27

Тая

Чувствую себя совершенно разбитой. У меня нет сил, они просто закончились. Ирка даже ничего не спрашивает, все сама слышала. Я кое-как досидела до вечера, уложила малявку спать, а сама опять уснуть не могла. Нельзя так нервничать, просто нельзя. Я с ума сойду.

Время на часах два ночи, я выбираюсь из кровати, чтобы покурить и хоть как-то нервы успокоить. Знаю, что ужасная привычка, но иногда не справиться. А с тем, что мать была алкоголичкой… Я выбираю сигареты.

Делаю себе чай и выхожу на балкон. Разблокирую телефон и сразу захожу в мессенджер, смотрю, что Артем в сети.

Боже.

Как же мне стыдно перед ним. Я несколько раз порывалась ему позвонить, но что я скажу? Что вообще можно сказать в такой ситуации? Я даже не знаю, о чем они с Каримом говорили.

Я: Привет, Артем. Прости меня, пожалуйста. Я не хотела, чтобы все так вышло.

Отправила и стала ждать ответа.

Он быстро прочитал сообщение, но отвечать пока не стал.

Артем: За что именно ты просишь прощения, Тая? За то, что ты лживая стерва, или за то, что я тупой идиот?

Ауч.

Это больно, но справедливо. Он имеет право на злость.

Я: За то, что я лживая стерва. Я просто не знала, что Карим твой друг…

Артем: А когда узнала, то все равно продолжила молчать.

Я: Мне нечего сказать, кроме прости.

Артем: Я только начал думать, что женщины бывают разные. Пока, Тая.

Его слова больно колят.

Опять же, я не оправдываюсь, мне нет оправдания.

Я: Пока, Артем.

Я чувствую легкую грусть. Мне действительно нравился Артем. Я не хотела делать ему больно. Но хорошо, что мы расстались. Ему нужна честная, порядочная женщина, которая будет любить его. При всем желании я бы не смогла полюбить его так, как он того заслуживает. Я буду надеяться, что у него все будет хорошо.

Утром я начала собирать Юну на встречу с отцом. Я старалась не думать о том, что может произойти или пойти не так. Но слова Карима о том, что он заберет мою дочь напугали. Я не могу просто взять и проигнорировать их. Ира несколько раз предлагала поехать со мной, но я отказалась. Мне нужно сделать все самой.

Мы с Юнией сели в такси и поехали в отель. Такси нас домчало быстро. Мы вошли внутрь, и у моего ребенка проснулся интерес к познанию мира. Она решила осмотреть каждый уголок фойе отеля. Я просто не могла забрать ее. Мы застряли здесь на час. Она ходила все рассматривала, комментировала, как могла, а я бегала за ней.

— Юния, пойдем, — снова уговариваю малышку. — Пошли, я тебе лифт покажу.

— Не.

— Мороженое куплю.

— Не.

— А там будут цветочки.

— Не!

Упертая, как ее баран отец.

Не знаю, сколько мы с ней провели времени внизу, но я увидела, как из лифта вышел Карим и целенаправленно пошел в нашу сторону. Я замерла на несколько секунд, рассматривая мужчину, а потом только и успела поймать дочь, чтобы она не упала с дивана.

— Привет, — поздоровался бывший.

— Привет. Мы тут застряли.

— Вижу.

Я испытывала такую неловкость. И что дальше?

Я взяла брыкающуюся и визжащую дочь на руки.

— Знакомься, это Юния, можно Юна. А это… Карим? — получилось так, что его имя я произнесла вопросительно.

А как мне его обозначить? Папа?

— Здравствуй, Юния, это тебе, — он протягивает малышке маленький букет цветов.

Что таить, моя дочь обожает цветы. И он каким-то образом попал точно в цель. Юна очень тактильный и общительный ребенок. Она быстро привыкает к людям. И вот уже она сама просится на руки к Кариму. Он забирает ее, а у меня дыхание перехватывает.

Глаза щиплет от слез. Видеть Карима с нашей дочкой на руках — больно. Я думала, что за эти годы стала сильной. Закалилась. Обросла броней. Но стоило только моей малышке доверчиво прижаться к своему отцу, как вся моя броня пошла трещинами.

Смотрю на бывшего мужа. Глаза в глаза. Воспоминания накатывают волнами, словно цунами. В груди болезненно жжет. И по всполохам в темных глазах Карима, я вижу, что он чувствует то же самое.

Что же ты наделал… Что мы наделали…

Мы выходим на задний двор, здесь много беседок, фонтаны и куча зелени. Юния бежит к фонтану и начинает трогать воду, смеется. Мы улыбаемся вместе с ней.

Наверное, со стороны мы выглядим, как самая настоящая семья. И мне чертовски больно от того, что это не так. И меня жалят мысли о том, что я не имела права скрывать дочь. Но я не могла в тот момент поступить иначе, а потом уже было поздно.

Карим покупает какие-то семечки, и они идут кормить птиц. Я не мешаю, остаюсь в стороне. А внутри меня такая война! Меня швыряет из стороны в сторону. В одну секунду я думаю, хорошо, что Карим снова появился, что узнал о дочке, а в другую — проклинаю его и желаю чтобы он никогда не появлялся. Мне страшно…

Страшно от того, что малышка к нему привыкнет, а он вернется к своей семье. К жене и сыну. Я не хочу, чтобы мой ребенок был на втором месте. Она всегда должна быть на первом. Да, эгоистично, но это мои чувства как родителя.

У меня было ужасное детство, я никогда не чувствовала любви и поддержки со стороны мамы. И я костьми лягу, чтобы моя девочка никогда не почувствовала такого.

Мы гуляли несколько часов, потом Юна потребовала обещанное мороженое. Мы сели за столик, малышка с аппетитом уплетала лакомство, перепачкав всю моську.

— Ты же понимаешь, что теперь все изменится? — спрашивает Карим. — Я увезу вас домой.

Кровь набатом стучит в ушах. Сердце бьется о ребра, в глазах щиплет. Он сейчас серьезно? «Домой» к его семье? К его жене и ребенку⁈

— Нет.

— Да, Тая. Теперь я хочу слышать от тебя только это слово.

— Иди к черту, — тихо рычу. — Никуда мы не поедем, а ты езжай куда хочешь.

— Юна моя дочь и будет жить со мной.

— Она тебя не знает! — не выдерживаю и срываюсь на крик.

Карим резко поворачивается и прожигает меня взглядом.

— И кто в этом виноват?

— Ты!

— Громкость убавь и меня послушай. Я все решил и это не обсуждается. Вы поедете со мной. У тебя есть два дня, чтобы уладить все вопросы. И, Тая, даже не думай опять исчезнуть. Я найду тебя под землей. Не испытывай мое терпение, ты знаешь, каким я могу быть.