Глава 19

Я ждала кого угодно, но только не Добрынина. Никита Петрович стоял на пороге, закрывая своей мощной фигурой весь дверной проём. Был расслаблен, спокоен и, как всегда, превосходен. Черная футболка, широкие джинсы, драные на коленях, кеды…

Этот прикид я считала хулиганским, как могла сопротивлялась, когда Ванька выбирал нечто подобное, но вот Добрынину этот образ не просто шел, он практически сливался с ним воедино. Органично, точно и безумно сексуально.

Плохого мальчика в нём было с избытком, вот только этот плохиш поступает порядочнее, чем некоторые интеллигенты с богатой родословной.

— Валерия Ивановна, — Никита кивнул и снял солнцезащитные очки, без стеснения осмотрев меня с ног до головы, а как только его взгляд замер на лице, недовольно поморщился. — Собирайтесь…

— Никита Петрович, что это значит? — я откашлялась, пытаясь протолкнуть смущение.

Было странно называть по имени-отчеству мужчину, с которым ещё вчера я с таким упоением целовалась! Его тон был похож на приказ, не подлежащий обжалованию. И ведь присутствие отца даже не смутило, Добрынин легко кивнул ему и протянул руку в знак приветствия.

— Давайте не будем притворяться, что я ничего не знаю. А также не будем делать вид, что мне это всё равно, — его прямые хлесткие слова лупили по щекам, но не больно… Нет. Скорее отрезвляюще. Каждое наше общение превращалось в своего рода обнажение, только сильнее раскрывало прямоту его личности.

Никаких игр, все сухо, четко и по делу. Вот и сейчас он смотрел на меня в упор, искренне не понимая, почему я, взрослая женщина, до сих пор действующий мэр города, не подорвалась, сверкая пятками, чтобы выполнить приказ.

— А ещё не будем терять времени, потому что выезд через полтора часа. Валерия Ивановна, вы будете сопровождать нашу хоккейную команду. Клавдия Никифоровна предупреждена, дает благословение и клянется держать оборону мэрии, чтобы недруги капиталистических стран не покусились на святая святых, а также будет держать вас в курсе дела путем онлайн-совещаний, — Добрынин проигнорировал мой шок, легко оттолкнулся от дверного косяка и последовал за отцом.

— Лера, это отличная идея, — папа похлопал меня по плечу, приводя в чувство, чтобы не мешала закрыть дверь. — Съездишь, проветришься, посмотришь хоккейную кухню изнутри. Донь, тебе нужно вырваться из этой клетки, понимаешь?

— Пап! Ты сам-то себя слышишь? Отправляешь меня в ссылку с неизвестным мужчиной? — зашипела я, встав на цыпочки, чтобы Добрынин не услышал.

Но он услышал… И громко рассмеялся, расхаживая по широкому коридору, даже не пытаясь сдерживать любопытство. Никита рассматривал фотографии на стенах, заглядывал в комнаты первого этажа, а когда разведка была окончена, подцепил ногой стул, чуть вытянул его в центр и сел, постучав пальцем по циферблату часов.

— Никита Петрович, я не знаю, что вы там себе надумали, но свои проблемы я привыкла решать сама…

— Знаем — плавали.

— Тогда прошу меня извинить, товарищ тренер, я вынуждена отказать, — выдавила из себя улыбку и даже отошла к стене, будучи уверенной, что этот громила сейчас встанет и уйдёт. Но как бы не так…

— А давайте чай пить? Бабушка персиковый заварила, с тархуном, — папа покраснел, попытался спрятать улыбку в кулак, спешно скрываясь в кухне.

— Никита, что происходит? — когда дверь наигранно громко хлопнула, мне пришлось посмотреть ему в глаза.

— Лера, у нас очень мало времени. Четыре часа тряски в автобусе, а вечером лед забронирован, поэтому не тяни время. Я без тебя не уйду, — Добрынин встал, потянулся и вдруг в два шага сократил расстояние между нами.

Воздух раскалился, стал потрескивать, в носу засвербело пряной свежестью его парфюма, а лицо ошпарило резким горячим выдохом.

Отойти бы…

Просто сделать шаг и разорвать этот контакт, но ничего не выходило… Тело было ватным, в голове чирикали птички, а дрожь застряла где-то на зубах, так гулко выдавая моё состояние.

— Собери вещи, и выезжаем. Товарищ мэр, твой сын настолько переживает за тебя, что отказывается ехать на игру. С ним я, конечно, разберусь, потому что саботажа в команде просто не потерплю, покатается в третьем звене месяц, может, правильные выводы сделает, — Никита шептал откровенные угрозы, мастерски манипулировал, всерьез пытаясь получить то, за чем приехал.

И это пугало… Как в такой целостном, сильном и спокойном мужчине сочетаются все эти качества? Безэмоциональное выражение лица, зато в глазах резвятся черти. И не просто резвятся, а ещё и меня приглашают!

— Лера, у тебя двадцать минут…

— Скажи правду, — выдохнула я, всё же попытавшись сделать шаг назад.

— Я ЗАБЕРУ ТЕБЯ, — отчеканил Добрынин и отошел в сторону буквально за мгновение до появления отца.

Это что – обещание?

Сделала жадный глоток воздуха, словно до этого и не дышала вовсе. Слышала голос папы, но сути все никак понять не могла. Застыла, боясь потерять под ногами почву. А Добрынину всё нипочём было! Он словно и не рассыпался соблазнительными угрозами, не потешался над моим замешательством, так легко перекидывался шутками с отцом.

— Валерия Ивановна, у вас пятнадцать минут, — снова щелкнул пальцем по циферблату Никита. — Если вы не соберетесь, то придется ехать в этих милых штанах с гномиками.

Чёрт! Я запахнула полы длинного кардигана, сложила на груди руки, не сводя глаз с этого обаятельного гада. А может, он прав? Может, и правда плюнуть на всё и поехать навстречу приключениям?

— Я без тебя не уеду, — одними губами произнес Добрынин, спокойно потягивая чай из бабушкиной чашки.

И папа всё видел. И эти влажные взгляды, и этот шепот, да и напряжение было невозможно замаскировать. Но при всём при этом, отец отчего-то улыбался, наблюдая за немой сценой из кино.

— На сколько?

— Четыре дня, Валерия Ивановна. Книги, журналы можете не брать, я найду для вас занятие поинтересней…