, а? А то я думать уже ни о чем не могу, яйца распухли! Она же меня уже три месяца динамит.

Я смеюсь. Он такой простой, как пять копеек.

— Даст, Сашка, обязательно даст. Но ты тоже не просто так к ней. Купи цветы, вино хорошее, шоколад и про защиту не забудь.

— Какую защиту?

— Слушай, ну, ты можешь взять справку о том, что здоров, — шевелю бровями, чтобы он понял, о каком именно здоровье я речь веду. — Но она вряд ли без презервативов с тобой спать будет.

— А… О-о! Ты цены на г*ндоны видела, малая? Триста рублей за три штуки.

— А Светка что, дешевая у тебя? Вам пока ребенок не нужен, наверное.

— Ну да… Нам бы годик для себя пожить, а потом можно о детях задуматься.

— Тогда траться на презервативы.

— Слушай, а ты как с мужем предохранялась? Таблетки пила?

Его вопрос бьет в солнечное сплетение.

— Мы… Мы не предохранялись. Я не могла забеременеть.

— А че? — спрашивает брат.

Он не со зла это, я понимаю. Но мне становится неуютно от его вопросов.

— Видимо, мы не подходили друг другу в этом плане. Зато вторая его жена сразу забеременела.

Саша единственный, кому я все рассказала о Кариме, о его предательстве.

— У*бок он, малая. Найдешь себе другого. Вон Гришка уже весь бензин истратил, наворачивая круги вокруг твоего дома. А ты хоть бы вышла ему помахать на крылечко. А то он все уши уже прожжужал о том, какая ты красивая и как он влюбился.

— Не нужна мне любовь, Сашка. Сейчас вообще не до этого. А Гришу встречу, то обязательно посоветую тратить бензин в другом месте. И не смей ему советовать что-то делать для меня по дому, понял? Обижусь смертельно и научу Джеррика кусать твою болтливую задницу.

— Та шо я? Гришка хороший, но тебе не подходит. Тебе нужен кто-то посолидней.

— Ой, все. Иди уже, герой-любовник.

— Если со Светкой все получится, то дочь в честь тебя назовем, — говорит брат.

Я смеюсь и шутливо шлепаю его по животу.

— Я запомнила.

Проходит еще одна неделя.

Маме не становится лучше. Я хожу в больницу через день, меня пускают на несколько минут к ней. Она лежит на койке, подключенная к аппаратам, выглядит такой маленькой и хрупкой. Я каждый день молюсь, чтобы ей стало лучше, но надежда каждый день угасает. Врачи только руками разводят и говорят, что делают все возможное, чтобы облегчить ее страдания. Она несколько раз просила забрать ее домой, говорила, что не хочет умирать в больнице. Но как я ее заберу? А если ей хуже станет, я просто не смогу, не смогу… Я не хочу ее терять. Может, у нас будет еще один шанс, чтобы все начать сначала, я бы очень этого хотела.

После больницы возвращаюсь домой с двумя пакетами еды. Уставшая и с мыслями о душе.

— Джерри, ты где? Чего не встречаешь? — зову пса.

Поднимаюсь по ступеням, и пакеты падают на пол.

У меня перехватывает дыхание, а сердце перестает биться, а потом с удвоенной скоростью начинает кровь качать.

На стуле в беседке сидит Карим, а мой пес у его ног виляет хвостом.