Глава 35

Это было так странно… Ещё час назад мы сгорали в объятиях друг друга, а теперь сидим за столом и перебираем ворох документов, скопившийся за долгое время.

Это что, тайный служебный роман?

Будем прятаться от всего мира в крошечной комнатке отдыха, а после тайком разбредаться в разные стороны, только бы слухи не поползли по Ледовому?

Да если и так, то меня всё устраивает.

Да пусть горит всё синим пламенем! Эти правила, это мнение общества и его косые взгляды. И что? «Мать-одиночка» я уже слышала, пора пополнять коллекцию шикарным — «разведёнка».

Пока Добрынин говорил по телефону, я просто схватила его руку, притянула и прижала к щеке, потому что это – доза эндорфина, во имя которой можно идти вперед.

Был у меня опыт общей квартиры, якобы общего бюджета, преданной честности. И что? Чем всё это закончилось?

Поэтому пусть всё идёт, как идёт… А загорится — я ещё и дровишек подкину, чтобы до небес полыхало. Если и погибать, то красочно!

— Лер, а у тебя талант заполнять собой пространство, — Никита пил кофе из одной из принесенных мною чашечек, таскал сушки из глиняной вазочки, которую сделала бабуля, и осматривал преобразившийся кабинет. — Всего пара штрихов, а уже тепло и уютно стало. Кстати, у меня подарок!

Добрынин вскочил и выбежал, забирая с собой весь воздух…

Подарок? Мне?

Конечно, я не думала о кольце и дорогих часах, но сама формулировка отчего-то сильно полоснула по горлу, сжимая его в спазме.

— Вот, настоящее кресло спортивного директора, — Никита вкатил в кабинет не просто кресло, а прямо кожаный трон молочного цвета. Он согнал меня с места, заменил стулья, отправив бывшее шаткое подобие в дальний угол. — Присаживайся. Ну, барыня? Удобно ли тебе будет руководить?

— Сойдёт, товарищ тренер. Ты уберёг меня от преступления, — я рассмеялась, растекаясь по подарку. — Я готова была завтра же совершить налёт на мэрию, чтобы выкрасть свой стул. Спасибо…

— Лер, я человек не очень внимательный к мелочам, поэтому давай договоримся на берегу? Ты просто докупишь всё самое необходимое, уговор?

Не самый внимательный…

Не самый внимательный? Да я у бывшего начальника нормальное кресло просила год! Мы с бабульками моими сидели на старых табуретах, а к вечеру не чувствовали своих пятых точек. Если так выглядит невнимание, то страшно представить, что будет, когда он захочет удивить…

— Хорошо, — махнула головой, пряча растерянный взгляд. — Ко мне сегодня приезжал адвокат. Людмила Чибисова, между прочим, известная личность в определенных кругах. Так вот, Люся сказала, что дело несложное, а мне просто нужно расслабиться и оставить тяжбу ей.

— Вот и отлично, к тому же тебя Малышев больше не тронет, — Добрынин с легкостью разломил в ладони сушку и протянул мне половину. — Если он не совсем отбитый на голову, конечно. Хотя… Ему, наверное, и шишки в детстве пластырем заклеивали, не дай Бог заражение крови.

— Ты что…. Ты говорил с ним? — я вскочила, тут же ощутив, как кружится голова.

— Ага… Мимо проезжал и подумал, дай-ка в гости на кофеёк заскочу. Кстати, пойло в его офисе отвратное. Чистая робуста без грамма арабики, — Никита посмотрел на часы и поднялся.

— Зачем? Никита, этого не нужно делать! — страх новой волной накрыл меня. Все затряслось, мышцы заныли, а душа опять рухнула в пятки.

— Лер, ещё одно правило, которое мы обговорим на берегу. Я сам буду решать проблемы любого рода, — Добрынин полоснул меня строгим взглядом, заставляя снова опуститься в кресло.

Воу-воу…

Лера, включи голову! Возрази!

Но мой язык к нёбу прирос, отказываясь ввязываться в ненужный спор. Нет, он, может, конечно, и нужный… Стоит напомнить Никите, что Малышев на голову отбитый, вот только ощущение, что меня всё равно никто не услышит, победило.

— Малышев храбрец, только потому что никогда не получал отпор. Его не били во дворе, не приходилось отстаивать себя и свою неприкосновенность по-мужски. Он построил вокруг себя купол, забыв, что с лёгкостью может получить по темечку.

— Но…

— Лера, никаких «но»! Пусть теперь боится подойти к тебе.

— А если он подойдёт к тебе? — прошептала, уже видя гневное пламя в глазах Никиты. — Ты понимаешь, что уже будет поздно бояться? Никита, я же этого не переживу!!!

— Лер, я спишу твои слова на заботу, но вообще эволюция работает так, чтобы уничтожать слабых особей мужского пола. И я целиком и полностью поддерживаю её принципы, — Никита подошел, присел на корточки и взял мои руки. — Он чуть не обмочился от страха, увидев меня. Лер, ну ты-то чего боишься?

— Не знаю… — рухнула на его плечо, обняла, уткнулась носом в шею и вдохнула аромат его кожи. — Я словно встала на эти рельсы и никак сойти не могу. Это все дико… Я уже привыкла сама толкать вагонетку, а тут ты со своим: «Я сказал!».

— Твою вагонетку надо смазать, а то скрипит, — расхохотался Никита. — Давай, выкладывай, что там ещё в скворечнике твоём шуршит.

— Клавдия звонила, говорит, Малышев сегодня проводил экскурсию по мэрии какому-то пузану. Я так понимаю, его папа помог с назначением в моё бывшее кресло своего человека. И если это так, то нам придётся очень туго…

Эти двое враждовать умеют лучше, чем любить. Поэтому «сладкая» жизнь и нам, и Ледовому, и клубу просто обеспечена.

