Сорок седьмая глава

Все давно уснули. Даже мама, возбуждённая и растревоженная спровоцированной ей же самой осадой бывшего мужа, утихомирилась. Негромкий стук старинных часов, каким-то чудом оставшихся из прошлой жизни, раздавался из гостиной, успокаивая и напоминая о быстротечном времени.

Я не могла уснуть. Лежала с открытыми глазами и бездумно смотрела в окно. С нашего этажа ветки дерева, стоящего немного в стороне, казались единым целым. Чуть ли не одушевлённым и разумным существом, которое пытается мне что-то рассказать, беззвучно показывая неразгаданные картинки. Донести до меня свою, важную и единственную правду.

Мягкий свет белой ночи, непривычный для меня и немного тревожащий, не давал мне покоя, нагоняя воспоминания и мысли.

Алексей прислал мне перед сном короткую и милую историю, как их кошка Миссисипи весь вечер принюхивалась к новым запахам от хозяина. А потом всё-таки не выдержала и, забравшись на спинку дивана, с упоением тёрлась своей мордочкой прямо в том месте на его плече, где была моя голова в автомобиле по дороге назад. И урчала при этом весьма агрессивно. Чувствует во мне конкурента и ревнует.

А ещё, по моему совету, Алексей сегодня расспрашивал сына о впечатлениях дня, стараясь задавать вопросы так, чтобы получать развёрнутый ответ. Чтобы Миша привык говорить о своих чувствах, мыслях и эмоциях открыто, не стесняясь и без страха быть непонятым.

После его историй, я некоторое время просто лежала, закрыв глаза, и мечтала. Вспоминала прошедший день и тихо улыбалась, лелея робко, но неумолимо рождающееся в моей душе чувство. С трепетом и удивлением я рассматривала, будто немного со стороны, как всё во мне тянется навстречу нежности Алексея. К его душевному теплу.

Впервые в жизни я осознавала рождение своей влюблённости. И на сердце было легко. Будто его завернули в пушистое и невесомое, но такое ощутимое и родное, узнаваемое из миллиарда, тепло души.

Но сон так и не пришёл.

Мне не очень нравилось, что объявился отец. Но перемены, которые он спровоцировал в моей маме, были настолько прекрасны и так нравились мне, что я усиленно придавливала в себе чувство недовольства отцом. В конце концов, это полностью их дело!

Покрутившись ещё с полчасика, я поняла, что сна не будет, и встала работать. Что терять драгоценное время понапрасну?

Зато к утру я уснула настолько крепко и сладко, что меня совсем не тревожили ни утренняя суета в квартире, ни голоса детей, ни мякание телефона.

Проснулась и, улыбаясь нежаркому питерскому солнцу, потянулась, как в детстве – не вставая из кровати, ощущая всем своим существом наступивший новый день. Необычайная тишина в квартире вначале насторожила. А после, увидев мамину записку, я успокоилась.

Они ушли гулять без меня в сторону стрелки Васильевского острова. Кататься на трамвае и смотреть на город с самого лучшего места в мире.

К вечеру мы с мамой начали сборы!

Причёска, макияж, бельё, духи, чулки, и ещё тысяча мелочей. Волнительных и немного нервных. Словно на бал собираем дебютантку сезона.

Мама отказалась от посещения профессионального салона. Сказала, что мои родные руки смогут сделать из неё красавицу, она уверена. И это будет значительно приятнее и вернее, чем излишняя суета с чужими людьми.

И теперь она стояла перед зеркалом в умопомрачительном тёмно-синем платье. Нежный шёлк мягко обнимал её фигуру, складки ткани красиво драпировались на талии и падали вниз переливающимся водопадом. Глубокий вырез, жёсткий лиф и летящий подол, поднятые вверх волосы, собранные в низкий узел по русской традиции, сдержанный макияж с акцентом на глаза – все вместе собиралось в очень интересный и благородный образ.

- Королевишна! – всплеснула руками Ульянка, увидев бабушку и мечтательно закатив глаза, продолжила, — мне тоже нужно синее платье!

- Ты юная девочка, и твои платья должны быть светлых тонов! – наставительно произнесла мама и поцеловала внучку в нос.

Эта сцена развеселила театральностью, и мы засмеялись с мамой одновременно. А Ульянка подхватила наш смех, за компанию, не понимая сути, но добавляя солнечной радости и предвкушения моменту.

Отец прислал за мамой машину с водителем. А я, глядя на то, как нервно шофер паркуется под нашими окнами, честно сказать, почувствовала неприятное волнение в душе. Только потянулась к телефону, чтобы предложить маме довести её до театра, как шофер вышел из машины и открыл дверь. Мама, не торопясь, села в салон, и я проводила взглядом слишком резко стартовавшего водителя. Затем, постояв немного с зажатым в руке телефоном, вздохнула и отправилась по своим делам, давя червячка тревоги в груди.

Примерно через час мне на телефон пришло от мамы странное сообщение:

«В театр не попала. У меня всё прекрасно. Буду поздно. Не волнуйся!»

Я покрутила задумчиво в руках телефон и всё-таки решила не перезванивать. Если бы это было удобно, мама позвонила бы мне сама…

И не успела я убрать аппарат, как получила ещё одно сообщение:

«Если Саша вдруг будет меня искать, скажи, что я созвонюсь с ним сама позднее. У нас с ним ничего не получится, Варь! Я никогда не смогу забыть! Но эту прекрасную новость я мечтаю донести до него лично. В глаза»

Мама! Во что ты ввязалась? Сначала подумала я, а после, улыбнувшись, решила: всё к лучшему!