Глава 29

Мы всей толпой ввалились в отделение полиции, чем знатно напугали сотрудников. Выглядели как очень интеллигентная банда в костюмах, и только я был в спортивном, очевидно, взяв на себя роль вышибалы. Забавно…

Как ни странно, но запись о нашем заявлении в журнале дежурного до сих пор была. Очевидно, либо не успели, либо побоялись стирать её до особого распоряжения. Раевский лично отправился к следователю, чтобы выяснить, почему делу не дали ход, а мы с мужиками решили не пугать народ, поэтому остались ожидать его у входа в отделение полиции.

И удача в это утро была явно на моей стороне, потому что через несколько минут оттуда вышел майор Коновалов. Его старший сын стоял в воротах «Львов», причем так хорошо, надёжно. Я с Димкой даже планировал подписать контракт, как только он оправится от травмы. Семья у них большая, дополнительная материальная помощь будет не лишняя.

— Здорово, Лёнь, — протянул ему руку. — Ну как твой? Растяжение залечили? Всё хорошо? У нас тренировка в среду.

— Привет, Петрович. Да бегает уже лось, на тренировку рвётся. Спасибо за врача.

Лёнька вздрогнул и взглядом указал в сторону заднего двора, очевидно, где не пробивает камера наружного наблюдения. Мы покорно и дружно завернули за угол, а через несколько минут подошел и майор.

— Что за секретность?

— Никита Петрович, я вас очень уважаю, но пока не появляйтесь здесь. Вчера Лютин заезжал, говорит, что ещё неделька, и он снова возглавит наш участок, потом новым мэром грозил, говорит, мол, наша Кот спеклась на крупной взятке! — Коновалов быстро курил и старался не пересекаться со мной взглядом, словно ему было стыдно даже говорить об этом.

— Ну, ты же не веришь?

— Да тут даже ёжики не верят! Если он лично поймал мэра за руку, то тогда на кой чёрт после того, как его погнали в шею, он сразу все уничтожил? Сжег протоколы обыска и изъятия, а само заявление чудным образом исчезло. Нет на Валерию Ивановну у него ничего. Стёр всё подчистую, потому что липа это была! — Лёнька растер переносицу, выдавая раздражение. — Буря будет… Лютин хоть и был пьян, но ещё он был доволен скорыми переменами. Ванга в погонах, бля… Говорит, свой теперь человек в кресле сидеть будет, а значит, и заживём мы круче, чем при Царе-батюшке.

— Это он на отца Малышева намекнул, что ли? — Сталь что-то быстро печатал в телефоне, лишь изредка поднимая глаза на невольного осведомителя. — Слышал, он у вас тут вместо кумира: святой, радеющий за малую Родину.

— Чёрт его знает. Только Лютин не просто бредил, он запер на все замки свой кабинет, отобрал ключи от архива, чтобы мы тут не своевольничали в его отсутствие. Мол, вернусь, тогда и будем разбираться со всеми делами. Ладно, мне пора… Никит, не отсвечивай. Он ещё что-то мычал, что скоро и команды никакой в городе не будет, а ты умотаешь туда, откуда свалился на нашу голову, — Лёня вновь пожал мне руку и убежал, оставляя нас в полной прострации.

— Друг мой Добрыня, а какие отношения тебя связывают с Валерией Ивановной? — задумчиво и не без издевки протянул Мятежный.

— А вот это, товарищ потенциальный спонсор, вас не касается. Кстати, твоё предложение принято! Поздравляю, — я схватил его руку и затряс, что есть силы. — С сегодняшнего дня ты официальный спонсор команды. Если Малышев и подожжет дворец во второй раз, то вместе угондошим его!

— Ах ты торговец потенциально провальным бизнесом, — засмеялся Славка.

Рай обернулся быстро, добавил к имеющимся документам ещё стопку и дал команду ехать дальше.

Мы встретили Леру у входа в мэрию. Издалека чувствовал беду… Вот как это объяснить? Она просто фонила своими эмоциями, заставляя пропускать их через сердце. И сейчас мне было жутко больно. И я оказался прав…

Как только Лера обернулась, я увидел её заплаканное лицо, её бегающий от обиды взгляд. Даже гордая осанка как-то сжалась, словно на плечи легла тяжесть.

