Глава 28

…несколькими часами ранее…

«Доброе утро, товарищ тренер».

Короткое СМС, но отчего-то внутри все надломилось.

Эти эмоции уже давно забыты, наверное, оттого так остро ощущается отклик.

Лера как-то слишком смело и внезапно вошла в мою жизнь. Просто распахнула дверь в сердце и обосновалась там, будто это было её законное место. И как-то сопротивляться не хотелось.

Я даже не пытался анализировать всё происходящее, потому что кожей чувствовал эту загадочную женщину.

Лера была как раскаленный прут. То тлела, то взрывалась искрами. Считывал её страх, растерянность, обиду и неуверенность в самой себе, так мастерски посеянную её супругом в плодородную женскую душу.

Как же он мне надоел! С этим нужно что-то делать, и срочно.

Малышев… Подлый трусливый подонок, способный гадить, как щенок ссыкливый. Всё тайком, исподтишка, напрямую у него смелости хватает только женщин щемить и силу свою унылую демонстрировать.

До сих пор слышу, как трещат деревянные перекрытия Ледового, ощущаю гарь на языке, тяжесть дыхания. И если бы не выездная серия, то в тот же день бы нашел этого ублюдка!

Так много злости во мне было… Это он не здание пытался спалить, а надежду детей, их стимул, их желание, их талант. И этому нет прощения…

Ну, а крышку гроба он заколотил у того же Ледового, когда мы с Лерой прощались у автобуса. Я всё смотрел на припаркованный под тенью дерева джип, где сидели начальник полиции нашего города и сам Малышев. Ждал, что выйдет, что наконец-то поступит как настоящий мужик! Но нет! Когда горе-детективы поняли, что я их моськи срисовал, трусливо покинули укрытие.

Тут уже не в чувствах дело, и не в одержимости женщиной. Тут другое… Это уязвлённое самолюбие и комплекс отобранной игрушки. Причем игрушка ушла сама! А это уже было непозволительно.

Малышев — трусливый пастух. Только Лера не овца, а он этого так и не понял.

Быстро принял душ, собрал сумку для тренировки и вышел из дома.

— Иван Константинович, доброе утро. Ну как дела?

— В Багдаде всё спокойно. Лера убежала на работу, правда, загадочная какая-то. Задумала что-то, не иначе!

Иван Константинович всегда вызывал во мне чувство уважения, наверное, поэтому я, обнаружив слежку, предупредил его первым. Он лично привел Ваньку в хоккей, а когда предыдущий тренер уволился, то сам пытался тренировать. Опускать руки было не в его характере, и именно этому дед и учил внука.

Я в то время приходил в Ледовый просто покататься и пошвырять шайбы, для душевного баланса. Пользовался пустым катком, отсутствием посторонних глаз… А тут они. Так мы с Лариным и познакомились.

В мальце был талант, а ещё в нем были сила и хорошая такая чемпионская упёртость. Не уйдет со льда, пока не выполнит установку тренера. Но так было не всегда… Мы и ругались, и расходились, и снова мирились, короче, вместе проходили подростковые ямы.

Вот после той встречи я и решил собрать команду. Идеалист хренов…

— Никита, — откашлялся Иван Константинович. — Может, Лера права? Нам нужно уехать? Что ещё ждать от Малышева? Его хлопцы то и дело снуют у дома, словно выпытывают, кто входит, кто выходит… У меня жена после инфаркта, бабка и внук…

— Иван Константинович, никто никуда не уедет! Я слов на ветер не бросаю, — завел машину и двинулся в сторону Ледового, где была назначена встреча. — Давайте не будем бить тревогу раньше времени?

— Лерка у меня хорошая, — выдохнул встревоженный отец. — Просто добрая до ужаса, а это не всегда играет ей на пользу. Ты прости, что мы втянули тебя в это…

— Я сам втянулся. Всё, отбой связи, — уже не сдерживал смех, разглядывая трёх воробушков, скучающих на ступенях Ледового. Припарковался и вышел, застыв чуть поодаль…

Чёрт… Сколько же лет я их не видел? Сам свою жизнь вывернул наизнанку, отсек все ниточки, связывающие с прошлым, надеясь, что так смогу начать все сначала. А теперь вот думаю… А правильно ли я сделал?

