Глава 15

Внутри всё переворачивалось. Я никогда не делала ничего подобного! У меня же второе имя — правила! А я как-то преступно просто переступила через все законы, задним числом оформила договор на аренду ледового дворца сроком на семь лет, чтобы Добрынин получил шанс воплотить мечты наших детей.

Мой неудачный брак, муж-подонок и собственные страхи не станут причиной их провала.

Откинулась на спинку кресла, качнулась пару раз, запоминая ставший родным скрип, потому что знала, что очень скоро мне сюда дорога будет закрыта. И вот в последнее раскачивание я замерла…

Уставилась на крошечную коробочку под самым потолком, весело подмигивающую мне красной лампочкой. Какого черта?

— Клавдия! — скинула туфли, влезла на стол, пытаясь убедиться, что это камера. Ну, точно! И почему я раньше её не замечала?

— Лера! Боже! Ты что удумала? — Клавдия сжала мои ноги, косясь на распахнутое окно.

— Теть Клав, это что, камера? — я даже уточнять не стала, что именно там напридумывала себе моя помощница.

— Камера? — старушка отошла, проследила за моим взглядом и стала потирать подбородок. — Точно… Лера, вот я дура старая! Карга изогнутая, дуршлаг вместо головы…

Тетя Клава рванула вон из приемной, бряцая огромной связкой ключей. В мэрии кроме нас, двух преступниц, подделывающих документы, никого не было, поэтому и я бежала следом прямо босиком.

Старушка распахнула дверь хозблока и с победным видом указала на жужжащий компьютер.

— Твой же предшественник велел установить, когда еще была вероятность усидеть на стуле и замять шумиху вокруг взятки! Вот я склерозница старая!

— Ох…

Я дрожащими руками коснулась мышки, боясь напороться на пароль или сверхсложную систему охраны данных. Но нет… Монитор лениво вспыхнул, открывая онлайн-трансляцию из всех смежных кабинетов: приемная, переговорная и мой кабинет.

— Ай да взяточник, ай да сукин ты сын…

Я аккуратно выключила компьютер, отцепила провода и вытащила пыльный системник.

— Если кто-то вспомнит о камере, то уже завтра эта коморка окажется пуста. Ни улик, ни доказательств. Нельзя медлить. Нужно забирать домой! Раз уж мы преступники, то давай до конца?

— Я с тобой, мой капитан, — старушка скинула с плеч платок и зачем-то стала стирать им все отпечатки пальцев под мой громкий смех. Впервые за несколько дней я хохотала, пуская нелепое веселье по стенам пустого здания.

На этом и решили. Мы с Клавдией быстро собрались, погрузили компьютер в багажник моей машины и, как Бонни и Клайд, рванули по домам.

Дома творился хаос… Ванька конем носился по этажам, собирая амуницию к завтрашнему выезду. Это стандартное развлечение: бабуля стирает, чистит, полирует, затем непременно забывает, куда положила, а Ванька ворчит и умоляет не трогать его вещи.

— Привет, семья, — я аккуратно спрятала компьютер в кладовой и вошла на террасу. За круглым столом, накрытым ажурной скатертью, сидели бабуля и отец. Они хихикали, наблюдая за внуком, и потягивали чай из пиал.

— Привет, Лерок, — отец обнял меня, поцеловал, внимательно всматриваясь в глаза. — Все хорошо? Слышал, у вас там, в мэрии, ЧП какое-то случилось?

— Случилось, но давай потом? — отмахнулась, потому что очередного допроса я просто не переживу сегодня. — Очень устала…

— Серее тучи! Ты что, хочешь покрыться морщинами раньше положенного? — бабушка поворчала, поправляя ломтики огурца на своем лице. — Лер, хоть ты и мэр, но в первую очередь женщина. Хочешь, я тебе масочку сварганю из овсянки и сметаны?

— А хочу, бабуль! Хочу… Только я сначала в душ. Можно?