— Валерия Ивановна, а вы когда хотели сообщить, что мы учились в одной школе? — я попытался рассмеяться, оценивая, как она отреагирует. А вместо улыбки Лера разрыдалась и бросилась в нашу сторону. Мужики растерянно стали раскрывать руки для приветствия, но бежала Лера ко мне. Просилась в объятия, прижалась, пряча лицо за полами куртки.

— Лер, что случилось?

Чёрт… Ну полчаса назад же было всё под контролем!

— Она… Она… Она меня опозорила! — захлёбываясь, кричала Лера. — Ненавижу… Ненавижу! Я их всех ненавижу!

— О, мать, а мы так спешили к тебе на кофе с печеньками, — Раевский подошел ближе и ласково потрепал Леру по плечу. — А ну соберись… Ты же мэр!

— Не мэр я! Вот иду писать заявление, — Лера стерла слезы и только после этого обернулась к друзьям. — Я плакса, да?

— Ты женщина, Киса, — Рай щелкнул её по носу, а после посмотрел на меня, как на врага народа. — А вот что за хрен с горы тебя в объятиях душит?

— Денииис! Ты со своим природным любопытством не мог промолчать, да?

— Кис, ну не сердись, вдруг тебе помощь нужна?

— Рай, скоро тебе помощь понадобится, — цыкнул я, подталкивая Леру к зданию. — Пойдем в кабинет, нечего здесь разборки устраивать.

В здании было тихо, как всегда, лишь в дальнем крыле слышалась трель телефонов. В приёмной нас встретила встревоженная Клавдия Никифоровна, тут же налетевшая на Леру с объятиями.

— Лер, поверь, в это никто не верит! — шептала она, словно знала больше, чем мы.

— Во что? Ты что, уже всё знаешь? — зашипела Киса и гневно затопала ногой, а после бросилась к кабинету. — С рынка донесли?

— Там моя соседка торгует картошкой. Она мне и позвонила!

— Так… — Лера застыла, вдруг обернувшись в сторону стола секретаря. — Это что за коробки? Ты что, уходишь?

— Конечно! Я в этом болоте без тебя тонуть не собираюсь, пусть сами барахтаются, как могут. Новая метла по-новому метёт, а к нам вскоре какого-то старикашку собираются отправить. Город и так загибается, а они вместо молодой крови присылают проныру продажную пенсионного возраста! Лерка, лучше бы ты взятки брала, ей Богу! Может, откупились бы от этих подонков, — Клавдия поставила чайник, включила кофемашину и снова надела на лицо приветливую маску. — Уважаемые, вам что подать? Чай? Кофе?

— Из ваших рук – хоть яд, — Раевский растянулся в знаменитой улыбке, складывая в безразмерное хранилище ещё одно покоренное женское сердце.

В кабинете было душно, Лера бросилась распахивать окна, а после стала принюхиваться, как ищейка, пока не нашла несколько окурков в горшке.

— Им везде смердит! Он же все испачкал! Всё стер, ничего не осталось! Мерзость, гадость, подлость!

— Лер, мы всё знаем, давай быстро и по делу! — Мятежный сел за стол. — Нам Никита всё рассказал, поэтому нужно определиться со стратегией. Я так понимаю, ты намерена покинуть пост?

— Конечно! Да я на улицу не выйду больше! Жена Лютина мне прилюдный позор на площади устроила, ладно хоть помидорами не забросали. Её муж лично внёс сумку с деньгами, а наутро завёл на меня уголовное дело, а теперь она мне мораль читает, понимаете? — Лера ходила из угла в угол, не в силах найти себе места. — Я умираю… Мне нечем дышать! Малышев знает, что я не выношу несправедливости, поэтому и давит на это. Он слишком хорошо меня знает!

Лера дрожала, гладила себя по горлу, словно пыталась протолкнуть порцию воздуха. Она была в шаге от истерики. Лавировала по канату.

— Тогда удиви его, Киса, — Слава поднялся, вновь посмотрел на часы. — Лер, мы тебя не бросим. Уголовного дела нет, его даже не заводили, слухи скоро улягутся, об этом позаботится Марк Андреевич Сталь, а ты снова заживёшь счастливой жизнью. А пока будь хорошей девочкой. Посиди под уютным крылышком Добрынина!

В кабинете повисла тишина, и даже Клавдия замерла у порога, очевидно, подслушав неоднозначный намёк Мятежного, ну а после мы дружно рассмеялись.

Только Киса моя красными пятнами смущения покрылась, но под крылышко прибежала. Она спряталась от всего мира, грелась и набиралась уверенности, что в обиду я её не дам…