— И не стыдно? Дядьки взрослые, а курите у детского оздоровительного комплекса, — заржал и бросился обнимать мужиков.

Раевский, Мятежный и какой-то незнакомый мужчина.

— Добрыня Никитич! — Рай попытался приподнять меня, но куда уж… — Здорово, брат! Черт, как я рад тебя видеть!

Мы ещё долго хлопали друг друга по хребту, как в детстве соревнуясь в силе удара. Но время поджимало, поэтому я пригласил гостей в Ледовый, заодно проводя краткую экскурсию по дворцу.

— Кстати, Никит, знакомься, — Мятежный с каким-то детским восторгом осматривался, а когда мы вошли в пустующий кабинет спортивного директора, откуда был просто ошеломительный вид на арену и трибуны, вовсе застыл у стеклянного ограждения. — Это мой друг, Марк Сталь. Он главный по желтым статейкам в нашем городе.

— Очень приятно, — мы обменялись рукопожатиями. — Марк, а ты прям в кассу. Очень нужна твоя помощь.

— А как же я? Я думал, тебе необходим самый гениальный адвокат современности, — Раевский поправил галстук и театрально закатил глаза. — Ладно, Добрыня, давай, вещай, а то времени у нас очень мало. Что там у тебя приключилось?

И я начал… Но стоило мне произнести фамилию Леры, как все трое подскочили, оборачиваясь в мою сторону.

— Что?

— Наша Киса? — Рай нахмурился, а после перевёл взгляд на Славку Мятежного, следом и на Марка.

— В каком это смысле – ваша?

— Добрынь, ты что, реально её не помнишь? — хохотнул Денис, присаживаясь на край стола. — Мы же в одной параллели учились, правда, недолго. Её отца перевели по службе в наш город, а в десятом классе она ушла. Ну, Киса… Староста! Она ещё нас отмазывала перед завучем за разбитое в спортзале окно. Нас чуть в комнату милиции не отвели, а Лерка всё уладила…

И тут пришёл мой черёд присесть. Те времена я помню смутно… Учился для галочки, хватал то, что успевал, и не более. Три тренировки в день, мы с командой только в Молодёжную лигу попали, тогда было не до алгебры и литературы. Конкуренция была бешеная, если не показывал результат, то тренер быстро переводил тебя в третье звено, выпуская на площадку более мотивированных игроков.

— Не помню…

— Чёрт, — Рай достал телефон и стал рыться в недрах интернета. — Вот наш снимок общий. Помнишь, вечер готовили всей параллелью? Ты ещё богатыря играл в сказке?

— Ну как играл? Просто стоял за четверку в четверти, — усмехнулся, рассматривая старый снимок на телефоне. Скользил взглядом, пытаясь не напороться на ту, из-за которой до сих пор челюсть сводит. Интуитивно пробежался мимо рыжеволосой суки… И тут же зацепился взглядом за знакомое личико.

Лера…

Огромные чистые глаза, толстая коса, перекинутая на плечо, прямая осанка и улыбка… Совершенно обезоруживающая, искренняя, даже немного детская.

— Так мы что, здесь оказались по одному поводу? — Сталь тоже заглянул мне через плечо. — Её бабушка была моей воспитательницей в детском доме. А когда я сбегал, то всегда приходил к ним. А она меня не прогоняла. Так, журила для проформы, грозилась вызвать полицию, а сама пирог с вишней стряпала и борщ с пампушками подливала.

— Вообще-то, меня попросила приехать сама Лера, — Мятежный сел рядом и, не спрашивая разрешения, закурил. — А теперь давай всё сначала? Признаюсь, я слушал вполуха…

И я начал заново. С того дня, когда впервые увидел Леру в парке.

Она болталась, как игрушка на ёлке, сдерживаемая хватом своего мужа. Еле касалась носками туфель асфальта, хрипела и пыталась отбиться от него. Дальше ситуация в кабинете, рассказал, как мы настрочили заявление, как сняли побои. Ну и про поджог и подставу Леры я тоже рассказал…

— Ублюдок, — прохрипел Мятежный и достал телефон. — Андрей, а у нас есть акции в компании Малышева Виктора? Ага… А у наших компаньонов? Угу… Короче, чтобы к вечеру ты от всего избавился, а заодно слух пусти, что спёкся Малышев.

