Сорок первая глава

Мы не виделись с отцом ровно восемь лет.

Тем летом, беременная Ульяшкой я, не иначе как ведомая гормонами, приехала к нему вся в сентиментальных мечтаниях. Грезила об объединении семьи и надеялась увидеть сожалеющего о расставании папашку. Думала, что он раскроет мне свои объятия. В общем, придумала себе сцену, как в турецком сериале: встреча с родственным сердцем через много лет. Слёзы, сопли, и розовые признания прилагаются автоматически…

Очень мне хотелось, чтобы у моих детей был дедушка. Нормальный дед, с которым можно было бы играть и обсуждать очень важные детские дела. Адекватный и добрый, а не жёлчный и яростный отец Игоря.

Реальность разбила мои иллюзии.

Встречу отец назначил мне в одном из своих автомобильных салонов. Как я после поняла – в одном из лучших своих салонов.

Он не сразу меня узнал, или сделал вид, что не сразу признаёт, сложно сказать. Всё-таки перед этим мы с ним встречались в школе и недолго. Как бы то ни было, но при этом принял он меня весьма прохладно.

Развалившись в роскошном кресле своего кабинета он, презрительно кривя губы, поинтересовался, зачем я его искала. И, даже недослушав мои неловкие объяснения, стал читать мне мораль, что девушка в моём возрасте должна получать образование и думать о будущем, на крайний случай искать себе мужа, а не ходить и просить деньги у родителя, козыряя своим животом. Разорялся, что он не чувствует за собой никакой вины и не обязан меня содержать. И, если я надеюсь пробудить в нём отцовские чувства, то я опоздала. Что положенные мне алименты он всё в полном объёме выплатил моей матери. И что я зря пришла просить.

Он разозлил меня тогда не на шутку.

То, как пренебрежительно он разговаривал со мной, было оскорбительно. Да и факт того, что он даже не в курсе, что у него есть внук, а у меня есть муж, говорил сам за себя.

Я не помню, что именно я ему ответила. Помню только его ошарашенное лицо, когда я спросила, сколько денег он потратил на нас в месяц, а после и предложила попробовать прожить на эти деньги. Его смущение, когда спросила, не хочет ли он, чтобы я вернула ему эти крохи, раз он так бедно живёт теперь. Ещё помню, как шипела на него, обещая, что внуков своих он не увидит никогда. И раз он считает, что у него нет дочери, то и я тогда с этого момента буду считать, что у меня нет отца…

Много наговорила я тогда ему в лицо сгоряча…

А после заблокировала номер отца в своём телефоне и вычеркнула этого человека из своей жизни.

В принципе, я и раньше нечасто с ним общалась. В школе несколько раз, да на торжественной части выпускного. Мы ни разу с ним не разговаривали, по сути.

Почему я решила тогда, что отец в курсе моей жизни? Отчего я была уверена, что ему интересно и нужно моё внимание? Эту глупость можно списать только на мои гормоны. Впрочем, до сегодняшнего дня меня это больше не волновало.

И вот теперь этот, практически чужой человек стоит рядом со смущённой мамой на пороге квартиры и протягивает мне руку. Дружбы?

Очень хотелось ответить ему той же монетой, что и он восемь лет назад. Просто чесалось всё, как хотелось… но я молча развернулась и направилась в комнату за вазой.

Но, мама!

Могла бы – и предупредить меня! Позвонить!

Пока ходила, доставала вазу, перекинувшись парой слов с детьми, пока суд да дело, я немного успокоилась. Мама, кстати, если вспомнить, была против моего развода. Но приняла мою позицию. Может быть, и мне стоит дать ей шанс. Возможно, я просто не знаю многого. И не понимаю.

Во всяком случае, мне, однозначно, не стоит вмешиваться в их отношения и постараться не фыркать слишком уж откровенно.

Я вышла с вазой в руках из комнаты и обратилась исключительно к маме, передавая ей этот злосчастный хрусталь:

- Вам, вероятно, удобнее будет поговорить в комнате. Я пока накормлю детей.

Мама закивала головой, соглашаясь, а отец, выступив вперёд и загораживая её от меня плечом, проговорил:

- Прости меня, дочь. Я был не прав. Я безуспешно пытался созвониться с тобой позднее. Извиниться и попросить прощения. В тот день у меня случились неприятности, впрочем, это неважно. Прости.

- Я не держу на вас зла. Мне всё равно, – ответила, дёрнув головой, и добавила, — извините, мне нужно кормить детей.

Но его защитный жест я заметила. И оценила.

- Да, да, конечно, – заверил меня отец, отступая.

Разливая суп по тарелкам, я злилась и недоумевала про себя: можно подумать, мы живём в каменном веке, и человека реально нельзя найти! Мне кажется, что теперь стоит только захотеть, и можно найти информацию, о ком угодно. Впрочем, какое мне дело до его отмазок? Плевать! Не мог, так не мог, в конце концов. Такая я вот неуловимая!

- Мам, а можно мне пригласить деда Сашу на свой спектакль? Нам сказали, что чем больше приведём родственников, тем лучше и проще мне будет на сцене. Я буду меньше волноваться, – спросила Ульянка, задумчиво откладывая в сторону ложку.

Она покрутилась на стуле и с удивлением продолжила:

- Я вообще не волнуюсь на сцене! Мне интересно и классно. Я же принцесса! А принцессы совсем не волнуются! Что им нервничать? Я знаю, что смогу сыграть очень правдиво. Я точно прочувствую горошинку под перинами. И, что мне переживать? А ещё принцессы никогда не врут! Потому что если ты настоящая, то это вот здесь!

Дочь приложила ладошку к груди, хлопнул своими глазищами, а я порадовалась за себя, что очень удачно пристроила ребёнка в эту студию. Смущаться моя крошка точно не будет. И, надеюсь, научится понимать и выражать свои эмоции.