Глава 26

«Львы! Львы! Львы!»

Парни во всю глотку скандировали название клуба, заполняя автобус нечеловеческим криком восторга. Адреналин хлестал в крови, хотелось утонуть в этой феерии, стать её частью! Это был такой клубок эмоций, живых, настоящих. Без привычной мне офисной натянутости, протоколов, приличия… Они все были живые, полные предвкушения и ожидания следующего дня.

Ребята ликовали, поздравляли друг друга и крепко обнимались, благодаря тренеров.

Я впервые увидела улыбку на лице Добрынина. Он смеялся заливисто, громко, с шумом выдыхал напряжение. Не за себя радовался, а за толпу парней, в крови которых сейчас хлестала победа. Наслаждался их истерией, потому что это именно то, к чему он вел их сильной стальной рукой.

И всё закончилось так же резко, как и началось, словно ещё недавно ясное небо заволокло плотным покрывалом грозовых туч. Лицо стало серым, безэмоциональным.

Никита встал в проходе, уложил руки на подголовник моего сидения, едва проскользив по шее, и вдруг тишина накрыла салон.

Команда как по свистку заняла свои места, готовясь внимать своему «Богу» в лице жесткого, но справедливого тренера.

— Пять очков за три игры, парни, это мало. Мы способны на больший результат, теперь я это вижу абсолютно четко, поэтому слушайте! Если вы думаете, что, вкусив малый кусок сладкой победы, я позволю вам остановиться, то нет! Я с вас уже не слезу, пока не войдем в первую десятку турнирной таблицы, а дальше буду ждать в финале. И вы сделаете это, ясно? — легкость, с которой Никита праздновал победу, трансформировалась в зомбирующую мотивационную речь. — Если кто-то думает, что можно отсидеться на скамейке, то спешу вас расстроить, этого не будет!

Он чеканил, говорил громко, чтобы на фоне всеобщего эмоционального подъема информация засела в голове у парней. Он словно выжидал точки кипения, дабы нанести последний штрих в сознании ребят.

Я откровенно восторгалась его способностью мотивировать… Нет, не так. Я просто восхищалась им.

Это было странно… В последний раз с открытым ртом я слушала только отца! И вот опять это чувство, только по отношению к постороннему мужчине. Странно…

Горло поджимало, спазм перекатывался по носоглотке, провоцируя слёзы. Я украдкой наблюдала за сыном, наслаждаясь его искрящимся взглядом. Ванюша тоже не сводил глаз с Добрынина, невольно повторял его мимику, ловил каждый жест.

Наверное, это и есть авторитет? Когда ты хочешь быть похожим, хочешь быть не хуже, а даже лучше! Тянешься за кумиром, боясь разочаровать его.

Сердце сжалось от осознания, что Малышев и в подмётки Добрынину не годится. В нем нет силы, чтобы стать кому-то примером! У него самого нет кумира, лишь гадкое желание утереть нос отцу. Нет в нём внутреннего духа, за которым идешь, не слушая разум. В нем таились только гнев и подлость.

— Следующий матч будет показательный, если некоторые не заиграют в полную силу, если не найдут для себя мотивации, то нам придется попрощаться… Команда входит в этап трансформации, поэтому соберитесь! Итак, в среду на тренировке я назову окончательный состав звеньев, а это значит, что у вас ещё есть время показать себя.

Порой слова, сказанные на пике эйфории, несут куда более ясный посыл, чем вкрадчивые уговоры и заунывные призывы. И Добрынин это знал, поэтому не стал пускать нюни, присоединяясь к ликованию. Он был крепкой и надежной опорой, в его огромном сердце хранились мудрость, вера в успех и сакральные знания. А дети всегда жадные до всего нового.

— Ларин, отлично работаешь в третьем звене, — не удержался Никита от подкола моего сына, а я не удержалась и закатила глаза.

Воспитатель, блин… Но оборачиваться не стала, чтобы не акцентировать на этом внимания.

— Не побежишь утешать сына? — прошептал Добрынин, присаживаясь рядом со мной.

— Нет, я его дома поцелую, обниму и скажу, что его тренер – знатный придурок, раз не замечает такого талантливого мальчика!

Никита расхохотался, и в автобусе вновь повисла тишина. На смех даже дремлющий Мулин подскочил, пытаясь понять, откуда слышится этот грохочущий звук.

— Отбой панике, тренер не подыхает от инсульта, — рявкнул он. — Отдыхайте, сыны хоккея, восстанавливайте силы.

— Видишь? Парни даже боятся твоего смеха! Зашугал их. Добрынин, тебя родители учили улыбаться? Ну, хоть иногда?

Я, конечно, так не думала. Знала, что любому парню нужна жесткая, но справедливая рука. И матери неосознанно ведут мальчишек в спорт, когда отец не может стать примером и авторитетом. Наверное, поэтому я и не сопротивлялась, когда отец повёл внука в хоккей. Ему было сложно в силу возраста, а от Малышева он не чувствовал потенциала.

