Тридцать первая глава

Игорь

Моя жена, моя любящая и покладистая нежная Варенька сидела напротив меня и с лёгкой брезгливостью рассказывала о своём понимании любви. Чуть дёргая, вероятно, не осознано, крылом носа и уголком верхней губы. Совсем непривычно для меня выслушивать подобную отповедь из её уст. Говорила жёстко и резко. По существу и больше по-мужски. Чётко определяя моё место в её жизни. За бортом.

Она изменилась за эти две недели. Стала ярче, увереннее и спокойнее. И невероятно красивой.

- Ты стала такой жестокой, Варь. Жёсткой и бескомпромиссной. Так, тоже нельзя, – проговорил, стараясь вывести её на знакомую мне реакцию.

Надеясь увидеть хотя бы детскую обиду в её глазах. Любую знакомую мне эмоцию, чтобы достучаться до моей Вари.

Но получил только ироничный холодный взгляд взрослой женщины. Как плетью по нервам.

- Да, я оступился. Я был неправ, меня занесло, я свернул мимо на кривую дорожку, – уже понимая, что бесполезно, но попытался всё-таки хоть как-нибудь достучаться, — Мы не чужие друг другу люди, и я прошу – помоги мне! Ради наших детей, чтобы они жили в полной семье, ради наших с тобою чувств, которые, я уверен, все ещё живы в тебе.

Неужели ты оттолкнёшь меня сейчас, когда я нуждаюсь в тебе?

Говорил и понимал, что всё зря. Напрасный труд. Поздно.

Варвара жестом подозвала официанта и расплатилась сама за свой кофе, конкретно заявляя ему о желании раздельной оплаты и игнорируя мой порыв с карточкой. Затем также молча встала и просто ушла, оставив меня одного. Только её ироничный взгляд остался со мной шрамом на сердце.

Когда я летел в Питер сегодня, планировал наш разговор и верил, что смогу достучаться до жены. Что смогу её вернуть. А сейчас, сидя в кафе, я крутил в руках чашку с остывшим напитком и не понимал, на чём была основана моя уверенность? Только на том, что все женщины ради любви готовы на страдания? Это даже звучит бредово… А уж по отношению к Варваре, новой Варваре, так и вовсе – сумасшедшим бредом.

С Варей я словно выпустил джинна из бутылки. Освободил её своим скотским поведением от оков, сдерживающих темперамент. Вот уж действительно – семейные узы.

И теперь Варвару невозможно заманить обратно. Нельзя надеть вновь сброшенную лягушачью шкурку.

И эта красивая и сильная новая Варвара мне не по зубам.

Острое чувство сожаления кольнуло где-то под рёбрами, отдаваясь привычной уже тоской.

Жить без въвшегося в привычку комфорта оказалось совсем невесело. Съёмная квартира гулкой пустотой наводила тоску. А одинокие бесконечно длинные вечера рождали лишние мысли и воспоминания.

Варьку я встретил в университете совсем юной девчонкой, наивной и неопытной. Она так очаровательно краснела, когда я к ней обращался, и терялась при моём появлении. Была влюблена до умопомрачения. И эта искренность подкупала. И ещё, конечно, её фигурка.

Я был несказанно удивлён, что Варю не заметили до меня. Потому что лучшей кандидатуры на роль жены трудно себе представить.

Она так самозабвенно занималась домом, так старалась мне угодить, что поначалу это реально заводило. Сносило крышу от понимания своей власти над ней.

С появлением детей Варя, как ни странно, не перестала быть менее внимательной к дому, ко мне. Да и внешне она стала только интереснее. Ушла юношеская угловатость, и появились женственные, совершенно восхитительные изгибы. Я всегда знал, что моя жена – красавица, и постоянно ловил взгляды мужчин. Даже злился одно время. Пока не понял – Варя их просто не видит. Совсем.

Когда меня понесло налево?

Да, вероятно, почти сразу. Однако поначалу я только смотрел. Затем просто представлял, а после…

После я реально сосредоточился на работе. Азарт построить своё дело, оседлать волну удачи, сделать всех – покруче охоты на очередную юбку. Здесь Варя права.

Вначале я и не понял, что потерял. Подумаешь – психанула жена. Одумается и вернётся! Она же любит меня! Но постепенно до меня стало доходить.

Особенно ярко я понял, кого потерял, когда Дмитрий Иванович уволился и, собирая собственные вещи из офиса, пригласил к нам свою супругу.

Я смотрел, как она воркует вокруг него, как поправляет ему галстук и снимает невидимую пылинку с пиджака, наблюдал, с какой искренней теплотой и заботой она говорит с ним, и задыхался от боли. И острой, яростной зависти.

У меня всё это тоже было! И я умудрился потерять главное в жизни…

Хотел лететь сразу за своей семьёй, но нагрянула налоговая проверка, потом ещё закружили дела. Так что вырвался только теперь. И опоздал.

Впрочем, если быть честным, то я опоздал давно. Да и налажал знатно. Профукал свою любовь.

Только потеряв Варю, я понял, что люблю её. Вот такой я Иван-дурак.

Когда ехал по трассе, вспоминал, что мне было столько же лет, как сейчас Славке, когда моя мама вместе со мной уезжала от отца. Мы жили в пятиэтажке на окраине Москвы среди высоченных деревьев на краю Кузьминского лесопарка, и мне безумно нравилось там гулять. Жили не очень долго, кажется, меньше полугода. А затем приехал отец и забрал нас домой. Прямо как я сейчас хочу сделать — думал я, и эта мысль травила мне душу.

Когда я превратился в такого же урода, каким был мой папаша?

Может быть, стоит навестить его?