— А если я тебе скажу, что всё совсем не так? — Добрынин дернул плечом, заставляя меня выпрямиться и посмотреть ему в глаза. — Не будет в твоём бывшем кресле его протеже. Там будет наш человек…

— Что? Никита, ты что-то знаешь? — прошептала я, чувствуя запах подгоревшей сенсации века. И страх вдруг сменился жгучим любопытством.

— Да, но пока это секрет. Мне голову открутят, если информация разойдётся раньше положенного срока. Пусть твой Витя-титя пока в иллюзии поплещется. Не будем ломать кайф дяде?

— Ну скажи-и-и… Я же спать не смогу!

— Кстати, — Добрынин поднялся, снова посмотрел на часы. — У меня последняя тренировка у «Львов», а после можем ехать домой. Проверим, как ты спать не сможешь…

— Домой? К тебе? И я? — этот набор дурацких и глупых вопросов сам высыпался, обнажая восторг, предвкушение и полную слабость перед этим мужчиной.

Доза… И его так мало! Я превратилась в одержимую адреналинщицу, не желающую отпускать мужской руки, в которую вложила своё сердце.

— И ты, и я. Давай, собирайся, идём, я тебя команде представлю. Только будь добра, надень пальто, а то от одной мысли, что ты где-то потеряла трусы, дурно становится!

С ним было невозможно спорить, потому что просто не хотелось. Накинула пальто, закрыла кабинет и засеменила следом, пытаясь ещё раз обдумать то, что сказал Никита, а потом и слова Клавдии вспомнила.

— Никит, значит, губернатор не в команде Малышевых играет? Но ведь он старый друг отца Виктора, да и кресло занял сразу после него! — я запыхалась, ковыляя на шпильках по путаным коридорам подтрибунного пространства.

Чёрт, самое время, чтобы переосмыслить свой гардероб. И чем ближе мы подходили к площадке, тем наглее холод пробирался по ногам. Превратилась в гусыню, покрытую мурашками. Оставалось только надеяться, что это из-за льда, а не из-за шикарного вида на мощную мужскую спину.

— Ты что, пялишься на мой зад? — Добрынин резко обернулся, ловя меня за руку на преступлении века.

— Нет…

— Старший Малышев давно спёкся, — он рассмеялся и рукой указал на тёмный переход в служебное помещение. — Если он ещё и имеет репутацию, то только в этом городе. А новый губер теперь дружит с совершенно другими людьми, — Никита распахнул дверь в тренерскую, сел на диван и начал зашнуровывать коньки.

— Ну, скажи… Я же умру от любопытства! Из губернаторской приёмной долетел слух, что к нам едет молодой, наглый и нестерпимо горячий парень. Так это правда? — я чуть ли ни визжала от восторга, когда заметила смешинки во взгляде Никиты. — Это правда?

— Правда… Кстати, завтра у нас встреча с попечителями. Готовься. К утру нужно обрисовать всю проблематику, чтобы вытрясти у них денег, — Добрынин поднялся, и я инстинктивно сжалась. Его рост и так был выше среднего, я даже на цыпочках не дотягивалась, а на коньках он и вовсе напоминал богатыря с клюшкой вместо меча. — Этим мы и займёмся у меня дома.

— Только этим…?

— Исключительно, — Никита туже затянул пояс моего пальто и стал медленно надвигаться, выталкивая в коридор, заполненный громкими хоккеистами. Они бренчали клюшками, а увидев меня, заулюлюкали, словно женщины никогда не видели.

— Это что за цыпа? — их толпы вышел Мулин, внимательно осматривая меня с ног до головы. — Валерия Ивановна, а вы, я смотрю, стали хоккейной фанаткой? Могу автограф оставить. На груди…

— Мулин! — Добрынин швырнул во второго тренера крагой, воспользовавшись тем, что он чрезвычайно занят разглядыванием моих ног. — Ещё слово, и ты останешься без премии. Я прав, Валерия Ивановна?

Я оказалась в плотном кольце тестостероновых здоровяков. Ощущала их интерес, желание выплюнуть очередную пошлую шуточку, но раз уж я вписалась в это безумие, пора было отстаивать границы.

— Муля, не нервируй спортивного директора, — цокнула каблуком и обернулась, натыкая на огромные глаза сына. Ванька медленно пятился назад, пытаясь скрыть коварную улыбку и рвущийся смех.

— Парни, рад сообщить, что наше мужское хозяйство теперь в надёжных и ласковых ручках Валерии Ивановны Кот, — весьма двусмысленно проговорил Добрынин.

— Че, прям всё хозяйство? Или только ваше? — послышался голос их толпы.

Черт… Ну не думала же ты, Лерочка, что всё пройдёт гладко и сладко? Ты явилась в чисто мужскую компанию, где пока руководят гормоны. Давай, начинай зарабатывать авторитет.

— Твоё особенно, Соломин, — я достала их кармана ежедневник, нашла нужную страницу, пытаясь не рассмеяться. — Ты, кстати, до сих пор не подписал контракт. Если не хочешь остаться без зарплаты в этом месяце, то очень рекомендую явиться в мой кабинет сразу после тренировки. А ещё напоминаю, что завтра вечером общее собрание, где Никита Петрович объявит окончательный состав команды на домашнюю серию игр.

— У-у-у-у-у-у-у-у… — завопила толпа и двинулась в сторону ворот на лёд. — Можно мы на тренировку, Валерия Ивановна?

— Мулин, ты бы тоже ко мне зашёл, — закусила колпачок ручки от внезапно осенившей идеи. Хватит… Не может всё держаться на плечах Добрынина. Будем распределяться…