Сороковая глава

Дни пролетели незаметно. Уже завтра воскресенье. И наша запланированная встреча с Алексеем обрастает реальностью с каждым приближающим её часом.

За эти четыре дня я посетила салон и привела в порядок всё, что вспомнила. Немного укоротила свою шевелюру, срезав растрепавшиеся кончики, подкрасила корни и поухаживала за волосами, напитав их. Массаж лица, маникюр, педикюр, депиляция, обёртывания… в общем, оторвалась впервые за последние полгода по полной программе.

Что ни говори, а собственное осознание ухоженности значительно приподнимает уверенность в себе.

Не то, чтобы я сильно волновалась по поводу своей внешности, но всё же, комфортнее себя чувствуешь, когда знаешь, что у тебя всё в порядке. Я и так никогда не страдала и не жаловалась по поводу того, как я выгляжу. Просто всегда осознавала свою привлекательность. Меня всё во мне устраивало, даже в юности. Но одно дело — симпатичное личико, а совсем иное – ощущение ухоженности. И чем старше, тем второе становится более приоритетным.

Я очень нервничала в ожидании нашей новой встречи. И вроде бы понимала, что, собственно, повода особого нет. Это не свидание вовсе. Обычная прогулка на катере с детьми. Ничего и близко нет в этом особенного.

Но тем не менее, чем ближе было воскресенье, тем больше я воспринимала предстоящую встречу как очень личностное, практически интимное событие. И от этого волнения в моём сердце только усиливались.

Я была в смятении.

Алексей присылал мне небольшие сообщения утром и иногда вечером. Милые короткие рассказы-наблюдения. О старенькой кошке Миссисипи, которая настолько пригрелась у него на коленях за завтраком, что с недоумением и осуждением после взирала, не понимая, зачем нужно выходить на улицу в моросящий дождь. Или про пучившую глазища из аквариума рыбку с огромными губами, напоминавшими Алексею его секретаршу и за это получившую её имя – Анжелина. Ироничная зарисовка в несколько предложений: как они с Мишей сегодня утром ели кашу на спор. Или просто описание вида из окна. С соснами, качающими своими лапами в вышине светлое питерское небо.

Мне нравились эти тоненькие ниточки узнавания, что рождались между нами.

Это было непривычно, странно, но ужасно мило и трогательно. Никто и никогда не делился со мной настолько личным взглядом на мир. Эти откровения, тёплыми и нежными лепестками невесомо создавали между нами единое пространство. Кокон.

И я понимала, что он тоже волнуется и ждёт нашей встречи, тревожась. От этого моя неуверенность и страх растворялся, постепенно превращаясь в обычные сомнения.

А сомнения – это нормально. Это моя реальность и уже моя твёрдая почва под ногами. Сомнения — признак движения. Любой нормальный человек терзается, пытаясь понять, верно ли он выбрал направление. Важно при этом жить свою жизнь без оглядки на других, своим умом и своим сердцем. Но как же страшно!

Что-то очень важное происходило в эти несколько дней в моей жизни. И предчувствие этих перемен тревожило. И бодрило.

Я боялась, что Игорь приедет в эту субботу, и старалась всякий раз, когда вспоминаю о нём, переключать своё внимание на что-нибудь. Чтобы не терять звенящую ниточку настроения на встречу с Алексеем.

Но страх, что бывший муж приедет, и собьёт мне всё настроение, шевелился под сердцем. Разрушит нежную паутинку моего зарождающегося интереса к другому мужчине. Да я просто не хотела его видеть! Поэтому когда Игорь позвонил и предупредил, что в эту неделю приехать не сможет, я испытала облегчение.

А ещё я много работала в эти дни.

На удивление, работа спорилась и давалась легко. Цифры сами выстраивались стройными рядами, и заполнение программы не вызывало затруднений. Отчёты формировались чётко, работать было – в удовольствие.

Мне нравится моя работа. Я вношу определённый вклад в упорядочивание всеобщего хаоса, когда привожу к порядку разрозненные цифры. При этом моя деятельность сугубо материальна и прагматична. Она может трактоваться только однозначно, без вариаций. И меня такое положение вещей успокаивает.

За это время я сделала в три раза больше обычного. И теперь могла с чистым сердцем гулять на выходных, не думая ни о чём!

Услышав шуршание ключей в двери и голоса в коридоре, я выскочила навстречу, ожидая там увидеть маму с детьми, и остолбенела.

Дети были в наличии. Непривычно притихшие, правда. И мама. Смущённая, она теребила в руках букет нежных тюльпанов, явно не представляя, куда их пристроить и что с ними делать. А за маминой спиной переступал с ноги на ногу абсолютно седой, но по-прежнему прямой и стройный мой отец.

Вот так сюрприз!

Я остановилась, споткнувшись о его жадный изучающий взгляд, и не знала, что сказать. Ненадолго повисла неловкая тишина, которую разбила своим звонким голосом наша звезда:

- Я хочу чаю со штруделем!

- После еды! – машинально ответила я дочери, не отводя взгляда от отца.

- После еды я, может быть, и не захочу больше никакого штруделя, как ты не понимаешь, мама! – трагическим шёпотом проговорила Улька и с видом человека, который вынужден жить с грубыми и жестокими родственниками, сбросила обувь и пошагала вглубь квартиры.

- Проходи, Саш, – смущённо проговорила моя решительная и твёрдая мама, держащая в своих нежных ладонях всю нашу школу, как в железных рукавицах.

Отец кашлянул, прочищая горло, и сказал:

- Здравствуй, дочь. Давно не виделись. Ты стала настоящая красавица.