— Давай, а потом спускайся…

Прихватив системник, я бросилась к себе в комнату, но потом поняла, что самой мне с этим не справиться. Аккуратно постучала в комнату сына, толкнула дверь, наблюдая, как мой некогда маленький мальчик пыхтит на турнике… Застыла, рассматривая широкие плечи, фактурный рисунок мускул на его спине, рваное дыхание.

— Ванюш… Матери очень нужна твоя помощь. Я принесла с работы компьютер с видеозаписями. Мне нужно их перенести на какой-нибудь носитель. Помоги, пока ты не уехал!

— Дай сюда, — Ваня спрыгнул со спортивного снаряда и закатил глаза, увидев, что я сжимаю металлическую коробку в руках. — Тяжелый же!

Сын быстро подцепил системник к своему кучей проводов, потыкал куда-то, принес переносной жесткий диск и запустил программу.

— Ни фига себе тут объем! — он присвистнул. — Через час будет готово.

— Спасибо, милый, — поцеловала его в макушку, прижала к себе, пытаясь найти знакомое ощущение малыша. Но нет… Пора бы привыкнуть, что он вырос. А так не хочется…

Быстро приняла душ, надела теплую пижаму и направилась к бабушке. Ванька с отцом в его комнате рассматривали снаряжение, выбирали коньки, а я, минуя лишние вопросы, отправилась на первый этаж.

Бабушка не соврала. На столе стояла миска с её фирменной маской, а вдобавок к ней – бутылка сухого вина и два бокала.

— Ба, я даже не заметила, как Ванька вырос, — выдохнула и сделала первый глоток. Терпкое вино пронеслось по горлу согревающей лавиной и упало в пустой желудок, напоминая, что кроме кофе за день в нем ничего не было.

— Да когда тебе. С утра до вечера на своей работе пропадаешь. Одна всю семью тянешь. При живом муже – мать-одиночка, — зашипела бабушка, накладывая мне на лицо противное месиво. — Ладно, хоть Ваньке и с дедом повезло, и с тренером. Добрынина-то видела?

— Видела, — я никак не ожидала, что разговор свернет в это русло! А мне бы пройти по касательной, а то мы и так слишком часто сталкиваемся в последнее время.

— Вот это мужик! — восторженно застонала бабуля, а после ляпнула, что я чуть вином не подавилась: — Я бы, не думая, отдалась ему!

— Ба! Ты че говоришь? — махнула головой в сторону фотографии дедушки. — Отдалась бы она… Я всё деду расскажу!

— Да твой дед был бы не против, — она рассмеялась, подлила вина и села рядом. — Судьба у Добрыни, конечно, незавидная. Но ничего, встал на ноги и прет дальше танком. Хер кто его остановит…

— А что у него с судьбой? — хмель приятно кружил голову, поддавал тумана в глаза. Я откинулась на мягкую спинку кресла, но ненадолго, потому что рассказ бабули встряхнул меня. И я поняла, что не к тем агентам я ходила за информацией о борзом тренере… Ой, не к тем.

— Помнишь Наташку Зотову? — бабушка прикрыла двери на террасу и заговорщицки зашептала.

— Нет…

— Ну, рыжая курица с тобой училась? Ну, в Сочи, когда отца в ссылку откомандировали, а он нас прицепом утащил? — бабушка закатывала глаза, удивляясь моей памяти. — Да противная такая цаца! Вечно просила тебя написать за неё сочинение, а потом отсаживалась на другой ряд, чтобы никто не подумал, что вы дружите. Придет в гости, слопает все пирожки, а во дворе даже не здоровается, мерзавка малолетняя. Вспоминай, Лера, вспоминай…

Бабушка вскочила, открыла сервант и достала старые школьные фотографии. Я что-то со скрипом понимала, чего она хочет. При чем здесь Добрынин и моя одноклассница?

