Глава 34

Добрынин захлопнул дверь, щёлкнул замком, а после резким ударом вырубил весь свет, погружая кабинет в полную темноту.

Мы словно растворились для всего мира, спрятались за высоченной стеной. Только мы… Только наша силуэты, едва просматривающиеся в полумраке софитов с ледовой арены. Тяжелая тишина, рваные выдохи, наэлектризованность воздуха. Одна искра, и всё напалмом вспыхнет!

— Я же сказал написать, как созреешь для откровенности, — его тяжелые шаги истеричным эхом бились о стены кабинета.

— СМС дорогое. Решила лично сказать, — горло пересохло, язык еле двигался. Весь страх, тревогу и боль смыло волной, оставляя лишь перевозбужденных бабочек, бьющихся внизу живота.

Добрынин был рад, хоть и скрывал это. Но я чувствовала. Не только я была открыта ему, как настольная книга. Но и его чувства, эмоции и рвущееся негодование считывались так тонко, что можно было мысли прочесть!

— И что ты хочешь сказать?

— А то, что мне не нужен слабый мужчина. Как и тебе не нужна слабая женщина. Мы оба устали от предательства и от того, что посторонним лучше знать, как проживать наши жизни. Не хочу… — я уже даже не шептала. Не было сил… Между нами не было ни сантиметра дистанции. Добрынин прижал меня к стене, установив руки по обе стороны от головы. С жадностью шарил взглядом, то и дело спускаясь в глубокий вырез платья.

— А чего ты хочешь?

— Любить хочу!

— А ещё?

— И чтобы меня любили, — наши губы едва касались. И это мгновение было похоже на разряд тока! Над нами будто грозовая туча нависла, ударяя по нервам каждый раз, когда мы соприкасались.

Никита вдыхал меня, обезоруживал, снимал напряжение, превращая его в адское пламя, которое не затушить водой.

Меня потряхивало, я инстинктивно тянулась к его рукам, чтобы обрести покой и ощущение важности, нужности, правильности.

— Кто? — рыкнул он и замер.

— Ты…

— А я уже люблю…

Это были последние слова!

Больше и знать ничего не требовалось, мы просто прижались друг к другу, лишая себя возможности на свободный вдох. Поцелуй был похож на торнадо, на смерч, отбирающий жизни.

Его руки легли на мою талию, опустились под платье, а когда Никита не обнаружил на мне белья, взорвался рыком, от звука которого рвались канаты нервов.

— Что ты за женщина?

— Любимая, Добрынин! Я — любимая женщина!

Платье слетело с меня осенним листком. Рухнуло на пол, оставляя тело под расстрелом его глаз.

Он любовался, ласкал, не для галочки, а потому что скучал. Потому что та картина была важнее всего в этот момент! Горячая пульсирующая ладонь накрыла грудь, с силой впиваясь пальцами. Сдирал не кожу, а броню, которой ещё пыталась отгородиться.

Оглаживал каждый сантиметр тела, повторял изгибы, игриво ударяя по твёрдым соскам. Пальцы его скользили по рукам, животу, спине. Прокладывал дорожку по ключицам, путался волосах, заставляя меня томиться в ожидании.

Никита подхватил меня на руки и упал на кожаный диван, усаживая себе на колени так, чтобы тусклый свет бил в лицо.

Рядом с ним не могло быть стыдно. Голая, заплаканная, растерянная… Он хотел любую!

— Тебе нечего бояться, — его поцелуи рассыпались по телу хаотичными иголками. Ныли ожогами, запуская тремор предвкушения. Внизу живота уже пламя полыхало, я ощущала влагу, острое возбуждение, бьющее спазмами.

Я схватила край его спортивных штанов, а Никита поднял бедра, помогая получить то, что так необходимо здесь и сейчас.

Без лишних слов, без прелюдий, без напускного романтизма.

Пальчиками прошлась по крепкому стояку, огладила бархатистую головку, с жадностью вбирая реакцию Никиты. Его подкидывала от каждого касания. Желание было бесконтрольным, стихийным, нестерпимым…

— Лера! — он одной рукой приподнял меня, с силой усаживая на себя. Это движение было резким, внезапным, немного болезненным, оттого и эффект был каким-то ошеломительным.

В груди всё замерло, и лишь истошный крик, тут же заглушенный его поцелуем, нес облегчение. Меня в щепки разнесло! По молекулам рассыпалась, потеряла вес, ощущение пространства! Хваталась за него, впивалась ногтями в плечи, а после судорожно сдирала футболку, чтобы быть кожа к коже.

Добрынин чувствовал моё тело, крутил, как пушинку, меняя угол, только бы вновь заткнуть мой восторженный вопль.

Подхватил меня под колени, а я откинулась назад, вздрагивая от каждого толчка. Он ритмично целовал грудь, чередуя с ласковыми укусами. Нежная кожа зудела, требуя ещё и ещё!

Мне было мало даже сейчас, в момент полной близости!

Голова кружилась, мышцы наливались кровью, превращались в камень. Ощущала, как пульсирует его член, дразня чувствительные точки. Никита сжимал мою задницу, делая наше столкновение резче, сильнее, бесконтрольнее…

И я повисла на тоненькой ниточке, наблюдая, как подо мной растекается кипучая лава удовольствия. Готова была сорваться в любой момент, но тут Никита сбавлял темп, играя моими эмоциями. Он изучал, вбирал и довольно хрипел, когда ловил у изножья оргазма, чуть снижая градус накала.

Я словно на американских горках каталась. То срывалась с обрыва, то вновь зависала над пропастью… Кошкой выгибалась, ловила каждое ощущение, пытаясь его запомнить! Цеплялась за его взгляд, чтобы видеть там своё отражение.

Он был рядом… Со мной! Все его мысли здесь и сейчас.

— Никита, я-я-я… не могу больше, — выкрикнула и стала толкаться бедрами навстречу, не позволяя ему оттягивать момент.

— Какой жадный товарищ мэр, — шепнул Никита и с силой опустил меня на себя, застилая всё черным небом… Под веками вспыхивали и гасли звёзды. Из глаз рвались слезы, из груди – бессвязный хрип.

— Я люблю тебя, — только и смогла выдавить я, наблюдая за шоком в его взгляде.