28

Тая

Две недели спустя

— Юна, пожалуйста, принеси мне свои босоножки, — прошу я.

Малышка бежит в комнату и приносит резиновые сапожки.

— Нет, мы их не будем надевать.

— Тэти, — говорит дочь.

— Эти надевают, когда дождь и лужи, а на улице тепло и светит солнышко.

— Неть, тэти!

Все, у меня закончились аргументы. Эти, значит, эти.

Я помогаю ей надеть сапожки, цепляю на Джеррика поводок, и мы выходим из квартиры на площадку.

Уже десять дней прошло с того момента, как Карим привез нас в квартиру. Честно, я упиралась, истерила, угрожала, но бывшего мужа ничем не пронять. Он решил все за нас. Ему плевать на мои желания. Как, впрочем, и всегда.

Мне пришлось оставить Ирку и переехать. Выбора не было.

Я очень сильно переживала по этому поводу. Да что таить, я боялась сильно. Вернуться обратно в город мужа?.. Это тяжело. Но он меня заверил, что будет молчать обо всем, когда я буду готова, то сама расскажу его семье. Я про себя посмеялась и подумала, что никогда этого не произойдет.

Юна без ума от своего папочки. Да, она называет его именно так! А я наблюдаю, как он к ней относится, словно она центр его мира, сама Вселенная. Прекрасно просто наблюдать за этим. Но опять же — страшно. Каждый день я боюсь, что он не придет и сердечко моей малышки будет разбито. Клянусь, я убью его тогда.

Он появился и снова перевернул всю мою жизнь с ног на голову. Иногда я так сильно злюсь на него, что даже не разговариваю. Но держать дистанцию — тяжело. Особенно, когда забытые чувства прорываются наружу. Я душу этих гаденышей, но не особо помогает.

— Джерри, далеко не убегай, — говорю своему четвероногому другу. — А ты, — обращаюсь уже к дочери, — не забывай, что ты леди, никого не бей и не отбирай игрушки!

Юна с визгом бежит к горке, я за ней. Я иногда с завистью смотрю на мамочек, которые сидят на лавочке и спокойно пьют кофе. С моей шилопопой такой вариант не пройдет.

Дочь около часа поднимается и скатывается с горки, несколько раз поскандалила и закатила истерику, потому что ее первой не пропустили. Она спрыгивает с горки и несется в сторону дома.

— Папочка! — четко кричит и запрыгивает на руки к Кариму.

Он несколько раз подбрасывает ее в воздухе, она смеется и тащит его в сторону качелей. Я смотрю на мамочек, которые тоже вышли погулять, и замечаю, какими голодными взглядами они провожают Карима. Внутри меня такая ревность. Я не имею право на это чувство, но ничего не могу с собой поделать! Они меня раздражают.

Я подхожу к бывшему мужу и дочке.

— Привет, ты сегодня рано, — говорю я.

— Решил освободиться пораньше. Соскучился дико, — улыбается Юне.

А мое глупое сердце пропускает удар.

— Понятно, вы тогда сами погуляйте, я пойду Джеррика выгуляю нормально.

Да, я позорно сбежала. Зову Джерри, и мы с ним уходим в специальную зону для собак. Около получаса я его тренирую, а потом он бегает по своим собачьим делам.

Карим и Юна приходят к нам, и мы вчетвером возвращаемся в квартиру. Фаталиев моет ручки дочке, а я — лапы Джеррику.

— Я заказал доставку, — говорит он.

— Хорошо, а то мне лень готовить, — смеюсь.

— Я сегодня останусь, — произносит Карим.

— Х-хорошо. Это же твоя квартира.

Карим оставался здесь уже несколько раз. Каждый раз я чувствую себя просто ужасно. Спать не могу и прислушиваюсь к шуму в квартире. Он еще постоянно заходит в нашу спальню, а я притворяюсь спящей.

— Это ваша квартира, Тая.

Нам привозят ужин, и мы все вместе едим. Ужин проходит в такой легкой атмосфере, я полностью расслабляюсь и смеюсь в голос, когда Юна кидает фрикадельку в стакан с водой Кариму. Он тоже смеется, а малая думает, что мы ее поощряем, начинает забрасывать отца едой.

— О нет! Чур, не я все это отмываю, — уворачиваюсь от летящей в мою сторону брокколи.

— Я пострадавшая сторона!

— Ну, запрети ей.

— Давай ты, — говорит таким жалобным тоном.

Я снова хохочу.

Он вообще ничего не запрещает ребенку. А когда надо это сделать, просит меня.

— Нет, разбирайся с этой хулиганкой сам.

Звонит его телефон, Карим отвечает на вызов.

— Да, Аида.

Стоит мне только услышать это имя, как настроение сразу портится. Улыбка сползает с моего лица, аппетит пропадает. Я встаю со стула и сама начинаю все убирать.

— Нет, не приеду. Нет. Занят, — он слушает, что говорит ему жена. — А ты не много на себя берешь? Я не собираюсь перед тобой отчитываться. Давай.

Он заканчивает разговор, а я отворачиваюсь, чтобы он не видел моего лица, как я говорила, оно у меня с субтитрами.

— Я все уберу.

— Я сама. Ты лучше набери ванну малой.

Карим вместе с Юной уходят мыться, а я хватаюсь за столешницу.

Так легко было забыть о том, что у него жена и ребенок. Мне становится по-женски ее жаль. Она, наверное, ждет его дома, может, ужин приготовила. Сын, наверное, спрашивает, когда приедет папа…

А папа играет с новым ребенком.

Так тошно становится от этого.

Я хочу, чтобы он немедленно уехал.

Слышу, как они бесятся в ванной, но не захожу к ним. Приготовила пижаму для малышки, сейчас уложу ее спать и не выйду из спальни.

Но у Юнии Каримовны свои планы, она начинает рыдать и никуда не отпускает папочку, хочет, чтобы он ее уложил. Я не ревную, ну, может, совсем немного. Я иду в гостиную и жду, когда Карим ее уложит.

Он приходит минут через десять.

— Сам чуть не уснул с ней, — улыбается.

— Спокойной ночи, — говорю и собираюсь пройти мимо него.

Карим берет меня за руку, не дает уйти.

— Подожди, Тай. Давай поговорим.

— Я хочу спать.

— А я хочу, чтобы ты меня выслушала. Эта недосказанность между нами уже за*бала.

Я вырываю свою руку из его захвата и складываю руки на груди.

— Ну, говори. Я, как и Юна, люблю сказки на ночь.