Глава 20

Занятие он найдет поинтереснее…

Император чертов, указы раздает, даже отца перетянул на свою зловещую сторону! А я покорно подчиняюсь. Вот что я буду делать в огромной мужской компании?

Поздравляю, Валерия Ивановна, вы подписали себя на три дня ада, вместо того чтобы тихонько зализывать раны под любимую мелодраму. Но вместо этого я пакую чемодан!

Собралась быстро, решительно откинула одежду, ставшую за все это время привычной, и надела спортивный костюм с глубоким капюшоном, планируя забиться в угол, чтобы никто меня не трогал.

Когда я показалась на лестничном пролете, Добрынин встал, молча забрал из моих рук сумку, а потом протянул ладонь. И снова этот жест: требовательный, настойчивый, обескураживающий. И будто шанса отказать у меня не было.

— Все, дочь, давай до понедельника, — папа торопливо поцеловал меня в щеку, потрепал по волосам, ободряюще подмигнул и открыл дверь. — Никита, ты там с Ванькой не лютуй. Он просто за мать беспокоится…

— Ох, Иван Константинович, — Добрынин закатил глаза в раздражении. — Если он всерьез решил связать свою жизнь с хоккеем, то должен учиться и отвечать за свои действия, и внимательно читать контракт. Вы же не будете отрицать, что у него контракт?

— Какой контракт? — ахнула я, пытаясь понять, о чем они шепчутся. — Вы, вообще, о чем тут говорите?

— Товарищ мэр, у вас слишком много вопросов, — Добрынин вытолкнул меня за дверь, подвел к машине, усадил, а после прыгнул за руль и помчался в сторону ледового.

— Никита, это афера какая-то. Я — мэр, а ты меня на хоккей тащишь!

— Ты — женщина, оказавшаяся в центре цунами, а я — мужчина, притащивший тебе спасательный плот, он же подводная лодка, где можно пересидеть, переждать, успокоиться и двинуться в бой со светлой головой. Готовьтесь к погружению, товарищ мэр, уверен, на моей глубине вам понравится, — Добрынин не говорил, а чеканил слово за словом. И в этом так ясно читались какая-то неприкрытая злость и раздражение. — Я не сторонник побегов от проблем, но я за то, чтобы справляться с ними в полную силу. А твой муж, очевидно, решил взять тебя измором, не давая выдохнуть. Когда человек перестает спать, есть, не может поднять голову от быстрых и точных ударов, то очень скоро падает в сокрушительном нокдауне. Лера, выдохни, отставь в сторону свой «синдром отличницы» и поори как следует на хоккейном матче. Забудь, что ты мэр!

— Поорать? — я даже рассмеялась, представив себя среди толпы.

— Конечно. Ты правда думаешь, что болельщики — тупые бараны, бесполезно проводящие время? Да человек приходит, чтобы выплеснуть всё дерьмо, скопившееся за неделю. Он орет, материт команду, а после выходит чистым и заряженным на трудовые подвиги!

— Может, ты и прав, — закрыла лицо руками, пытаясь справиться с растерянностью. Хоть я практически и согласилась с Добрыниным, но ощущение абсурда всё равно сохранялось. Что я буду делать на этом выезде? Бред какой-то…

Когда мы подъехали к ледовому дворцу, у главного входа уже стоял огромный вполне комфортабельный и на удивление брендированный автобус. Вокруг него сновали парни, ловко закидывая огромные баулы в багажное отделение.

— Товарищ главнокомандующий, — хриплый голос донесся откуда-то со спины, я обернулась, наблюдая, как в нашу сторону направляется высокий мужчина в спортивном костюме. Вид у него был столь же угрожающим, как и Никиты: могучая фигура, резкость шагов, острый взгляд и хитрый оскал, который он наверняка считает улыбкой.

— Валерия Ивановна, знакомьтесь, это Михаил Мулин, второй тренер, ну а по совместительству – спортивный врач, маляр, штукатур, точильщик коньков и штатный психолог, — Добрынин достал из багажника мою сумку, забросил её в автобус на переднее сиденье.

— Психолог тренера, естественно. Уж очень он нервный какой-то стал. Я даже дурным делом подумал, что у него женщина появилась, — внезапно черствость на лице мужчины растворилась, оголяя детскую смешливость, искрящиеся огромные глаза цвета крепкого чая и характерные складки вокруг. Ясно… Шутник.

— Муля, не нервируй меня! — цыкнул Добрынин и стал быстро переодеваться.

Он так стремительно стянул с себя футболку, лишив меня возможности подготовиться к стриптизу.

Очевидно, реакция сильно подвела меня. Отворачивалась медленно, как в эпичной телевизионной драме, пытаясь рассмотреть то, что было недоступно взгляду. А именно – татуировку на его спине, но Никита, словно назло, стоял ко мне лицом.

Так нагло смотрел в глаза, словно ждал повода для шуточки. Этого ждал и Мулин, прожигая в моем виске дыру.