— Малышев… Малышев… — Раевский потирал виски, словно пытался что-то вспомнить, а уже через мгновение разразился тонной мата. — Он же несколько месяцев назад ко мне приходил, промывался насчет развода! Мутный такой, все пытался слабое место в законе найти, чтобы с женой не делить бизнес.

— Ты че, пёс законопослушный? Чуть Кису нашу не развёл? — заржал Мятежный.

— Да не занимаюсь я разводами, за него какой-то мой клиент очень просил. Просто консультация, поэтому даже имени жены его не помню. Пробежался по документам, он ещё брачный договор припёр без подписей. Я ему и сказал, что этой бумажкой у нас в стране можно только мух сонных лупить. Ну? И что делать будем?

— Не знаю, как вы, а я намереваюсь совершить визит любезности. Это не в моих правилах - действовать тайно, пусть в глаза мне посмотрит…

— Никит, это очень плохая идея!

— А мне срать… Рай, не мне тебе объяснять, что мужик должен оставаться мужиком до самого конца. А Малышев — он даже не баба! Он тряпка ссаная. Когда, блядь, тигры в котиков превратились, а кошки – в львиц? Где этот, сука, гребаный тумблер? Остановите планету, мне здесь явно не место! — меня просто в щепки разносило от негодования. Злость душила, петля все туже и туже стягивалась на шее. Был бы один — сейчас бы рванул к нему и размотал холёное личико по его офису.

— Никит, послушай, — Сталь поднялся и подошел к открытым дверям ВИП-ложи. — Представь, что Малышев — баба. На бабу подействую твои методы? Нет… С ней только её оружием и надо бороться.

— Каким?

— А мы его сотрем в порошок. Я, знаете ли, тоже в последнее время ненавижу этих склочных мужичков, готовых на все, лишь бы на фоне женщины быть рыцарем. Ты попробуй один в поле выиграть, а не когда можно под юбку спрятаться. — Марк вдруг улыбнулся, словно что-то придумал.

— Подождите, рыцари, блин! — махнул Раевский и сел за стол. — Давай, Добрыня, что у нас есть на поджог? Результаты комиссии? Видеозаписи? Где заявление о побоях?

И я достал из сейфа всё, что у меня было, а после запустил видео с того вечера, где трое в масках вскрыли старую дверь подсобки и устроили пожар. Они долго кружили вокруг дворца, ломились в двери, а вскрыть смогли лишь хозяйственную часть.

Вот только запись ту я по секунде разобрал, и там не было ни единой зацепки! Ни лиц, ни номера авто!

— У нас ничего нет, — подытожил Рай и подошел к мужикам. — Значит, плющить будем другими методами.

— Слушай, Добрыня, а ты как это всё тянешь? — Мятежный нависал над трибунами, улыбаясь гуляющему по стадионы эху.

— Кручусь, как могу. Раевский тогда с клуба вытряс немалую сумму за мою травму, а она все это время лежала в банке под процентами. А зачем мне это богатство? Пусть дети катаются на здоровье…

— Ты дурак, что ли? — Славка обернулся, осматривая меня. — Почему сразу не обратился? Ну, в спонсоры принимаете?

— Мятежный, ты мне зубы не заговаривай. Леру надо спасать! Этот подонок следит за ней, а с клубом я как-нибудь сам разберусь.

— Ладно, погнали к Кисе, — Рай собрал все документы в папку. — Но для начала заедем в отделение полиции. Вдруг не удалили запись в дежурном журнале обращений?

— А у меня и доказательство есть, Раюша, — и вдруг так легко стало, обнял старого друга и вручил ему телефон, где было четко видно и содержание заявления, и запись в журнале с фамилией дежурного сотрудника, и даже его лицо.

— О! — потёр руки Марк. — А вот это уже что-то… Мне же большего и не надо. Пускаем утку с фото этого заявления, и Малышев заёрзает на самом большом геморрое в его жизни.

— Развлекайтесь, мужики, но я всё равно ему рожу расплющу. Ну, товарищ адвокат, возьмёшься защищать мое честное имя?