— Лер, ты мне зубы не заговаривай! Если кого и бояться, то это тебя! Вчера ты случайно тренера по плаванью нашла, сегодня спортивного директора принимающей стороны чуть до инфаркта не довела, пытаясь выпытать схемы прибыли. Он аж побелел, думая, что ещё немного, и ты достанешь корочку налогового инспектора! Женщина, уйми вороных, ты летишь прямо в горящую избу…

— Там мы с тобой уже были, — было так сложно держать себя в руках. Не могла смотреть на него открыто, косилась одним глазом, отчаянно делая вид, что погружена в текущую смету расхода. — Значит так, Никита Петрович, нам нужно серьёзно поговорить насчет расходов. Где ты берешь поставщиков инвентаря? Почему Бубнов закупает его со скидкой?

— Потому что Бубнов — спортивный директор. И это его работа — искать то, на чем можно сэкономить. А я — тренер. Мне важно, чтобы парням было чем забивать шайбы!

— Ладно… Дальше! Почему вы возите точить коньки за сто километров? У нас в городе нет мастеров, что ли?

— Лер, откуда? — он закатил глаза, давая понять, что не всё так просто, как кажется.

— Так, кажется, у меня появилась цель доказать, что ничего ты не понимаешь в бизнесе, товарищ тренер. Женской руки на тебя нет…

— Да? — Никита светился, как начищенный самовар. — Тогда, может, поспорим?

Я даже осознать не успела, как оказалась втянутой в этот спор! Добрынин медленно затягивал меня, увлекал своей идеей, но самое странное было то, что мне безумно это нравилось.

Время летело со скоростью света!

Добрынин с Мулиным разбирали игру, просматривая видео на планшете. Парни разбрелись по салону и тихо сопели. А я спокойно разбиралась в бухгалтерии клуба, пытаясь сообразить, с чего начать.

И ясно было одно: пора дать нашим жителям место, где они смогут сбросить стресс. Плаванье, фитнесс, спортзал. Вложений минимум, зато появятся живые деньги, взятые не из кармана Добрынина.

Город встретил нас вечерними сумерками, в открытое окно врывался теплый ветер, пахло солью, влагой вымытого асфальта и ленивым дымком мангалов.

Я даже немного испугалась, увидев толпу возле ледового дворца. А когда в руках собравшихся появились плакаты с поздравлениями, выдохнула.

Парней встречали радостные, переполненные гордостью родители. Автобус быстро опустел, унося и ликование, и вкус победы. Мальчишки разбрелись по автомобилям, оставляя тренера в тишине и одиночестве…

— Не обидно? — спросила тихо, борясь с желанием обнять Добрынина. Он как великан с грустью смотрел вслед своей команде, поигрывая губами.

— Я долго привыкал к тому, что если спортсмен выигрывает, то это его победа, а в случае проигрыша вся вина ложится на плечи тренерского штаба. И привык… Глупо обижаться на то, что я не успел насладиться своими победами. Я уже далеко не мальчик, чтобы компенсировать комплексы, — Никита рассмеялся и чуть толкнул меня плечом. — Лер, я не мальчик не только в плане принятия своей работы, но и в личной жизни слабости себе не позволяю. Если ты думаешь, что я буду прятаться по углам, тиская женщину, которая пробила мою крепкую хоккейную защиту, то ты сильно ошибаешься. Мы же с тобой совсем не дети, товарищ мэр.

— Никит, я… Я замужем до сих пор. Поверь, это очень плохая идея – начинать что-то новое, не разобравшись со старыми болячками, — проговорила, и самой легче стало.

Эта мысль очень мешала. Как заноза зудела.

Хватит с меня унижений… Я должна уважать себя, свои чувства, своё право на свободу! А чего я не должна позволять — так это портить жизнь себе и своим родным. А особенно такому чудовищу, как Малышев.

— Я чувствую, о чем ты думаешь, — Никита достал из багажного отсека мою сумку. — И одной разбираться с этим я тебе не позволю. Он ненормальный, переполненный эфемерным ощущением самозначимости. Вот только душонка у него пустая, трусливая, — Добрынин бросил взгляд на темный участок дворца, еще недавно объятый пламенем. — Ты меня услышала?

— Услышала, — укладкой взяла его руку, сжала пальцы в попытке выразить благодарность.

Странно это… В нём читались надёжность и прямота.

Возможно, это и есть главные качества мужчины?

— Лера! — на парковку въехал отец, размахивая рукой в открытом окне. Он выскочил из машины и первым делом бросился к Добрынину. И не просто руку протянул, а сгрёб здоровяка в крепкие объятия. — Никита Петрович! Я просто … Простите, я даже не знаю, что и сказать. Поздравляю!!!!

— Иван Константинович, это только начало регулярки, позже будем радоваться. Валерия Ивановна, Ваня, всего доброго, — Никита закинул на плечо сумку и направился к своему авто, царапнув меня внимательным взглядом.

— Пока…

Мне безумно страшно было его отпускать. Внезапное ощущение чего-то дурного смешивалось с навязчивым чувством пристального взгляда, замершего на моём затылке…