— Валерия, — я протянула руку второму тренеру, а тот смачно поцеловал меня в костяшки. — Очень приятно, Михаил.

— Кто же не знает нашего доблестного мэра? Я видел, как вы эротично-прекрасно озеленяли нашу рощу. Пальмочки сажали, творя из города Сан-Тропе, не меньше!

— Михаил, я уже не мэр, поэтому буду благодарна, если мы больше не будем касаться этой темы.

— Есть, товарищ мэр, — отдал мне честь Мулин и бросился в толпу, среди которой стоял ошарашенный Ванька. — Так, парни, чего замерли? Женщин никогда не видели? Вот стукнет восемнадцать, дядя Миша вам всё покажет и расскажет…

— Не обращай на него внимания и будь готова, что теперь ты для него навсегда останешься «товарищ мэр». Мы с Мишкой когда-то бегали за одну команду в вышке, а теперь он мне помогает не сдохнуть от перенапряжения, — Никита надел брендированное худи, накинул сверху бомбер в цветах клуба, а после протянул мне стопку упакованной одежды. — Так, женской формы у нас нет, но бомбер должен подойти.

— Никит, — я вцепилась в его руку, словно хваталась за последнюю соломинку. — Пока не поздно…

— Поздно. Э! Хлопцы! Сегодня мы едем не одни, прошу любить и жаловать, Валерия Ивановна Кот. Она поможет нам с организационной частью выездных матчей. Считайте, что она часть тренерского штаба, поэтому требую уважения, почтения и полного послушания, — Добрынин подтолкнул меня к автобусу, попутно зацепив Ваньку за лямку рюкзака. — Ларин, стоять… Забыл тебе сообщить, что за пререкания с тренером, попытку срыва выездного матча ты переводишься в третье звено…

— Что? — зарычал Ваня, оборачиваясь на команду. По глазам видела, что сын готов был сказать намного больше, чем мог. Он даже щелкнул челюстью, останавливая рвущееся негодование.

— Николаев, а ты – в первое, — Добрынин говорил с такой твердостью в голосе, что мой Ваня, способный вынести мозг любому взрослому, покорно опустил голову, пряча румянец.

— Чёрт…

— Никаких чертей мы с собой не берем, места в автобусе ограничены, — шикнул Никита, и Ванька пулей влетел в автобус. — Лера, задержись… Краткий инструктаж. Ты едешь не в роли матери, а как помощник тренера. Поверь, работы у тебя будет так много, что очень скоро забудешь о том, что твой сын сидит в этом автобусе. Тренерский штаб входит через переднюю дверь, первые три ряда наши, можешь выбрать любое место. С пацанами соплей не разводить, не охать, не ахать, держаться приветливо, но строго… Усвоила? А теперь погнали.

Мы вошли в автобус, Никита тут же подвел меня к переднему сиденью за водителем, дал команду сесть, а после начал перекличку. Парни отвечали четко, не решаясь перечить и шутить.

— С Богом! — он дал отмашку, и двери автобуса закрылись.

Первые несколько минут я даже не двигалась, наблюдая, как за окнами проносится родной город. Дома, машины, здание мэрии… И когда мы выехали на трассу, из груди вырвался выдох облегчения. Наверное, это к лучшему.

— Товарищ мэр, а, товарищ мэр? — шепот сзади отвлёк от тяжелых мыслей, я обернулась, наблюдая в пространстве между сиденьями хитрую морду Мулина. — Вы в курсе, что гостиничный номер придется делить с главным тренером?

— Это ещё почему? — Черт… Я даже не подумала, что три дня выезда подразумевает ночевку!

— А на мне слишком много должностей. Лично я буду жить со спортивным врачом, физиотерапевтом и психологом. Они спокойные, не храпят, не буянят, не будят на пробежку в пять утра. Короче, они не чокнутые, в отличие от Добрыни. А вы уж там разберетесь…

— Муля! — послышалось шипение с соседнего ряда, а через мгновение ко мне подсел Добрынин. В его руках была стопка бумаг, компьютер и бутылка воды. — Валерия Ивановна, вот наш маршрут, все данные по брони гостиниц, контакты спортивных директоров команд, с которыми нам предстоит сыграть. Вам нужно всех обзвонить, подтвердить бронь, выбить лед, желательно, не в вечернее время. Я же предупреждал, что найду вам занятие поинтереснее? — Добрынин вдруг склонился, нарушая все нормы личного пространства. Он просто вторгся, впился взглядом, так бесстыже наслаждаясь моей растерянностью. — Дерзайте…

— Я так понимаю, что раз город не дал вам спортивного директора, то вы взяли его сами?

— Валерия Ивановна, а это моё хобби. Брать то, что нужно, даже если этот человек сильно против…

— Звучит как угроза, — сжала челюсть и зачем-то стала возиться с ноутбуком, только бы не смотреть на этого наглеца.

— Звучит как обещание…