Глава 19

Рита Он резко отвернулся и отошёл. Ноги у меня ослабли. Казалось, если я сдвинусь с места, рухну. Температура у него, наверное, под сорок, вот и кажется всякое. С кем он меня перепутал? С Леной своей? Я облизнула губы и украдкой дотронулась до них. – Будете чай? – сухо, хрипловато спросил Строганов. На меня он не смотрел, отводил взгляд. Стало горько. Решил сделать вид, что ничего не было. Наверное, так и надо. – Идите в постель, Евгений Михайлович. Я сейчас сделаю вам воду с лимоном и принесу. Потом бульон попьёте. У вас мёд есть? – Зачем мне ваш лимон? И мёд мне зачем? – Как зачем? У вас же температура. Её сбить нужно. А суп… – Вы предлагаете мне сбивать температуру углеводами с небольшим количеством витамина C? – Какими ещё углеводами? – Теми, из которых состоит мёд. – Мёд температуру сбивает. – Ничего он не сбивает. В нём, конечно, есть доля витаминов… и кое-какими полезными свойствами он обладает… но единственное, чем он способен мне в данный момент помочь, – поработать мочегонным. И бульон ваш тоже. Положите курицу на место. Если любите чай с лимоном, пейте. Нет, лимон тоже верните туда, откуда взяли. – Какой вы умный! – Я стукнула лимоном о стол. – Только бредите почему-то! Идите в постель и ждите мои углеводы с витамином C! Хоть проссытесь, если на то пошло. Щёки у меня вспыхнули. Я отвернулась, но всё равно чувствовала взгляд Строганова. Казалось, что он вот-вот зубами заскрипит. – Бабушкины рецепты, – пробурчал он и прошёл мимо. Губы так и пылали. Меня саму знобило, место под свитером, где лежала его ладонь, казалось, раскалилось. Посмотрела на лимон. Всю жизнь при простуде лимоном с мёдом лечились – и нормально. А ему, видите ли, углеводы с витамином C! *** Пока бульон варился, я поставила на поднос чашку и положила на блюдце несколько печенек. Руслан, когда заболевал, превращался в капризного ребёнка, на которого сил не хватало. Лечиться не буду, таблетку не буду, суп не буду – буду лежать и страдать. Этот, судя по всему, фрукт с того же дерева. – Вот. – Я поставила поднос на столик у дивана. Лечь в кровать для Строганова, очевидно, значило устроиться на диване в гостиной с ноутбуком. – Градусник где? – Зачем вам градусник? – Мне незачем – он вам нужен. – Мне не нужен, это вы его просите. – Евгений, прекратите! – возмутилась я. – У меня муж – и тот так себя не ведёт, когда болеет. – У вас нет мужа. Он захлопнул крышку ноутбука и вытащил из стоявшей на столе коробки градусник. Я поджала губы. Есть у меня муж! Теоретически, по крайней мере. Строганов посмотрел на меня из-под бровей. Потом на чашку и поднос. – Я же сказал, что мне это не нужно. – Вы не говорили, что вам не нужно. Пейте. – Он скривился. – Пейте-пейте. Даже если это, как вы говорите, бесполезно, вредно точно не будет. – А это что? – Он показал на печенье и конфеты. – Вот это, – взяла одну, – Мила специально для вас сама сделала. Не смотрите на меня так, нет тут никакого глютена. Кешью, кокосовые сливки и клубника. Я дала ему конфету, но вместо того, чтобы взять её, он взял мою руку и сжал вместе с «Милкиными стараниями». Конфета грелась в моей ладони и начинала таять. Строганов погладил пальцами по ребру ладони. – Вы не в себе. Я высвободила руку и вернула конфетку на прежнее место. Отошла подальше. – Пейте, а я… Там бульон кипит. Надо проверить. Да… Как Руслан? – Что с ним будет? Как на собаке заживает. Да он и есть собака. Пёс шелудивый, – процедил он сквозь зубы, словно выругался. – Идите, контролируйте суп. Что-то и правда бульона хочется. Знаете, я бы от холодца не отказался. Домашнего такого, как бабушка делала. С мясом. – От холодца? – Ну да. От него пользы куда больше, чем от этого вот… – Он показал на чашку. – Вы же наверняка умеете варить холодец? Я кивнула и ушла на кухню. И что это значит? Вначале он меня целует, потом холодец… То ли я туплю, то ли это всё его температура, то ли… То ли я просто ничего не понимаю. Евгений Холодец. Чтоб его! Не придумал ничего лучше. Но приготовила же она этому идиоту какую-то херню! С работой не ладилось, башка гудела, как медный колокол. Я посмотрел на градусник и выругался. Почти тридцать девять. Давно меня так не прижимало. Глотнул принесённого Ритой пойла. А ведь ничего так, вкусно. Взял с блюдца подтаявшую конфету и вспомнил малышку. Маленькая кнопка. Хотел бы я такую, с мамиными губками-бантиками. Губки-бантики… Пришлось вдохнуть поглубже. Губы у неё были куда слаще мёда. Только градус крови они не сбивали – наоборот, повышали. Скажет ещё раз про своего Руслана – не знаю, что сделаю! И ведь с каждым разом просто смотреть на неё всё труднее. Не помню, чтобы хоть одна женщина будила во мне разом столько чувств: неприятие, раздражение и желание. А всё эти её… губки-бантики, глаза и голос. И ещё куча всего, что есть в ней – вся она. Рита – Евгений Михайлов… Я запнулась. Строганов лежал на диване, растянувшись. Глаза его были закрыты, дыхание ровное. Я аккуратно поставила тарелку на стол и присела рядом, на самый краешек. Странно было смотреть на него – всегда собранного, сдержанного. Сейчас он был совсем другим. Сама не уловила, как дотронулась до его лба. Всё такой же горячий. – Упрямый, как ребёнок, – прошептала я и, взяв с кресла плед, укрыла его. Снова присела рядом. Через два часа надо забрать Милану. – Приготовлю я вам холодец, – сказала тихо, чтобы не разбудить его. – Лена-то ваша вряд ли готовила. Почему вы, мужчины, вечно выбираете каких-то… красивых. Они ведь тоже старше становятся, а потом… Замолчала, чувствуя, что подступают слёзы, и накрыла его ладонь своей. Горячий. Ничего, бульона ему на пару дней хватит, а потом… Потом я холодец привезу. И ещё сварю.