— Ну, вот же ж! — бабуля ткнула пальцем в общее фото, на котором была запечатлена вся параллель последнего года обучения в той школе.

— Я не поняла… — подскочила, скользя взглядом по десяткам уже почти забывшихся лиц, пока не напоролась на высокого плечистого парня, так похожего на Никиту. — Это Добрынин, что ли? Мы что, учились в одной школе?

— Конечно. А вот и стерва меркантильная, — бабуля сдвинула мой палец, за которым пряталась Наташка Зотова.

И я вспомнила… И её эти нелепые подкаты, и вечно слезливые взгляды. Она не понимала то историю, то географию, то у неё жутко болели глаза перед написанием сочинения. Она же толком не училась, просто прилипала к одноклассникам и жила за их счет.

— Ну а при чем здесь она?

— Короче…

Как оказалось, Добрынин до мозга костей был влюблен в Наташку. А в одиннадцатом классе сделал ей предложение руки и сердца. Только та нос задрала и поставила ему ультиматум, что выйдет замуж, лишь когда Никита выбьется в КХЛ. И тот начал землю рыть… Играл за молодежку, потом вышка, и в финале провел три грандиозных матча. За него все агенты дрались, а клубы предложениями забрасывали. И пока он мотался по разным городам, Наташка жила на его деньги. Ни в чем себе не отказывала, кормя его завтраками и обещаниями шикарной свадьбы.

Но все закончилось слишком внезапно. Перед финалом очередного сезона Добрынин получает приглашение в НХЛ. Канада, огромные гонорары, восторг Зотовой… Вот оно, счастье… Но как бы не так. На последней игре он получает травму — перелом позвоночника. И пока его друзья пытались вытащить его из инвалидной коляски, Зотова, имеющая неограниченный доступ к его счетам, сняла все деньги, купила себе квартирку и бросила Добрыню.

— Бабуль… Это правда?

— Лер, наверное, я влюбилась, — мечтательно протянула бабуля. — Представляешь, какой дух у этого мужика? Сколько силы жизненной? Не спился, не скопытился за углом, а начал жизнь с самого начала. Он приехал в наш город семь лет назад. Сколотил команду на свои деньги… Много ты таких знаешь? Мужик нынче слабый пошел: то с мозолями в клинику идут, то с одним глазом на заводе пахать не хотят… Сталина на них нет!

— Ну ба! — захихикала я, рассматривая её вдохновленное лицо, покрытое тонким слоем тертого огурчика.

— Что «ба»? Вот таких выбирать, Лера, надо! Чтобы он и сталь варил, и БАМ строил, и в лесу семью смог прокормить! А от твоего вурдалака только посылки к официальным праздникам и скупые визиты, где его убить кирпичом по морде хочется! — бабуля запыхтела, как паровоз, потом закурила и стала пускать дым под потолок.

Это был не рассказ, а какой-то триллер. Казалось, что кроме Малышева в этом мире нет подонков, но, как выяснилось, есть. Наверное, поэтому Добрынин не смог пройти мимо тогда, в парке. Не смог он бросить меня и в мэрии. Такие мужчины не выносят несправедливости, не признают давления силы. Они и есть сила этого мира, в котором осталась хоть малая толика надежды на мужчин…

— Я не понял! — в столовую влетел красный как рак отец. — Лера! Ты мне ничего не хочешь рассказать?

— Ты о чем?

— О компьютере с инвентарным номером мэрии, — зашипел папа, взглядом указывая на лестницу на второй этаж. — Что произошло? Почему в твоем кабинете был обыск?

Чёрт! Черт! А так хотелось провести вечер спокойно.

— Мам! Твой телефон! — Ванька несся по лестнице, размахивая моим мобильником.

«Слава Богу…» – понадеялась я, ухватившись за шанс сменить тему. Но я даже не думала, что то, что услышу, окажется куда страшнее!

— Да, тетя Клава…

— Лера! Лерочка! Ледовый горит!