Глава 17

Рита Милана несколько минут просидела рядом с Русом и отправилась изучать палату. Больше всего её заинтересовал женский шарф, лежавший на диване. Чей он, догадаться было нетрудно. Руслан перехватил мой взгляд. Видимо, ждал моего недовольства по этому поводу, но я сдержалась и промолчала. Не давить на него. Ни в коем случае не давить. Как тётя Галя сказала: надо закрыть глаза и сделать вид, что всё в порядке. Я вытащила из пакета два стаканчика с чаем и поставила один рядом с Русом. – Пряный, для самого рождественского настроения. Остыл, правда, наверное. Я осмотрелась. На столике стоял чайник. – Можно кипятка долить. – Подошла и включила. – Сейчас. Будет лучше. Рус попробовал чай. – Да, кипятка надо. Переменил положение и поморщился. – Дай мне толстовку. Холодно что-то. – Вроде в палате тепло. Может, у тебя температура? – Да нет. Просто после операции погано. Я сняла толстовку со спинки стула и принесла ему. С утра был мороз, а завтра обещали потепление. Как всегда, нога разнылась на смену погоды, но я старалась не хромать. Не надо, чтобы Руслан видел мои недостатки. Он же мужчина, а мужчины любят глазами. Поскулить и дома за закрытой дверью успею. Одеваясь, Рус опять поморщился. – Давай, помогу, – подхватилась я и придержала, чтобы он мог вдеть руки в рукава. – Если что-то нужно, скажи. Может, сходить в магазин, купить что-нибудь? – Да что ты купишь? Ладно уж, сегодня, вроде, меня выписать должны. Сердце кольнуло. К ней опять поедет? Но и на этот раз я сделала вид, что ничего не случилось. После короткого стука в палату вошла медсестра. – У вас укол, Руслан Константинович. – Что ещё за укол? – недовольно спросил Рус. Уколы он ненавидел. Сколько его знала, всегда отмахивался. Один раз даже в ванной закрылся и не выходил, пока я не отстала. Как шприц видел, его передёргивало. – Витаминки и антибиотик, – сказала сестра, подойдя. – Переворачивайтесь, секундное дело. – Папа боится уколов! – объявила Милана. – Папе просто не нравится, – поправила я, но дочь упрямо замотала головой. – Папа боится! Боится – боится – боится! А я не боюсь. Я прививку делала, и тётя доктор сказала, что я смелая. Медсестра улыбнулась, протёрла кожу ваткой и… – Слушайте, да не надо, – покосился на шприц Рус. – Евгений Михайлович прописал, значит, надо. Она воткнула иглу. Руслан стиснул зубы, а мне стало не по себе. Как будто это не ему, а мне укол делали. Хотя в этом случае я бы не переживала. Муж зашипел и выругался сквозь зубы. – Можно поаккуратнее? Больно, чёрт подери! – Это витамины. Сам по себе укол болючий, потерпите немного. Он опять зашипел. – Вот и всё, – объявила медсестра и, ещё раз подбадривающе улыбнувшись, ушла. Руслан потёр пятую точку. Настроение у него стало ужасное – я знала этот взгляд, сдвинутые брови и выражение лица. – Да ладно тебе, всё уже прошло. Взяв чайник, я долила в стаканчики кипятка. Конфеты мы тоже купили – его любимые, в золотистой обёртке с цельным фундуком внутри. Стоили они как космос, конечно, но ничего. Всё равно на эти деньги хотела себе колготки купить, а зачем, если я всё время в штанах хожу? Можно и старые доносить. – Вот, – открыла конфеты. – Самое настоящее рождественское чаепитие. Мил, иди к нам с папой. Она подошла. Шарф любовницы мужа свисал с её шеи. Когда она успела намотать его, я не уследила. – Чай будешь? – спросила я. Мила замотала головой. Я дала ей конфетку. – Милан, сними, пожалуйста, шарфик, – неожиданно попросил Рус. – Почему? – Потому что это шарфик тёти Ланы. – А кто такая тётя Лана? Я взяла свой стаканчик и посмотрела на Руслана. И что он, интересно, скажет? Пожалуй, я ждала ответа больше, чем Милка. – Это моя подруга. – А-а-а, как мы с Дашей? Даша была той самой подругой дочери, с которой она хотела пойти в аквапарк, но не пошла. Из-за Руслана. Я вспомнила об этом, и меня вдруг охватила злость. – Примерно так, – ответил Рус. – Не так, – отрезала я. – Тётя Лана, Мила, эта та тётя, к которой твой папа ушёл жить от нас. Мила отошла от нас. Вернулась к дивану и, стянув с себя шарф, положила на то же место, где он был. – Обязательно было это делать? – с раздражением спросил Руслан. – А что я сделала? – Сама знаешь, что. Зачем ты дочь против Ланы настраиваешь? Я так и подавилась чаем, глоток которого только что сделала. Хмыкнула с недоверием. – Настраиваю? Против твоей Ланы?! А кто она такая, чтобы я настраивала против неё Милу?! Она к моей дочери никакого отношения не имеет и иметь не будет. – Во-первых, к нашей дочери, а во-вторых… – Мам, почему вы ругаетесь? Милана встала рядом со мной. – Мы не ругаемся, родная. – Я хочу, чтобы ты с нами жил, а не с чужой тётей. Пап, почему ты нас бросил? У тебя теперь другая дочка? – Нет, ты что. Рус поднялся и, с мученическим видом придерживаясь за бок, подался было к Миле. Но дочь отступила и потянула меня за собой. В глазах её появились слёзы, а губки-бантики вдруг искривились. Рус хотел обнять её, но она увернулась. Руслан всё-таки удержал её. Хотел, чтобы она посмотрела на него, но Милана отказывалась. – У меня нет другой дочки. – Тогда почему ты нас бросил?! Ты нас больше не любишь?! – Люблю. Как это не люблю? – Не любишь! – со слезами вскрикнула Мила. – И я не хочу. Не хочу! Чего она не хочет, я так и не поняла. Голос её утонул в слезах. Рус наградил меня гневным взглядом, а я и сама была не рада, что всё-таки не выдержала. Пыталась успокоить Милу, говорила, что папа её не бросил. Только звучало фальшиво, и она это чувствовала. Палата снова открылась. Я вскинула голову и наткнулась взглядом на Евгения. Он посмотрел на нас, на Руса, и глаза его нехорошо сверкнули. – Дядя Женя, – всхлипнула Милана и неожиданно бросилась к нему. Он с ходу поймал её и поднял. – Почему ты плачешь? Кто тебя обидел? – Папа! – Она хлюпнула носом. – Папа обидел? – спросил он вроде бы с наигранным удивлением, только в глазах оно не отразилось. – Нет. Папа… Я домой хочу. – Рита, слышали, что сказала ваша дочь? – Строганов приблизился и, найдя взглядом мою сумку, взял в руки. Кивком показал на дверь. – Езжайте домой. У Руслана Константиновича, – имя мужа в его исполнении прозвучало как ругательство, – всё равно контрольный осмотр перед выпиской. Надо убедиться, что после вмешательства у него внутри не осталось ничего лишнего. – В смысле – не осталось? – нахмурился Рус. – Была же лапароскопия. – Лапароскопия, – подтвердил Строганов. – Но мало ли… Судя по тому, как вы мучаетесь, внутри у вас должен быть как минимум скальпель. Поэтому давайте, – он смерил его взглядом, – сделаем рентген, УЗИ и всё остальное. Не задерживайте меня. У меня мало времени.